Попала... Записки проститутки. Часть 10

Страница: 3 из 5

..

Якоб суёт мне хрустящие евро, а заодно поглаживает натруженную киску.

 — Молодец, детка.

 — Может быть, мой господин тоже хочет?

И какой чёрт дёргает меня за язык? Ведь обе мои дырки ещё не пришли в себя от чувственного паралитика-дяди, а я уже племяннику предлагаюсь. Вот же блядская сущность...

 — Дядя?

 — Якоб?

 — !!!

Якоб суёт мне ещё купюры, и на глазах у дядюшки я становлюсь на колени перед племянником на предмет ознакомительно-возбудительного минета. Когда член находится уже у меня за щекой, семейка решает познакомиться поближе.

 — Лотта, ты ведь не немка?

 — Нет (заглотила)

 — Полька, чешка, украинка?

 — Русская (облизнула)

 — Ты всегда была девкой? (Боже, как нетактично)

 — Нет (заглотила)

 — А чем ты раньше занималась? (браво, ещё лучше вопросик, ну ладно)

 — Я преподавала в университете, по вашим меркам я доктор филологии, доцент (облизнула, поласкала кончик головки язычком)

 — Ну и где тебе больше нравится? (вот сволочи)

 — Конечно, здесь, с Вами, мои господа (опять глотаю)

Интервью окончено, племянник умиротворённо лежит на кровати, а я гарцую теперь уже на его колбаске. Слава Богу, она нормальных размеров, я её и не чувствую. Так что скакать можно долго, лишь бы ноги не устали.

 — Якоб, как у неё замечательно трясутся сиськи

 — Да, дядя!

 — А задница и вправду славная!

 — Конечно, дядя!

 — Попробуй, рекомендую!

 — Обязательно дядя!

Этот обмен мнениями идёт на фоне моих страстных вздохов, стонов и яростной работы низом живота и попой... Последнее замечание, впрочем, ведёт к кратковременной перемене обстановки. Как вы понимаете, я вынуждена насаживаться на Якоба уже другой своей дырочкой.

Семейка умолкает. Якоб сладострастно пыхтит моими стараниями, а дядя... Господи, он опять достал свой шланг и, глядя на нас, яростно дрочит. И пыхтит, как и его племянничек.

А я, кажется, сейчас опять полечу далеко-далеко. Вот, вот, о-о-о-о-о!!! И в это время меня перемещают на пол и, как давеча с двумя нормальными и одним голубым, мои личико, ротик, грудь, плечи орошает семя дяди и Якоба. Стараюсь заглотить по максимуму, потом тщательно облизываю гениталии обоих моих работодателей, помогаю одеться и тепло прощаюсь. Да, вот это визит!!!

Привожу себя в порядок и бегом в витрину, интересный сегодня денёк, грех терять шансы делать его ещё интереснее.

Вечереет. Ещё пара часов — и приедут охранники кассу снимать. Зажигаются фонарики, окна в домах за каналом и иллюминаторы в бортах корабликов. Красиво... Старушка всё ещё сидит на лавочке... Вот закрыла книжку, встала, побрела. Да она же ко мне! Это ещё что? Кто меня в качестве проститутки только не имел, и карлик, и паралитик, и юнцы малолетние, и мои же студенты и завкфедрой, даже бывший муж. А теперь очередь до этой Тортиллы дошла?

 — Здравствуй, деточка!

 — Здравствуйте мадам...

 — Зови меня просто Марго и не волнуйся, я принесла тебе кофе и гамбургеры — ты ведь, наверное, весь день ничего кроме членов во рту не держала? — мне протянуты объёмистый пакет и термос.

И тут я ощущаю прямо-таки волчий голод. И правда, кормёжка у меня сегодня специфическая... Марго весьма точно угадала.

 — — Спасибо огромное, но... почему?

 — Деточка, я тоже когда-то была молодой и стояла в витрине. И немолодой тоже. А начинала в 1941м в Сингапуре в борделе для япошек. Англичане сдали Сингапур, и для нас — голландок, англичанок, американок — придумали вот такую трудовую повинность. Кто отказывался — не упрашивали. При мне одной такой гордой офицер, рассказывавший о нашем будущем, просто снёс голову своим мечом. А у другой, отказавшейся от анала, у нас на глазах у живой вырезали печень. И съели. У японцев это называется «кимотори». Поэтому я была очень-очень послушной девочкой и очень-очень грязной шлюхой. И когда нас освободили американцы, работу я менять не стала. Мне понравилось...

 — Мне тоже... Да, меня зовут Лотта!

 — Да, да конечно, вижу. Только мне кажется, что у тебя есть и иное имя. Или несколько... Ты матрёшка?

 — Вы так догадливы...

Последнее я почти мычу, по уши вгрызшись в гамбургер. Боже, как вкусно. И вовремя. Вот только не проверяет ли меня бабулька на вшивость? Я сейчас разлимонюсь, выложу всё о себе, а она о моих излияниях настучит хозяевам... Побьют ведь... Я о таких проверках слышала.

 — Не бойся, — Марго подобно ведьме угадывает мои мысли — я не буду о тебе рассказывать и даже не буду задавать больше ненужных вопросов. Кушай, Лотта.

Я поглощаю гамбургеры и кофе с быстротой голодного удава или родного российского правительства, делящего наши налоги в свою пользу, а Марго делится воспоминаниями о работе в японском «ящике». М-да, я ещё неплохо попала... Ну вот, поела, всё было очень вкусно.

 — Спасибо, милая Марго — Всегда пожалуйста, удачи, малышка. Буду к тебе заходить.

И уходит.

Я опять в витрине. Совсем темно. Горят огни фонарей, реклам, иллюминаторов, других витрин. По-прежнему тротуар пустынен. А вот некое движение. Справа быстро идёт, почти бежит здоровенный бритый бугай в сером костюме, глазами вперился куда-то вперёд, но вот царапает глазищами витрину, меня и весьма целеустремлённо двигается к моему гнёздышку. Ага, опять веселимся!

Дверь распахивается.

 — Здравствуй, милый! — и опускаю шторку. И тут же начинаю об этом сильно-сильно жалеть. Потому что, повернувшись на щелчок щеколды, вижу в руке очередного посетителя небольшой чёрный пистолет. Или револьвер. Я в них не разбираюсь. Главное, что из такого убивают. И сейчас могут убить меня. За что?

 — Сучка (это я уже понимаю и по-голландски), где твоя выручка?

А-а-а-х, вот оно что. Ну, ну, пожалуйста. Хозяева такой оборот событий предусмотрели. Выручку я помещаю в сейф, сделанный по принципу почтового ящика, сама туда залезть бы не смогла — только инкассатор с ключом. А я-то дурочка думала, что это мне не доверяют (при моей-то заинтересованности не быть избитой).

 — Вот мой господин, возьмите мой господин

 — Ключ!

 — У хозяина, мой господин!

Очень приятный и непринуждённый разговор... Ствол этой мерзкой холодной штуки тычется мне то в губы, то в шею, потом начинает сползать к груди. Я отчаянно трушу. Холод пробирает по спине, ноги ватные, язык деревянный. Можно не стрелять, я сейчас сама помру. От нервного перенапряжения.

 — Врёшь, сучка! — и пощёчина, от которой почти валюсь на кровать

 — — Нет, нет, — лепечу что-то по-немецки, по-английски, даже на родной перехожу, слёзы из глаз

А проклятое дуло опять гуляет по моему беззащитному телу. И теперь щекочет соски

 — Что, шлюха, боишься, хочешь жить, тварь?

 — !!!

Дьявольская пушка, наигравшись с сосками, сползает по животу всё ниже...

 — Не хочешь дохнуть, хочешь дальше жить и раздвигать ноги перед всеми подряд?

 — !!!

 — Сейчас я тебя трахну!

Ну, слава Богу, это гораздо рациональнее!

Но вместо обещанного этот подонок пихает ствол в мою дырочку и начинает им играть. Нашёл член, гад! И я, наконец, начинаю понимать всю глубину исторической фразы «Спили мушку» из допотопного анекдота про ковбоев.

Холодная сталь играет с моим клитором, потом касается моих губ, сосков, опять в писечку. Господи, хоть бы не выстрелил по ошибке. Я вся напряжена, мелко ...  Читать дальше →

Показать комментарии (1)

Последние рассказы автора

наверх