Фотосессия. Эротическая повесть. Часть 3

Страница: 2 из 3

Вале тогда показалось, что ее надели, натянули на Сережину руку, как перчатку... или накололи, как бабочку, на булавку. Это необъяснимое ощущение вдруг наполнило ее такой искрящейся лавиной, что она заплясала ходуном на Сережиной руке, расслаиваясь внутри на тысячи сладких клеточек. Ощущение твердого предмета, распирающего всю ее промежность — от клитора до ануса — было настолько сладостно, что Валя тогда изошла снова в том самом, «радужном» оргазме, вмяв Сергея себе в грудь.

С тех пор в ее запретных снах Валю иногда насаживали на кол, и она мучилась от твердости между ног, раздиравшей ее на сладкие клочки...

Серега, Сереженька...

... За окном мелькнула Валина остановка. Она встряхнулась, как собака — и поспешно вышла. Вновь, как и всю дорогу домой, прохожие уставились на нее, лысую и золотую, как на заморское чудо...

После фотосессии «позитиффщики» благодарили Валю — долго, витиевато, немного смущенно... Все они казались довольными, а Миша обнял ее и чмокнул в позолоченную щечку. Валя ощутила прикосновение его губ, как сквозь целлофан. Макс повел было ее в душ — но Валя отказалась, решительно направившись к своей одежде. Удивительно, но одеваться не хотелось — было желание пробыть всю жизнь голой, и никогда не смывать с тела золото...

«Позитиффщики» удивились, но Валя была непреклонна. Во-первых, она вновь была сильно возбуждена, и — если там, в ванной, наедине с Максом... при одной мысли об этом Валино лоно лизнула горячая волна, и Валя вздрогнула. Во-вторых... она ХОТЕЛА показаться позолоченной прохожим, а главное — Сергею. Она не представляла его реакцию, вернее — представляла шок, изумление, а потом... Потом — неважно, — пусть умрет на месте, увидев ее ТАКОЙ! Небось, на лысой не женился б...

Все это Валя, конечно, не стала говорить, а просто сказала — «я так хочу». Миша уважительно качнул головой:

 — Ты — необычная девочка, Валь. Таких у нас еще не было. Спасибо тебе.

Валя натянула на позолоченные ноги колготки (одежда ощущалась сквозь краску, как через бумагу), потом надела бюстгальтер, майку, верхнюю одежду... Взяла у Макса флакон растворителя, чтобы смыть золото, обменялась координатами, — Валю еще и еще раз заверили, что она получит все фотографии до единой, — и... Миша проводил ее на улицу.

Там, у дверей, она столкнулась с первым прохожим, опешившим от Валиного вида («кто только не шастает в этой студии» — подумала за него Валя)... Миша произнес напутствие:

 — Иди с миром, Валя-Краля. Смотри — больше никому не показывайся голой! Кроме мужа...

И — Валя зашагала по тротуару, вызывающе глядя в глаза всем и каждому. Ветерок стал холодить лысину, краска стягивала кожу, мешая улыбаться, шевелить кожей на лице, — все это напоминало Вале о ее немыслимом виде, и ее энтузиазм постепенно сходил на нет...

... Валя подходила к дому. Она была пристыженным, уставшим, несчастным существом. Злость на мужа давно улетучилась... осталось потрясение от всего пережитого, неловкость за себя, за свой вид, и — страх, липкий, ползучий: примет ли Сережа ее, глупую, изуродованную? или предпочтет ей своих девок? Как рассказать ему, как объясниться?

Боже! Что она наделала...

***

ЭПИЛОГ

Лысину Валя сохраняла больше года; муж брил ее через день — эта процедура сразу стала для них интимным удовольствием, и муж всякий раз находил новые способы «сделать приятно» своей розовой девочке. Валя таяла и оплывала, как свеча, когда Сережа вмазывал ей в кожу на голове питательный крем, или проводил кончиком языка от затылка к макушке, или лил на нее тоненькую холодную струйку... Валина лысина оказалась сильнейшей эрогенной зоной.

Она просила его брить ей между ног, и эта процедура, повторяемая регулярно, скоро превратилась в захватывающую сексуальную игру: Сережа выкатывал компьютерное кресло на середину комнаты, усаживал туда голую Валю, а сам, полностью одетый, строгий и официальный, растопыривал ее лягушкой — «сиськи-письки торчком» (чтобы и вагина и анус были распахнуты), — привязывал ей руки-ноги к креслу, заклеивал рот, затем садился перед ней на скамеечку...

Бритье начиналось с легкого поглаживания от лобка к вагине, вокруг нее и дальше — к анусу. Потом Сережа густо клал крем, стараясь щекотать самые чувствительные места, потом ласкал вагину — вначале помазком, затем рукой. Нежный крем смешивался с Валиными соками, скользящие прикосновения к вагине, к клитору проникали все глубже, глубже, растворяя тело в сладкой испарине. Валя, привязанная к креслу, металась, ходила ходуном, хрипела и мычала... Затем наступал самый страшный момент: доведя ее почти до самого пика, Сережа вдруг прекращал ласки, отходил и глядел, как она мычит, виляет бедрами и умоляюще смотрит на него. После этого он подходил к ней сзади — и начинал водить кончиком языка по лысине, или поливать ее ледяными струйками из лейки, или мазать ее густыми холодными жидкостями — сметаной или вареньем...

Затем, полюбовавшись на мучения жены, он приступал к бритью. Все начиналось сначала. Брил он тщательно, не пропуская ни одного миллиметра, и Валя снова начинала метаться. Потом он вытирал ее — медленно и нежно, мягким пушистым полотенцем, — после чего начинался секс, либо обычный — тогда Сережа опускал кресло с Валей, становился на колени и входил в нее, — либо альтернативный. В таких случаях в ход шел Сережин рот, вибраторы и разные приспособления. Доведя жену до полусмерти чередой оргазмов, Сережа опрокидывал ее прямо с креслом вверх ногами — и онанировал, капая спермой Вале на лицо и на лысину.

От регулярных оргазмов хорошенькая Валя стала еще более розовой, пухлой и цветущей. Однажды она промаялась неделю, после чего набралась мужества — попросила, смущенно прячась Сегрею под мышку, пригласить на сеанс бритья ее подругу... Леночка оторопела, глядя, как связанная, немая Валя хрипит под ласками Сергея, смущенного и старательного, а потом — извивается под ледяным дождем, капающим ей на лысину... После сеанса Леночка, не в силах утерпеть, заперлась у них в душе, и через пять минут вышла оттуда мокрая и пристыженная... Валя пережила тогда оргазм невероятной силы — словно тысяча сладких радуг истекло в нее — но после этого они с мужем целую неделю стеснялись друг друга, и больше таких экспериментов не повторяли.

Постепенно Валя обновила «под лысину» весь свой гардероб и весь имидж, став из ладненькой паиньки — ультрасовременным экстравагантным созданием, полу-ребенком («моя мальчишка» — восхищенно говорил Сергей), полу-кибер-женщиной — беззащитной, болезненно-сексуальной... Макияж Валя делала, стараясь повторить шедевр Макса, и получалось вполне прилично — во всяком случае, все были «в ауте», как Валя отмечала про себя. Она в самом деле оказалась необыкновенно привлекательной в таком облике — неожиданно для всех и для самой себя. На свежевыбритой головке муж рисовал ей разные рисунки — цветы, орнаменты, иероглифы, — в тон и стиль одежде, зарисовывая часто и лицо: на щеках появлялись цветы и узоры, вокруг глаз — бабочки и маски... Постепенно Валя перестала выходить, не подставив мужу свою розовую головку, а потом — и сама научилась рисовать на личике разные «фенечки», как она их называла. Лысина и шея оставались прерогативой мужа...

Муж красил ее с ног до макушки золотой, серебряной и другими красками, она красила его, и они занимались «цветной» любовью. После этих сеансов, доставлявших им особое, терпкое удовольствие, они лежали и вспоминали, как однажды, поздно вечером, в дверь раздался звонок...

Сергей, измаявшийся после ссоры с Валей — когда она исчезла на целый день, и телефон ее не отвечал, и... — бедный Сергей обзвонил уже всех подруг, готов был бежать, не зная куда, ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх