Дембельский альбом

Страница: 12 из 17

во время секса — в то время, когда мы голые — не называет меня никак... то есть, из раза в раз повторяется одна и та же история: стоит лишь нам одеться, и я тут же вновь превращаюсь для него в Виталия Аркадьевича, как будто между нами ничего не было и не происходило, но до тех пор, пока мы находимся в постели, я словно утрачиваю для Эдика своё имя, — ни разу никак не назвал меня Эдик, мой персональный водитель, во время секса... почему я об этом думаю сейчас, глядя в потемневшие зрачки Эдиковых глаз? У младшего сержанта Васи во время нашего секса зрачки глаз темнели точно так же...

 — Хорошо? — глядя Эдику в глаза, я вопросительно улыбаюсь; я знаю, что Эдику хорошо — что это никак не может быть плохо... но я всё равно его спрашиваю, потому что хочу услышать его утвердительный ответ.

 — Да, — отзывается Эдик, и я вижу, как на секунду губы его трогает ответная улыбка, а в глазах его мелькает чувство благодарности.

Я ложусь рядом с ним — вытягиваюсь точно так же поперёк кровати, прижимаясь своим колом торчащим членом к его бедру. Он тут же поворачивается набок — лицом ко мне, его рука скользит по моей спине, но уже в следующую секунду, переворачиваясь на спину, я тяну Эдика на себя, так что ещё через секунду он оказывается сверху, — лёжа под Эдиком, я с наслаждением обхватываю ладонями его обалденную попку, в то время как он впивается горячим ртом в мои губы... потом мы сосём члены друг у друга — делаем это одновременно, и у меня невольно возникает подозрение, что его девушка Юля ему минет никогда не делала: кайфующий Эдик то и дело сбивается с ритма, так что мне приходится раз за разом придерживать его танцующие бёдра... потом в губы сосу Эдика я — сосу жарко, страстно, неутолимо, — я сосу Эдика в губы, одновременно ладонями лаская — поглаживая, сжимая-тиская — его попку... наконец, когда наслаждение делается почти невыносимым, я, отрываясь от Эдика, шепчу:

 — Давай сюда смазку...

Эдик, рывком поднимаясь с кровати, идёт с вертикально торчащим, как кол, членом к полукруглой тумбочке, приставленной к стене, — он прекрасно знает, в каком ящике лежит у меня гель для анального секса.

 — И свет... включи верхний свет, — говорю я, с вожделением глядя на упруго-сочные ягодицы... две обалденно-красивые мужские булочки, к которым мне хочется прижаться щекой... почему я не могу это сделать? Потому, что это будет выглядеть сентиментально?

«Верхним светом» я называю вделанные в подвесной потолок светильники, при включении которых спальня погружается в зыбко синеющий полумрак, так что возникает полное ощущение лунной ночи... кстати, тогда, когда младший сержант Вася, уже лишенный мною анальной девственности, трахал в очко меня, тоже была лунная ночь, но свет проникал в каптёрку через пыльное стекло единственного окна, а теперь мягкий лунный свет льётся с потолка — из невидимых глазу светильников, при этом на плазменном экране, имитирующем окно, появляются мерцающие звёзды...

В бликах лунного света Эдик возвращается к кровати, держа в одной руке небольшую квадратную баночку с гелем, а в другой руке — салфетницу... бросив салфетницу на край постели, он на секунду замирает, и я, глядя на него, молодого и обнаженного, в лунном свете стоящего передо мной в полный рост, невольно ловлю себя на мысли, что он... он — на фоне звёздного неба — прекрасен! Младший сержант Вася был малость смазлив, был пожиже телосложением, а Эдик смотрится совершенно мужественно... юно и мужественно — словно чудом возникший из лунного света античный юноша-воин...

 — Мажь себе, — говорю я, откровенно любуясь стоящим передо мной Эдиком.

 — Я? — Эдик смотрит на меня вопросительно.

 — Ты! Или, может... может быть, ты не хочешь? — я, лёжа на спине поперёк кровати, смотрю Эдику в глаза.

