Разговоры дождя

Страница: 2 из 3

гигабайт его фотографий набьется в подаренный им же ноутбук, пока я решу, что уже достаточное количество раз запечатлел эти длинные пальцы с розовыми ногтями, эти серьезные карие глаза и кошачью линию скул, этот почти треугольный торс, изящные ключицы и упругий, поджарый живот... Как долго еще я буду, задыхаясь от страха и стыда, метаться между желанием отыметь его, или отдаться самому... За этими мыслями я не заметил, как подъехал к его дому.

Код от ворот я знал, поэтому въехал на территорию и бросил Мурано стоять под первыми тяжелыми каплями дождя. А сам уселся на скамейку около дома и набрал его номер. Он ответил почти сразу.

 — Да.

 — Что ты решил?

 — Пока ничего...

 — Я узнаю об этом завтра со всеми, или ты позволишь мне узнать до сбора?

 — Я не знаю... — пауза. — Я не могу сейчас говорить, но обещаю, что позвоню тебе не позже семи утра.

Голос потухший. И казалось, что каждое слово дается с трудом. Я трусливо повесил трубку. Отчаяние накатило такой сильной волной, что я уронил лицо в ладони и, кажется, составил компанию ливню... Минут через десять я отчетливо ощутил чье-то присутствие.

Он стоял под дождем на дорожке в нескольких метрах от скамейки, зябко скрестив руки на груди. Лицо ничего не выражало, он был как будто опустошен. Белоснежный свитер подчеркивал это впечатление потерянности и беззащитности. Постояв еще немного, он молча взял меня за руку и увел в дом.

Сели на пол у камина. Олег стянул одной рукой промокший свитер, оставшись в рубашке, а второй протянул мне бутылку Реми Мартен. Мы слушали стук дождя и по очереди пили коньяк из горла, как в юности. Я первым решился нарушить безмолвие.

 — Ты сказал, что пока не можешь говорить...

 — Смотреть на тебя в монитор видеонаблюдения тоже не могу...

 — Что будем делать?

 — Просто пить. Пока меня не перестанет трясти...

 — Замерз?

 — Заебался.

 — ???

 — Думать всякие вещи заебался.

 — Может, ты хочешь, чтобы я тебе что-то сказал?

 — Ты мне наговорил уже...

 — Я попытаюсь объяснить...

 — Подожди. Дай мне еще пару минут.

Он судорожно выдохнул и посмотрел мне в глаза. Как будто попытался найти в них ответ на какой-то одному ему ведомый вопрос. Я не смог бы точно определить, какие чувства выражал этот взгляд. Одно в нем точно было. Боль.

 — Боюсь, что я еще некоторое время не смогу верить в то, что ты говоришь и делаешь, — начал он, — что бы ни означал твой сегодняшний поступок, он лишает меня возможности тебе доверять. Самое страшное, что даже если ты сейчас попытаешься объясниться, я не уверен, что смогу принять твои слова за чистую монету. На какой-то момент ты показал мне абсолютно другого Кирилла, которого я ни разу не видел за все годы нашей дружбы. И этот Кирилл ранил меня, и вообще совершил что-то чудовищное. И я не знаю, зачем он это делает и чего он хочет...

Повинуясь внезапному порыву, я быстро наклонился к нему и обхватил ладонями его лицо. На секунду встретившись взглядом с его расширившимися от ужаса глазами, я мягко, но требовательно поцеловал сомкнутые губы. Потом еще раз. Он не отвечал, но и не отстранялся. Казалось, он не может решить, как реагировать. На третий раз я скользнул рукой под ворот его полурасстегнутой рубашки и прижался к его груди, настойчиво пытаясь приоткрыть упрямые губы для ответного поцелуя. От его распущенных волос пахло дождем и медом... Сдавленно выдохнув, он подался навстречу и поцеловал меня, но в следующую же секунду яростно разорвал объятия.

 — Мне больно... — сквозь сдерживаемые слезы прошептал он. Только тут я обратил внимание на хорошо заметную ссадину в уголке его губ. Я ласково дотронулся до нее кончиками пальцев.

 — Не здесь, — еще тише произнес он, и в темноте мне показалось, что с его ресницы сорвалась слеза. Он оплел своими пальцами мою руку и прижал к своему сердцу, согнувшись, как от боли... Этот отчаянный и такой искренний жест заставил меня собрать все силы, чтобы самому не разрыдаться от злости на себя, жалости к нему и разрывающей душу, всепоглощающей нежности... Я хватал его, поминутно пытаясь то поцеловать, то убрать с лица влажные пряди, то вытереть слезы с ресниц...

 — Что ты со мной делаешь?... Зачем ты так? — бессвязно шептал он, все еще пытаясь уворачиваться от моих губ. Наконец, мне удалось обнять его обеими руками и опрокинуть на пол. Теперь я чувствовал его всем телом. Он дрожал и упирался ладонями в мои плечи, но я без труда сломил его слабое сопротивление и снова с наслаждением прильнул к влажным, мягким губам. Уже через минуту его руки заметались по моим плечам и пояснице, а потом замерли, найдя самое удобное положение, чтобы как можно крепче прижать меня к себе. Сделав несколько коротких выдохов, он, наконец, впустил меня, и я рухнул в этот поцелуй, как в чертов омут... Откровенный, бесстыдный, глубокий омут...

Вынырнув из бездны, я попытался выровнять дыхание, уткнувшись носом в горячую впадинку между его шеей и плечом. Такой знакомый, дурманящий, терпкий запах его кожи толчками вливался внутрь, вызывая легкое головокружение. Мое сознание переместились ниже, и я мгновенно вспыхнул, ощутив две упругости в наших джинсах, которые в этой позе почти соприкасались друг с другом. Словно следуя за моей мыслью, рука Олега рванула вверх рубашку и недвусмысленно прижалась к моей обнаженной пояснице. Кончики его тонких пальцев без труда проникли под ремень. Он сделал едва заметное движение корпусом влево, и оказался точно подо мной. Теперь мой возбужденный член отделялся от его члена только тканью джинсов. Меня бросило в дрожь... Я уже не был уверен, что смогу сделать это... Сделать что??? В том то и дело, я не представлял себе, что делать дальше...

Насколько мне было известно, друг Олега, с которым они расстались 3 месяца назад, выступал в подчиненной роли. И его предыдущий парень — тоже. Собственно, глупо было бы предполагать, что человек с таким характером, как у Олега, станет ложиться под парня... Я вздрогнул от этой мысли. Такой жгучей, запретной и сладкой она мне показалась. Но это неважно, тут же решил я. Теперь нельзя остановиться. Я не имею права. Я убедил его в своей любви и не посмею отступить, чего бы мне это ни стоило. Пусть он делает со мной все, что захочет — сама мысль о том, что я смогу доставить ему удовольствие, услышать его стон, увидеть, как он кончает, сводила меня с ума... Я должен взять себя в руки и совладать со своим страхом.

Моя внезапная паника была прервана долгим, нежным поцелуем в губы. Его горячие, сухие ладони, едва касаясь, гладили мою спину.

Возбуждение медленно превращалось из лихорадочного и неконтролируемого в обволакивающее и нарастающее, как морской прибой. Сердце все еще сжималось от страха, но по телу уже разливались первые горячие волны. Целовать эти теплые, искушенные губы хотелось сильнее, чем выбежать из комнаты. Легко перекатив меня на спину, Олег расстегнул оставшиеся пуговицы на моей рубашке. Пальцы слегка дрожали. В слабом свете камина я увидел его лицо. Ресницы опущены, на щеках легкий румянец... Пробежавшись пальцами по моей груди, он снова прильнул ко мне всем телом, покрывая поцелуями шею и линию подбородка. Эти объятия — кожа к коже, и легкие, дразнящие прикосновения его губ, кажется, сломали хребет моему страху. Я с наслаждением зарылся лицом в его волосы, и даже позволил себе нежно укусить маленькую мочку его уха. Эта невинная шалость, кажется, еще сильнее распалила его. Олег не прекращал поцелуев, но теперь одна его рука ласково дразнила мой сосок, а вторая блуждала где-то в районе ремня. Мое возбуждение уже не терпело предисловий и внезапно оформилось во вполне конкретную мысль: я хочу прикоснуться ...  Читать дальше →

Показать комментарии (1)

Последние рассказы автора

наверх