Эротерапия

Страница: 2 из 6

краской. Только что они были на «вы»...

Я тоже немного смутился, не зная, как реагировать на нежданный стриптиз, и решил поддержать веселую, дружескую атмосферу. Говорю: о, вы уже тут вовсю творите! А что вы изображаете, Надя? — Надя задорно говорит: увидите! Ваша жена любит цветы и рыбок — вот мы и распишем ее на цветочно-аквариумную тему!

Надя встала навстречу мне, руки протягивает, а на лице улыбка светится, — Располагайтесь, попейте чайку с нами, китайского, особенного... Потом говорит — Предлагаю всем перейти на «ты»! Чтобы подружиться еще больше!

Надя была младше нас, и рядом с беременной женой казалась девочкой, но была так искренна и приветлива, что с ней невозможно было «разводить церемонии».

Я сидел в уютном кресле, пил необыкновенно вкусный чай, «плыл» от расслабляющего аромата свечи, и смотрел, как Надя рисует на жене, как на ее теле постепенно оформляется красивый и гармоничный рисунок. Надя все время говорила — ненавязчиво, приветливо, — и очень скоро чувство неловкости прошло, а наоборот, появилось чувство, будто так и должно быть, что жена оголилась перед Надей, этим чудесным созданием. Появилось ощущение такой особой интимной, почти семейной атмосферы, где ни у кого ни от кого нет никаких секретов.

Жена мне потом рассказала, как Надя сразу отвела ее в душ, дверь которого не запиралась, как она там вымылась необыкновенно душистым мылом, как Надя вдруг вошла к ней туда, держа в руке полотенце. Голая жена перепугалась, попыталась прикрыться, а Надя улыбалась и говорила — «не дергайся, я ж тебя все равно сейчас расписывать буду. Ничего, что я на «ты»? Жена, немного ошеломленная, не знала, что и сказать, а Надя подает ей руку — «давай помогу». Жена вылезла с Надиной помощью из ванной, Надя заботливо вытерла ее везде, включая интимные места, и сказала: «не надо одеваться. В студии тепло, а мне нужен весь твой голенький перед». Жена думала, что Надя будет рисовать только на животе, а Надя надумала расписать ее сверху донизу. Жена только обмотала бедра полотенцем — в таком виде Надя и усадила ее в кресло.

Должен сказать, что в последнее время жена действительно выглядела... мне, в общем, было иногда горько смотреть на нее — гигантский живот, обвисшие, разросшиеся груди, которые были совсем недавно так красивы и стройны... Личико у нее было все таким же милым и молодым, хоть и стало в последнее время немного измученным, а тело изменилось до неузнаваемости. Она даже стала стесняться раздеваться при мне. Я утешался только мыслями о будущем первенце, которого очень ждал и любил, и о том, что многие женщины после родов восстанавливаются: немного желания и дисциплины, и — к моей любимой вернется ее красота.

Но здесь, в Надином кресле, у меня вдруг будто спала пелена с глаз, и я увидел особую красоту тела своей жены — красоту материнства, красоту женственности в ее самой подлинной форме. Огромный живот — уютный дом для малыша, большие, щедрые груди — обильная столовая для него... И все это я увидел будто благодаря Надиному голосу, дружелюбному и ласковому. Она не стеснялась называть части тела жены своими именами — «сейчас мы покрасим тебе эту сисю. Какая она большая и красивая у тебя! Осторожно, рисую сосок, потерпи...» — и вообще ничего не стеснялась. Среди работы она вдруг поднялась, сказала «Уф, жарко! Ты согрелась? может, выключить обогреватель?» Жена сказала, что ей очень хорошо и уютно, я тоже не чувствовал особой жары. Тогда Надя вдруг взялась за край блузки, помедлила секунду, спросила жену: «тебе не будет неприятно, если твой муж увидит меня с обнаженной грудью?» Жена смешалась, но Надя спрашивала серьезно и глядела на нее, ожидая ответа. Наконец жена ответила с улыбкой — Нет, не будет, что ты. А ты не... не стесняешься? — Чего же мне стесняться? — улыбнулась Надя, — я же вас люблю, — и стянула с себя блузку, открыв нам молодое розовое тело с маленькими, почти детскими грудками.

 — Может быть, когда у меня тоже будет ляля, они станут такими же большими, как у тебя, — сказала Надя, взявшись руками за груди, будто оправдывалась, и потом вновь взялась за кисти. Она была удивительно трогательна и мила, особенно, когда обнажила голенькое детское тело.

К тому времени Надя закрасила жене весь перед, от бедер до плеч, набросала контуры рисунка, и сейчас взялась за лицо, склонившись над ним. Ее маленькие груди с острыми сосочками свисали прямо над огромными грудями моей жены, которые оканчивались широкими, мягкими сосками, — и я думал «Вот какой контраст грудей-противоположностей! Но у моего милого пузатика — все равно красивее». Чувство какой-то необычной нежности и умиления овладело мной, и по тому, как женушка жмурилась, по тембру ее голоса я понимал, что она растворяется в этом же чувстве еще сильнее, чем я. Надины руки и кисти заботливо касались ее тела, и под их прикосновениями жена буквально на глазах обмякала, отдаваясь им, как умиротворяющему массажу. Она уже ничего не стеснялась, свободно раскинула ноги, и полотенце почти сползло с ее бедер, открыв одну ногу и едва прикрывая промежность.

Надя попросила ее закрыть глаза, и стала рисовать на ее веках. В этом момент, точно по закону подлости, к нам в комнату входят двое — парень и девушка. Входят, здороваются со мной и окликают Надю.

Жена дернулась... Надя поспешно сказала — Эээээ! глаза не открывай, ну пожалуйста! Ты же смажешь мне всю работу. И не дергайся, расслабься... — Жена пыталась натянуть на себя край полотенца, но Надя забрала его у нее из руки, отчего полотенце размоталось еще сильнее, совсем уж откровенно открыв пушок под нависшим животом, — Не надо прикрываться, ты ж еще не высохла. Краска вон мокрая еще, — Надя провела пальцем ей по груди, задев сосок, отчего та вздрогнула — Не стесняйся, прошу тебя. Вон я тоже голая, и не стесняюсь. А вы, — Надя повернулась к гостям, — вы чего перепугали мне модель? Ввалились, как медведи какие. Что вам тут, избушка на курьих ножках? — Надя все это проговорила шутливо-сердитым, «понарошным тоном», и неловкость опять как-то сама собой стала испаряться.

Я хотел встать и набросить полотенце жене на бедра, но тут же подумал, что тем самым сделаю акцент на ее наготе, и остался на месте. Кроме того, я вдруг подумал, что мне НЕ ХОЧЕТСЯ прикрывать жену, а наоборот — хочется, чтобы ее нагота была открыта чужим взглядам, и чтобы ей было от этого стыдно. Более того, я почему-то был убежден, что и жене этого очень хочется, гораздо сильнее, чем мне. За время нашего брака мы научились «чувствовать» друг друга на расстоянии, и почти никогда не ошибались. Жена сидела с закрытыми глазами, на лице ее играла странная улыбка...

Я представил, как моя стеснительная женушка сидит, по сути, совершенно голая перед незнакомцами, даже не зная, кто смотрит на ее голое тело, сидит с закрытыми глазами, которые нельзя открыть, и только внутри обливается волнами стыда... Тут я вдруг осознал, что давно уж возбужден — так, как не был уже очень давно, во всяком случае, на людях.

Это я расказываю об этом моменте так долго, а на самом деле он длился пару секунд. Надя поздоровалась с гостями, которые были, видно, ее приятелями, и вернулась к работе — стала прорисовывать на лице жены тонкий, красивый узор. Она сказала «смотрите, какой хороший бутуз собирается родиться», переключив тем самым внимание на жену — и все понемногу заговорили о детях, о заботах и счастье материнства, стали задавать жене разные вопросы, и она отвечала со смущенной улыбкой — видно было, что она стесняется, но в то же время ей приятно чувствовать к себе такое внимание. У нее было совершенно особенное выражение лица — такое появлялось только, когда она оказывалась в новой, незнакомой, очень приятной и волнующей ситуации. Я хорошо помню его, потому что оно было у нее на нашей свадьбе.

Парень ...  Читать дальше →

Показать комментарии (6)

Последние рассказы автора

наверх