 — Почему не хочу? — отзывается Эдик. — Хочу...

Конечно, хочешь... а кто не хочет? Первый раз я подставил очко, когда мне едва исполнилось пятнадцать... Я учился в девятом классе, а Димка К. учился в десятом — он был на год старше меня, но жили мы в одном доме, так что были в одной дворовой компании, и однажды... однажды апрельским вечером это случилось: в подвале нашего дома Димка натянул в очко меня, а я, соответственно, то же самое сделал с ним... А последний раз меня драл в очко в Германии английский парень лет тридцати, приехавший в Германию на футбольный матч поболеть за свой клуб, — это было в гостинице, где мы сняли комнату на ночь без какой-либо регистрации, и это... это был полный экстрим: видимо, приняв меня за немецкого педика, ищущего утешение в случайном сексе, он отодрал меня за ночь пять раз, благо такому напору я нисколько не противился, а утром, когда мы расставались, в знак хорошо проведённой ночи он дал мне немного денег, хотя изначально ни о какой плате мы не говорили и за комнату в гостинице заплатил я... протягивая мне несколько смятых купюр, он довольно похлопал меня и раз, и другой по заднице — знал бы он, с кем он расплатился за секс!... Это действительно был экстрим, если учесть, что я был в Германии в тот раз с целью проведения переговоров со своими деловыми партнёрами, — знали б мои деловые партнеры, к а к я провёл ночь, предшествующую подписанию соглашений о взаимовыгодном бизнесе... впрочем, подобных авантюр в моей жизни больше не было, — я смотрю, как Эдик старательно втирает гель в головку своего члена, ожидая, видимо, моей команды.

 — Эдик, — тихо смеюсь я, — ты что — хочешь кончить, не приступая к делу? Иди ко мне...

Член у Эдика смазан — готов к анальному сексу, и я... говоря «иди ко мне», я поднимаю вверх широко раздвинутые ноги, отчего мои ягодицы гостеприимно разъезжаются в стороны, — прижимая колени к плечам, я подставляю Эдику свой зад...

Да, Эдик, да... сейчас ты меня трахнешь — ты меня выебешь так, как ебал меня когда-то твой будущий отец... кто знает в начале, что будет потом? Я лежу на спине, прижимая колени к плечам: чаще всего именно так, находя для этого время и место, мы задирали друг перед другом ноги, взаимным кайфом скрашивая будни армейской службы... о, какой это был кайф! Безоглядно желанный, упоительно сладкий кайф... младший сержант Вася — твой будущий отец — не был геем, но он был молод, как молоды бывают в армии все, кто призывается в восемнадцать лет, и потому, когда на него накатывало сексуальное желание или когда со своим вспыхнувшим желанием подкатывал к нему я, он отдавался однополому сексу с неизменным чувством безоглядного упоения... и не только он! Толик, Серёга, Валерка... разве нужно быть обязательно геем, чтоб испытывать удовольствие от собственной юности?

Этик, садясь на колени перед моим распахнутым задом, направляет член... и по тому, как он входит в меня — по его взгляду, вмиг ставшему каким-то сосредоточенно-детским, я тут же делаю вывод, что по части секса анального Эдик такой же профан, как и в части секса орального... или он, вставляя мне в зад, при этом ухитряется не упускать из виду, что я его шеф — его всевластный начальник-работодатель? Эдик входит неумело — входит в меня слишком грубо, но я его не останавливаю... пусть делает так, как делает! Вогнав в меня член до самого основания, Эдик на какой-то миг замирает, вслушиваясь в собственные ощущения... затем, глядя мне в глаза, неуверенно двигает сверху вниз бёдрами... помогая ему, я пару раз поддаю снизу вверх задом: давай, Эдик, давай! Еби меня, Эдик, как делал это когда-то младший сержант Вася — в мартовских сумерках на расстеленной на земле шинели... Эдик двигает задом, и член его — вполне приличный член — скользит во мне, словно поршень, — я, обхватив обеими руками голову Эдика, притягиваю его к себе, и губы мои тут же ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх