Дембельский альбом

Страница: 1 из 17

Отслужив в недальнем Подмосковье, в целости и сохранности вернулся из армии мой племянник — сын моей единственной сестры; и вот — по случаю его благополучного возвращения — я сижу у них в гостях, — расспрашиваю Антона о его службе... не очень внятно — без всякого видимого интереса — Антон пытается что-то рассказывать, но я вижу, что говорить ему совершенно неинтересно... не то чтобы он старается что-то скрыть или о чём-то умолчать, а именно — неинтересно... или, может, я задаю не те вопросы? Я спрашиваю Антона о «дедовщине», но и здесь он отвечает более чем лаконично:

 — А что дедовщина? Всё — как везде.

Конечно, я мог бы его расспросить и поподробнее, что именно означает сейчас это «всё — как везде», но Антон, отвечая мне, невольно косится на мать, и я эту тему дальше не развиваю... пусть будет «всё — как везде», — глядя на племянника, я прошу его показать дембельский альбом.

 — А я не делал, — отзывается Антон, налегая на приготовленную по-французски курицу. — Нет у меня никакого альбома.

 — А что так? — интересуюсь я не без некоторого внутреннего разочарования. — Фотографии, шаржи, пожелания друзей... это ж память о службе!

 — Да ну! — отмахивается Антон. — Было б что вспоминать...

 — Что — вообще, что ли, нечего вспомнить? — хмыкаю я; под «вообще» я подразумеваю армейских друзей Антона или хотя бы просто приятелей-сослуживцев, с которыми он не день и не два бок о бок парился вместе, но Антон меня не понимает.

 — Ну, а что вспоминать-то — чего там хорошего? Ничего там хорошего нет — всё там, в армии, через жопу! — говорит Антон с лёгкостью человека, нисколько не сомневающегося в правоте своих слов.

 — В смысле? — спрашиваю я, невольно улыбаясь.

 — Тупость, глупость, понты, показуха... короче, дебильство! — не задумываясь, говорит Антон, поясняя, что в его понимании значит-означает это самое «через жопу».

Говорить о понтах и показухе, а тем более о глупости и тупости, у меня никакого желания не возникает — чего-чего, а этого добра сегодня с избытком хватает везде, и было бы странно, если бы армия здесь стояла особняком.

 — Ну, а друзья? — наполняя рюмки, я смотрю на Антона вопросительно. — Были же у тебя друзья?

 — Ну... были, — отзывается Антон. — Как без друзей?

Мы чокаемся, выпиваем. Мать Антона — моя сестра — сидит тут же: слушая наш разговор, она с умилением смотрит на сына.

 — Вот! — закусывая, назидательно говорю я. — Это и есть память о службе. Не понты, не показуха, а парни, с которыми ты... — я замолкаю, чувствуя, как меня тянет на пафос.

 — Ну... — Антон, накладывая в свою тарелку салат, хмыкает. — Может, оно и так, а только... пока служили — корешились. А отслужили, и — кто кому теперь нужен?

 — Ну, не знаю... дело же не только в том, нужен или не нужен кто-то кому-то после службы, а дело еще и в том, какие отношения были у тебя во время службы... вот в чём дело! — я, говоря это, чувствую лёгкую досаду оттого, что не могу родному племяннику со всей откровенностью рассказать, к а к и м и могут быть — и бывают! — отношения между парнями в армии.

 — Так я ж об этом и говорю: пока служили — корешились... ну, то есть, один одного держались — друг друга выручали. Я, Серёга, Толик, Васёк, Валерка... все нормальные пацаны! А теперь — жизнь у каждого своя...

В первую секунду, слушая Антона, я не понимаю, что именно в его словах царапает мой слух, но уже в следующую секунду... черт! Чувствуя, как в груди у меня что-то незримо ёкает, я невольно тянусь за бутылкой... глядя на племянника, медленно откручиваю пробку... вновь разливаю по рюмкам... я не ослышался?

 — Я, Серёга, Толик, Васёк, Валерка... все нормальные пацаны! — словно эхо, повторяю я.

 — Ну-да... а что? — Антон смотрит на меня с недоумением.

 — Так... ничего, — я, глядя на Антона, поднимаю свою рюмку. — Ты сказал — я повторил... выпьем, Антоша! За возвращение...

Антон поднимает вслед за мной рюмку свою. Мы чокаемся. Выпиваем. Я тянусь за хлебом.

 — Значит, дембельский альбом ты не делал, и фотографий у тебя никаких нет... даже нет фотографий тех, с кем ты корешился? — говорю я, вопросительно глядя на Антона.

 — Нет, — отзывается Антон, заедая выпитое салатом. — Фотки пацанов были в «сотовом», да я их стёр... случайно стёр, когда ехал в поезде. А альбомы такие в нашей роте никто не делал... зачем? — Антон, глядя на меня, пожимает плечами. — Жизнь — она здесь, на гражданке. А в армии — ничего интересного... армия — это жопа!

 — Да уж! — отзываюсь я... а что я могу ему, племяннику, сказать ещё? Что при слове «жопа» лично у меня перед мысленным взором на какое-то мгновение сейчас мелькает картинка помывки в гарнизонной бане? Душевое отделение, набитое голыми пацанами... гремят тазики... парни весело, энергично трут другу спины, не опускаясь мочалками ниже поясницы — не касаясь упругих задниц... у каждого свои ассоциации!

Мне ясно, что ничего путного о службе в армии я от Антона не услышу... и потому на правах родного дяди, имеющего какие-никакие связи в этом не самом худшем из миров, я перевожу разговор на ближайшие планы Антона, выясняя, чем он собирается заниматься и нужна ли будет ему моя помощь, — мы говорим о будущем Антона, а у меня в голове крутятся четыре слова — четыре имени: Толик, Серёга, Валерка, Вася... вот ведь совпало! Совпало — как в сказке... один в один! И этот оболтус стёр фотографии — стёр, и ничуть об этом не сожалеет! Хотя... о чем ему сожалеть? Его армейская служба прошла-пролетела так, что вспомнить ему о ней совершенно нечего, кроме глупости и тупости, — для него армия — это «жопа»... а для меня? Разговаривая с Антоном, я пытаюсь вспомнить, где лежит у меня м о й дембельский альбом, который мне не попадался на глаза уже добрый десяток лет... альбом, где Толик, Серёга, Вася, Валерка... просто фантастика!

 — Может, у нас останешься? Завтра воскресенье... а утром я приготовлю вам что-нибудь вкусненькое — домашнее, — предлагает сестра, видя, как я смотрю на часы. — Оставайся!

 — Да, дядя, оставайся! — говорит Антон, и я нисколько не сомневаюсь в искренности его слов. Я знаю, что Антон меня и любит, и уважает, но...

 — Нет, — говорю я. — Ещё по одной, и мне пора — нужно еще, пока не поздно, кой-куда позвонить... дела! — Я вру, говоря и про звонки, и про дела.

 — Я тебя провожу, — предлагает Антон. — Позвоню сейчас Юрчику, он подъедет — и мы тебя вмиг отвезём... — Антон, говоря это, ищет глазами свой «сотовый».

Я, глядя, на Антона, невольно улыбаюсь.

 — Зачем? Для этого есть Эдик... сиди! — говорю я, наполняя рюмки.

 — А Эдик — это кто? — Антон, проявляя дежурный интерес, вновь тянется к салатнице.

 — Мой водитель, — коротко поясняю я, доставая «сотовый» свой. — Ну, Антоша... с возвращением! — Я поднимаю рюмку. — Жопа армия или не жопа, а дома, конечно, лучше... здесь я с тобой не спорю! Через неделю я позвоню — ты подъедешь ко мне в офис, и мы конкретней поговорим о твоих дальнейших планах. Ясно?

 — Так точно! — кивает Антон.

Мы чокаемся... выпиваем-закусываем... Я смотрю на сидящего напротив Антона, и у меня такое ощущение, что он за время своей службы ничуть не изменился, — «вмиг ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх