Соперники

Страница: 2 из 2

..

Он ощутил тепло ее мягкой руки, а в голове крутилась «карусель». Лейтенант не находил слов, а только прижал ее ладонь к сердцу и, не мигая, глядел в ее милые голубые глаза. Они так и стояли бы в коридоре, как изваяния, если бы не внезапный звонок в дверь. Виктория вздрогнула, выдернула ладонь из его рук, щелкнула замком. В дверях возник кавказец. Он недовольно хмыкнул и, словно собачку, поманил пальцем к себе девушку. Та, резко мотнув косой, развернулась и ушла в комнату.

 — Лэйтэнант? — впервые заговорил с ним кавказец и изумленно уставился на офицера.

 — А ты — коммерсант? — вопросом на вопрос ответил Николай.

 — Угадал. Торгую. Пока ты груз науку у мэнэ пят магазин эсть, — стал загибать пальцы на руке грузин. Николай отстранил кавказца и вышел на лестничную клетку. Настроение у него сразу испортилось. Букет цветов, принесенный им, так и остался лежать в прихожей на тумбочке. «Кацо» взял его, вложил в него конверт и направился в комнату. Подойдя к Виктории, протянул цветы.

 — Тэбэ подарок...

 — Мне от тебя? Это же цветы Николая! — вспыхнула девушка.

 — Зачэм цвэты. Конвэрт бэры, — грузин протянул конверт, а цветы бросил в угол. Виктория открыла конверт. Там были доллары.

 — Купить меня хочешь?! — девушка в гневе бросила конверт на пол.

 — Что? Мало?! Вот эщо, только будь мой, — растерянно шарил по карманам грузин, выскребая деньги.

Виктория тогда разругалась с «Кацо», но и Николаю не позвонила.

С тех пор Зарубин перестал бывать у Лахновских. Время шло, и его душевная рана стала постепенно заживать. Он понимал, что молодой, красивой девушке трудно устоять перед большими деньгами в наше не простое кризисное время. Тем более, что для нее грузин денег не жалел. А это означало: дорогие рестораны, наряды, пикники, концерты в заманчивой близости к блеску шоу-звезд. Такой жизни он предложить ей не мог. Да и что у него за жизнь? Авралы, вахты, патрульная служба, нередкое нахождение на корабле в выходные и праздничные дни. Вот и сегодня Новый год на носу, а он опять на корабле...

«И зачем она приехала? Мало ран от нее на моем сердце?!» — подумал Николай и шагнул к машине. Дверца открылась, и из «Жигуленка» вылез младший Лахновский.

 — Привет тем, кто на вахте! — подошел он к Николаю, обнял его за плечи, прижался теплой щекой к холодной щеке лейтенанта.

 — Ты чего это прикатил?

 — Тебя поздравить с праздничком. Да и Вика захотела проветриться... Решила на предновогодний город посмотреть.

 — Что же не из окна черного «Мерса»?

 — Из окна своей машины удобнее: нет лишних глаз. А «Кацо» с колесами возится. Ему их кто-то у самого нашего дома проколол. Кстати. Не хочешь поболтать с ней?

 — Нет. Прости. Я занят, — Зарубин повернулся и зашагал к проходной.

 — Коля! — раздался из машины взволнованный голос.

Он вздрогнул, словно его ударило током, повернулся. Виктория в белой шубке, красных сапожках и норковой шапке смахивала на Снегурочку. Она медленно шла к нему, словно плыла по воздуху.

 — Юра. Ты говорил, что у тебя на корабле дело. За час управишься? — повернулась она к брату.

 — Вполне...

 — Коля. Есть разговор. Сядем? — она вернулась к машине и открыла заднюю дверцу. Николай, нехотя, подсадил ее и уселся рядом.

 — Ты еще любишь меня? — глаза ее смотрели настороженно.

 — Ты же знаешь...

 — Хочешь, чтобы я сейчас же стала твоей женой?

 — Шутишь?..

 — Серьезно...

 — Ну, а как же грузин?...

 — Я тебя спрашиваю, — и, не дав ему ответить, ее губы впились в его рот долгим и сладким поцелуем.

 — Милая. Я так люблю тебя! — шептал он, покрывая ее лицо поспешными поцелуями.

 — Я тоже. Теперь я твоя, твоя, — рванула она свою шубку так, что пуговица у воротника отлетела, ударившись о лобовое стекло.

Он судорожно, дрожащими руками пытался расстегнуть ее шубку, а она, не дожидаясь его, уже распахнула ее. Зарубин вылез наружу, скинул шинель и бросил ее на переднее сидение машины. Тут же нырнул к ней. Снять с нее трусики было делом секунд. Она в эти мгновения вцепилась в его брюки и почти сорвала их с тела лейтенанта. Николай наклонился к ее телу, покрывая поцелуями ее грудь, живот и ноги. «Боже! Неужели, это не сон. Как долго я шел к этому мгновению. Сколько раз ее тело грезилось мне во сне и вот оно в моих руках» — летело у него в мозгу, а в эти мгновения ее проворные пальцы проникли в его трусы и вызволили на волю его пылающий жаром орган. Она наклонилась к нему и принялась так сосать, словно занималась этим делом всю свою еще такую короткую жизнь. Он стонал от изнеможения, боясь, что обольет ее прекрасное тело своей бешеной струей, а она в этот момент тут же выплюнула его «бойца» и впилась губами в его дрожащий, словно в лихорадке, рот. Он развернул ее и, повернувшись на спину, усадил на себя. «Боец с трудом входил в желанное узкое отверстие в девичьем теле и, когда он, наконец, достиг конца «туннеля», девушка вскрикнула и прислонила свое лицо к его губам.

 — Больно? — забеспокоился он.

 — А ты как думаешь, когда девушка становится женщиной? — тихо ответила она.

 — Может быть, слезешь?

 — Нетушки. У нас с тобой и так была слишком длинной дорога в «дюнах», — ответила она и стала энергично подскакивать, несмотря на капающую из ее тела кровь.

Ей действительно было больно, но эта боль почему-то еще больше распалила ее и она, забыв обо всем на свете, так стала подпрыгивать на нем, что машина, скрипя рессорами, начала раскачиваться, словно ее качала гигантская рука великана.

 — Ничего себе стараются, — смеялись на КПП дежурные, поглядывающие из окна, как резвится в машине сладкая парочка.

 — Еще! Сильней! Жарь меня, подлую! — шептала она при каждом ударе его сильного тела о ее горячий лобок. Он чувствовал, что просто звереет и, вцепившись пальцами в ее ягодицы так, что под его ногтями стала просачиваться ее кровь, уже не понимал, что над ним его любимая. Он просто драл эту только что родившуюся женщину, драл, как бешеный самец, словно мстил ей за все эти долгие годы страданий и разочарований в его первой и такой сильной любви. Она тоже понимала, что слишком долго мурыжила его, породив в его душе сомнения о своем ответном чувстве, и сейчас, заглаживая свою вину перед ним, она отдавалась ему с такой силой и страстью, что ей уже было безразличным, что станет с ней потом, потому что она была уже на все согласна, даже на вселенский потоп. Но неведомый голос в душе уже зарождал в ней червь сомнения, вопрошая: «А правильно ты поступила, адмиральская дочь?».

Они продолжали истязать друг друга, пока обоюдная мощная река взаимного оргазма не усмирила их.

 — Выпей меня сейчас всю до остатка, — поднесла она свое мокрое, слегка кровоточащее «сокровище» к его пересохшему рту, словно испытывая на прочность его чувство к ней.

 — Бифштекс, да еще с кровью, — усмехнулся он, но тут же стал пить, жадно вылизывая все, чем щедро награждал в эти секунды ее живительный источник. Закончив работать губами и языком, Николай набросился на ее лицо, покрывая его поцелуями. Она стонала, прижимая ладошкой свою щель, через которую все еще текла живительная влага. Затем она ухватила губами его «бойца» и вылизала все, что на нем еще оставалось от его работы в ее недрах страсти.

... Они лежали, молча, думая о своем. Она радовалась, что наконец-то стала по-настоящему любимой женщиной, и причиной тому был именно тот, которого она страстно и бескорыстно любила, хотя он и был безденежным лейтенантом, в отличие от этого, набитого долларами, но противного ей «Кацо». А он был безмерно счастлив и благодарен ей за то, что его ненаглядная, наконец-то стала его женой, окропив его тело своей первой, девичьей, девственной кровью.

Он обнял ее за шею и, прижав ее ухо к своим губам, с ехидцей спросил:

 — Ну, а как же теперь твой грузин? Он-то, поди, мечтает о целочке...

 — Да пошел он, барыга! У него вместо глаз одни «баксы», — чертыхнулась она.

 — Значит, мир? — поцеловал он ее в горячие, пересохшие губы.

 — А мы с тобой никогда не ссорились. Просто ты избегал меня, а я тебя все время любила и ждала.

... Он словно на крыльях летел к своему кораблю. Войдя в дежурную рубку, сделал вид, что не заметил, как мичман насмешливо глянул на него. Было ясно, что тому уже услужливо позвонили с КПП.

 — Что так долго? — спросил помощник. — До Нового года ровно пять минут.

 — Да так... Комбриг накачивал...

 — Не знал я, что наш комбриг красит губы, — усмехнулся мичман и протянул лейтенанту маленькое зеркальце, из которого глянуло на него измазанное помадой вперемежку с кровью лицо и в кровь искусанные губы.

Эдуард Зайцев.

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх