Случайное знакомство

Страница: 2 из 3

 — А где же хвалёный кофе? — вспомнила Катя.

 — Айн момент, Катерина... Кстати, как Вас по батюшке?

 — Павловна.

 — Айн момент, Катерина Павловна, — засуетился Валерий Иванович, насыпая зёрна в кофемолку.

Через несколько минут чашки с ароматным напитком стояли на столе.

 — К кофе у меня есть весьма оригинальное предложение, — наполняя рюмки, торжественно провозгласил он. Давайте выпьем на брудершафт!

 — Очень оригинальное! — саркастически усмехнулась она, — но я и так уже пьяная, да и к тому же — я не смогу называть Вас на «ты».

 — Я понимаю, что я для Вас старик, — делая вид, что обижается, отреагировал он, — но зачем же так явно подчёркивать?

 — Нет, нет, Вы меня не так поняли, — горячо возразила она, в порыве хватая его за руку, — у меня и в мыслях этого не было. Какой же Вы старик?! К тому же, по моему глубокому убеждению, мужчина должен быть значительно старше женщины. Терпеть не могу сопляков, особенно нынешних. Тут дело в другом: я ни с кем не умею так быстро переходить на «ты».

 — Как же «быстро»? Мы с Вами уже знакомы — раз, два, три... — четвёртый день! И потом, Вы сами предложили тост за то, чтобы сбывались мои желание. А это у меня сейчас самое большое желание.

 — Как вы умеете обезоружить! Ну, хорошо, только я боюсь, что всё равно буду сбиваться.

 — А я Вас буду за это наказывать.

 — Как? Пороть?

 — Узнаете!

Выпили на брудершафт, и он, мягко притянув её к себе, приник к её губам. Ах, какие это были вкусные губы! Пухлые, мягкие, сначала несколько напряжённые, но потом они расслабились и, наконец, раскрылись, благословляя встречу языков. Дежурный поцелуй явно затянулся и превращался в совсем другое действо, но ему так не хотелось отрываться от этих восхитительных губ. Впрочем, и она не проявляла никаких признаков неудовольства. Тогда одна его рука обвила её талию, а другая, лежавшая у неё на плече, соскользнула вниз и утвердилась на высокой упругой груди. В то же мгновенье, она выскользнула из его объятий и, не глядя на него, глухим голосом проговорила:

 — Кофе остывает!

Но, садясь на стул, она сделала какое-то неловкое движение, и чашка с кофе, опрокинувшись на блюдце, плеснула ей на колени своим содержимым.

 — Моё платье! — вскрикнула Катя, увидев, как на подоле расползается большое коричневое пятно

 — Да бог с ним с платьем — отстираем! Вы не ошпарились? — бросился Валерий Иванович к её ногам.

 — Да нет, кофе уже немного остыл, — успокоила она его.

Но он всё равно поднял подол её платья чуть ли не к талии, осторожно промокнул облитое место салфеткой и стал на него дуть, постепенно склоняясь всё ниже и ниже. Вскоре он уже практически целовал её ляжки, потихоньку подбираясь к их основанию, где на розовых кружевных трусиках он узрел небольшое мокрое пятно.

 — Мне нужно в ванную. Можно? — мягко отстранила она его

 — Ну, конечно, какой же я болван! Снимай платье, я его сейчас отстираю, вывешу на балконе, и через час оно высохнет.

 — Спасибо, я сама. У Вас есть какой-нибудь тазик?

 — Тазик-то у меня есть, сейчас принесу, но за «Вас» моё тебе наказание. — И он опять надолго прильнул к её губам. И опять она ответила на поцелуй.

С радостно бьющимся сердцем он принёс ей таз, стиральный порошок, и она удалилась в ванную комнату.

 — Повесьте, пожалуйста, платье, — сквозь шум льющейся воды немного погодя раздался её голос.

Войдя в ванную, он увидел платье, лежащее в тазу на стиральной машине и её, стоящую под душем за занавеской.

 — Так, значит «повесьте»? — спросил он, решительно отодвигая занавеску.

 — Ой! Нет, нет, «повесь», — со смехом взвизгнула она, вновь её задёргивая.

Всего на мгновенье он увидел её обнажённой, но это было как раз то мгновенье, которое очень хотелось остановить! Она была прекрасна — с длинными распущенными волнистыми волосами, высокой, гордо торчащей грудью, небольшим чуть-чуть выдающимся животиком, круто спускающимся к тёмному треугольничку, выпуклой аппетитной попкой...

 — Каким полотенцем можно вытереться? — её вопрос вернул его в реальную действительность.

 — Сейчас принесу чистое.

 — И что-нибудь надеть.

 — Моя рубашка подойдёт? Я не ношу никаких халатов.

 — Если длинная, то подойдёт, — согласилась она. — А твоей туалетной водой можно воспользоваться?

 — Ну, конечно! Бери всё, что тебе заблагорассудится.

Она вышла из ванной свеженькая, чистенькая, без следов косметики и от этого казавшаяся ещё моложе.

 — И всё-таки она коротковата, — смущённо сказала Катя, двумя руками натягивая вниз на себе рубашку.

 — А, по-моему, в самый раз, — выдохнул он, опустился перед ней на колени, подлез под рубашку и прижался щекой к влажному ещё, очаровательно пахнущему его туалетной водой пушистому лобку.

Она охнула, положила ему руки на голову, но не оттолкнула, а скорее слегка прижала, приговаривая «Что ты делаешь?... Зачем?... Не надо...», незаметно отодвигая одну ногу в сторону, чтобы облегчить ему доступ к самым потаённым местам. Он незамедлительно воспользовался любезно предоставленной возможностью и впился губами в её набухшие сочные половые губки. Они были ещё вкуснее и восхитительнее, чем верхние, и он буквально утонул в них, энергично работая языком среди нежнейших тканей, источавших любовный сок. Но вот язык нащупал твёрдый кусочек, от прикосновения к которому она вздрогнула, как от удара электрическим током, и, поняв, что это то, что больше всего её возбуждает, уже больше не покидал его. Сверху он слышал стоны, прерываемые причитаниями «Миленький!... Что ты делаешь!... О, боже!... Не надо... Нет — ещё! Ещё!!! О, боже, как чудесно!!! Я сейчас с ума сойду — как хорошо!... Да, так!... О-о-о!!!» Чем громче были стоны, тем сильнее он массировал её клитор, пока, наконец, она не взвыла, резко дёрнулась и затряслась, согнувшись в три погибели, тесно прижимая к себе его лицо и орошая его своей влагой. Потом оттолкнула его и, опустившись на стул, прошептала «Я больше не могу. Проводи меня на кровать!»

Он быстро застелил диван в большой комнате и, уложив её на него, попытался продолжить свои ласки, но она удержала его, нежно погладила по липкой щеке и томно промурлыкала:

 — Иди, помойся... Как следует! Я тоже хочу тебя поласкать.

Тщательно помывшись и надушившись, Валерий Иванович голый вошёл в комнату. Катя лежала, укрывшись простынёй и, казалось, спала. Но едва он опустился рядом и стянул с неё простыню, она вскочила, перевернулась лицом к его ногам и, взяв в руки его страждущий член, стала его целовать и лизать. У него перехватило дыханье. Горячие губки плотно обхватили головку, посасывая её, а резвый язычок быстрыми движеньями поддразнивал уздечку. Он еле себя удержал, чтобы не застонать. А она тем временем пододвинулась к нему ближе, перекинула одну ногу через него, немного приподнялась выше и накрыла его рот своими нижними губами. Он с готовностью принял этот поцелуй, высунул свой язык и стал лизать всё, что попадалось на его пути, пока не отыскал самый чувствительный участок. Она глухо застонала и задвигала бёдрами навстречу его ласкам, задавая необходимый ритм. Одновременно она массировала его член руками и губами, доводя его до исступления. Это было так восхитительно, что как ни старался он отдалить кульминацию, долго он всё равно продержаться не смог. Она, видимо, это почувствовала и стала ещё энергичнее лизать и сосать головку, массируя ствол рукой. Он ...

 Читать дальше →
Показать комментарии
наверх