Дембельский альбом

Страница: 11 из 17

упрашивая покинуть на час территорию палаточного лагеря...

 — Эдик... — шепчу я, скользя ладонью по его груди — запуская ладонь под рубашку... у Эдика прекрасная грудь — тугие упругие мышцы под безволосой атласно-нежной кожей. — Эдик... — шепчу я, указательным пальцем шевеля сосок... я чувствую, как сосок уплотняется — делается твёрдым... Эдик, не закрывая альбом, перекладывает его со своих коленей на журнальный столик... и, расстегивая пуговицы на рубашке Эдика, я уже знаю, что я сегодня сделаю... обязательно сделаю! — Эдик... — едва слышно выдыхаю я, чувствуя, как всё моё тело наполняется сладостью предвкушения...

Половину стены в спальне занимает окно-обманка, задрапированное благородной прозрачной бязью, — на огромном плазменном экране по желанию могут медленно кружиться в мягких синих сумерках хлопья белого снега, или идти унылый серый дождь, или стыть холодное небо бабьей осени, или медленно наполняться видимым зноем летнее утро, причем всё это настолько достоверно, что Эдик, попав ко мне в спальню впервые, был абсолютно уверен, что это действительно самое настоящее окно, потому что миниатюрная, но мощная видеокамера за стеной может без всяких искажений передавать на плазменный экран реальную картинку того, что можно было бы видеть из спальни, будь это «окно» настоящим... но главное в спальне — это огромная и вместе с тем уютная, на заказ сделанная кровать... шестнадцать квадратный метров!

Какое-то время мы сосётся в губы, лёжа поперёк кровати... точнее, сосу в губы Эдика я — сосу жадно, страстно, — Эдик лежит подо мной на спине, чуть расставив стройные ноги... шорты мы оба ещё не сняли, и я, упираясь напряженным членом Эдику в пах, одновременно чувствую через ткань двух шорт, как в мой пах твёрдым бугром упирается возбуждённо напрягшийся член Эдика... наши языки то и дело упруго соприкасаются, чувственно бьются друг о друга в невидимом жарком танце, — я, вдавливаясь пахом в пах Эдика, запойно сосу его в губы, в то время как он ладонями рук скользят верху вниз по моей спине... наконец, оторвавшись от Эдика, я пружинисто встаю на пол, — шорты наши, изнутри подпираемые мощно торчащими стояками, бугристо топорщатся... и я, наклоняясь над Эдиком, тут же тяну его шорты на себя, — трусов под шортами нет, так что возбуждённо твёрдый член Эдика, пружинисто подпрыгнув, тёмно-вишнёвой залупившейся головкой упруго шлёпается о плоский живот... я снимаю шорты с себя, — голый Эдик, на спине лежащий поперёк квадратной кровати, чуть изгибается, желая приподняться, но я тут же его останавливаю:

 — Лежи, — выдыхаю я... стоя перед лежащим на спине Эдиком, я секунду-другую смотрю на распростёртое передо мной стройное тело... сын моего армейского друга, которому сейчас столько же лет, сколько было когда-то его отцу — моему сексуальному партнёру Васе... мы сосёмся в каптерке — страстно целуем один одного взасос, и пьяный Вася... блестя осоловевшими от кайфа глазами, пьяный возбуждённый Вася жарко выдыхает: «у меня, бля, встал!» — как будто у кого-то другого от всего того, что мы делаем в каптёрке, мог бы в тот момент не встать... с ума сойти! Упираясь коленями в край матраса, я наклоняюсь над лежащим Эдиком... я знаю, что Эдик чистоплотен, и если сегодня, у меня оставаясь на ночь, он не пошел сразу под душ, то это значит, что душ он принял непосредственно перед тем, как ко мне ехать, — Эдик чистоплотен, но сейчас... сейчас я бы ничуть не возражал, если б во рту у меня оказался, как когда-то в каптёрке, терпко солёный сержантский хуй со своим специфическим вкусом-запахом... впрочем, я понятия не имею, каков вкус у Эдикова члена!

Полгода трахая Эдика и дома, и на даче, я никогда не брал у Эдика в рот — ни разу я не сосал член Эдика сам... точно так же я ни разу не предлагал Эдику трахнуть меня в зад — никогда не подставлял ему свою задницу, — полгода имея с Эдиком сексуальную связь, я каждую нашу интимную встречу ограничивался тем, что любил его сам — я с наслаждением трахал Эдика сзади и спереди, и такое из раза в раз неизменно повторяющееся распределение ролей в сексе диктовалось моей доминирующей ролью в жизни: я был боссом, патроном, шефом, при котором Эдик, двадцатилетний парень, был всего лишь водителем... личным водителем, подставляющим мне, своему патрону, обалденно симпатичный и потому неизменно желанный зад... впрочем, время от времени у меня возникала мысль изменить этот устоявшийся сценарий наших сексуальных отношений — дополнить и обогатить его новыми обертонами, но каждый раз я эту мысль откладывал на потом: для полного физиологического удовлетворения мне вполне хватало в сексе с Эдиком активной — доминирующей — роли. Но сегодня... сегодня я твёрдо знаю, ч т о я хочу и ч т о я сегодня обязательно сделаю... я смотрю на сочно — маслянисто — залупившийся член лежащего передо мной парня, и мне кажется, что губы мои сладко покалывает от предвкушения... неожиданно — неизвестно к чему — я вспоминаю: где-то когда-то я читал, что вождь штурмовиков Эрнст Рем был арестован в «ночь длинных ножей» прямо в постели, где он ласкал своего шофера... право, странные мысли иной раз приходят в голову! Эдик, конечно, мой водитель, но я ведь — не вождь! Я занимаюсь бизнесом... причем, занимаюсь довольно успешно, — я бизнесмен, тщательно скрывающий свою любовь к парням... при чём здесь капитан Рем — вождь штурмовиков?

Наклоняя голову, я приближаю губы к основанию члена — к тому месту, где член переходит в мошонку... или — наоборот — мошонка переходит в член... впрочем, какая разница? Член в длину сантиметров семнадцать или, может быть, восемнадцать, но дело сейчас не в размерах, — Эдик лежит на спине, чуть раздвинув ноги, и член его — напряженный, чуть изогнутый вправо — едва заметно дёргается от возбуждения... я касаюсь губами члена у основания — и медленно, медленно скольжу приоткрытым ртом по нежной и тонкой, как пергамент, коже, обтянувшей молодой горячий ствол, к вкусно обнаженной головке... на какой-то мог губы мои замирают на уздечке, и — секунду-другую я ласкаю уздечку кончиком языка, одновременно чувствуя, как напрягается тело лежащего на спине Эдика от неизбежного наслаждения... я не знаю, делает ли так Эдику его девушка Юля, но это сейчас не имеет никакого значения, — даже если в своих эротических играх они практикуют оральный секс, у меня сейчас это получится ничуть не хуже, и вовсе не потому, что у меня в этом деле немалый опыт, а в первую очередь потому, что я... кажется, я люблю... я люблю Эдика! Губы мои сдвигаются выше — я вбираю в рот жаром пышущую тёмно-вишнёвую головку, ощущая привкус перламутровой смазки, выступившей у Эдика от возбуждения... упругая мякоть головки во рту подобна большой перезрелой сливе... я теперь не могу бананы, но я обожаю спелые сливы, — совершая круговые движения языком, какое-то время я страстно ласкаю головку Эдикова члена... затем, медленно скользя обжимающими губами вдоль полыхающего огнём ствола к основанию, я с наслаждением насаживаю свой рот на твёрдый член Эдика, одновременно с этим чувствуя, как ладони его рук осторожно ложатся на мои плечи... да, Эдик, да! У моего армейского друга — младшего сержанта Васи, который сейчас, улыбаясь, беспечно смотрит в потолок с фотографии незакрытого дембельского альбома — член был значительно больше, но и твои жаром обжигающие семнадцать сантиметров — это тоже неплохо...

 — Эдик... — говорю-шепчу я, спустя пару минут выпуская его влажно блестящий член изо рта — отрывая мокрые губы от горячего, окаменело-твердого ствола.

 — Да... — глухо отзывается Эдик; секунду-другую мы смотрим в глаза друг другу... все мои партнёры, с которыми я имел секс не анонимно, называли меня Виталиком или Виталей, а Эдик ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх