Мамина терапия

Страница: 4 из 9

ввести его настолько глубоко, пока не начинала ощущать легкую болезненность внутри себя, одновременно с накатывающим чувством крайнего возбуждения. Затем, также медленно и сладострастно его вынимала. Дополнительно вращая основание колонны, она то вынимала яйцо из письки то еще глубже вгоняла в себя постепенно увеличивая амплитуду движений, доводя себя до пика. Обильно смазанная внутренними соками, игрушка легко скользила во влагалище, стимулируя различные его части, генерируя импульсации сексуального наслаждения. Хорошо наслюнявив пальцы, Таня принималась с остервенением вращать кончик клитора, который от обильного прилива крови становился гораздо больше и чувствительнее. Ощущение активного скольжения внутри себя, как разрешающий сигнал, вызывало такой бурный экстаз, что заставляло выкрикивать непонятные для постороннего обрывки слов. Мастурбация давала ей определенное облегчение, но все же не заменяла отсутствие возбужденной плоти в ее влагалище, длительных и мощных фрикционных движений с выбросом на пике страсти горячей спермы.

Подталкиваемый собственной интуицией, кричащей о том, что в постели жена все меньше проявляет интерес к совместному сексу, Виктор сам решился на семейный разговор:

 — Мне действительно неприятно, что ты не ощущаешь со мной полного удовлетворения. И это моя проблема.

 — Милый, это наша общая проблема!

 — Не перебивай, пожалуйста, мне и так не просто на эту тему говорить!

 — Но ведь не у нас одних такие проблемы, в газетах пишут, что это можно вылечить!

 — Где вылечить, в нашем райцентре? Так там нашей соседки — тетки Палажки — племянница медсестрой работает в поликлинике. Ты представляешь, что будет, когда она меня там увидит?

 — Ну, так не надо в райцентр ехать! Я в газете читала, что в столице таких докторов полным — полно.

 — А ты знаешь, сколько это будет стоить? Я вчера уже сам позвонил на один такой номер. Да и в столице отсюда выходцев тоже хватает; и по закону подлости — с кем-нибудь обязательно столкнусь!

 — Ну что же нам тогда делать?

 — Я думаю, что за границу нужно ехать. Во-первых: там летом можно денег у местных фермеров подзаработать на лечение, а с другой — полечиться. На это лечение, думаю, цены там не выше наших будут. А опыта то у их врачей побольше.

 — Но в такую даль ехать, а если случится с тобой что?

 — Ты знаешь сколько из села людей в Польшу мотается? Я недавно с бригадиром разговаривал: у него там кто-то есть. Он может даже приглашение сделать на сезонные работы. Заграничный паспорт в сельсовете за 2 недели сделают.

Вспоминая прошлое, Татьяна, может быть, и допустила ошибку, разрешая отъезд мужа неизвестно куда. Но когда разум окутан пеленой плотского неудовлетворения, такую ошибку может совершить кто угодно.

На сборы ушло не две недели, а почти месяц, и весна уже предстала во всей красе цветения яблонь, зелени травы и щебетанья птиц. Собрав любимого мужа в дорогу, Татьяна долго смахивала обильные девичьи слезы на платформе райцентровского вокзала.

Письма от мужа из Польши приходили регулярно и были наполнены чувствами нежности и любви. Но затем они становились все суше и приходили все реже. К началу осени Таня получила письмо, в котором сообщалось, что любимый собирается переехать в Италию, поскольку там заработки повыше и сезон сельхозработ длиннее. Но из Италии письма вообще стали приходить очень редко, и были похоже, скорее, на формальный отчет, чем на послание любимой молодой жене. А к весне произошло одно событие, полностью изменившее отношение Тани к происходящему.

Тоська, юная соседка и подруга по детству, готовилась к сдаче экзаменов и, на минутку, заскочила к Татьяне, с вопросом, не осталось ли у той старых школьных учебников, поскольку свои она уже успела сдать, а некоторые вопросы из них были включены в экзаменационную программу. Татьяна посоветовала обратиться в библиотеку к «глазастой змее», чем вызывала у Тоськи бурное негодование:

 — Так Полина ж еще год назад укатила в Италию. Сейчас библиотекарем работает пожилая женщина, поэтому библиотека чаще закрыта, чем открыта.

У Татьяны внутри все обмерло: «Когда она уехала?». — Переспросила она.

 — Я же сказала, что где-то в апреле прошлого года. А что такого?

 — Да так ничего. Помочь тебе не смогу, так что уходи, а то мне еще за малым прибраться следует.

Вечером у Татьяны все валилось из рук и родители тревожно за ней наблюдали. В конце — концов, отец не выдержал и спросил

 — Что ты как не в себе, тебе что-то сказали?

 — Не сказали, но я и так чувствую, что что-то стряслось. И я больше никогда письма от Вити не получу. Отец подошел к ней, и обнял за шею, склонив голову к его уже опадающей от старости груди.

 — Прости дочка, не хотел тебя расстраивать, но через бабу Параску мы получили для тебя письмо. Мы очень за тебя переживали, поскольку баба Параска предупредила, что бы письмо мы тебе сразу не отдавали. Уж она то извинялась, что ей приходится это делать, но что поделаешь...

И отец, подойдя к комоду, достал из под скатерти знакомый зарубежный конверт.

В письме Виктор сообщал, что возвращаться он в ближайшее время не намерен, поскольку в Италии ему удалось устроиться на хорошее место с приличным заработком, личная жизнь у него налаживается. Так что Татьяна может поступать, как сама захочет; но ждать его он не советует. Часть денег, которые он будет зарабатывать в Италии, обязуется регулярно отправлять на содержание сына.

Месяц Татьяна оплакивала потерю мужа на чужбине, а затем заявила родителям, что уезжает в столицу, учиться и работать. И просит их присмотреть за чадом. Всплакнув на дорожку, Татьяна с маленьким чемоданом и родительскими скромными денежными запасами она, с той же платформы, с которой Витя отправлялся покорять Европу, отправилась покорять большой город. Родители исправно растили сына, который вырос стройным под метр восемьдесят кареглазым брюнетом с вьющимися волосами. Татьяна редко навещала родителей, и сын был обделен материнской любовью. Но когда Юре исполнилось 14 с половиной, случилось горе: внезапно скончалась бабушка, души не чаявшая во внучке. Татьяна была вынуждена срочно забирать молодого повзрослевшего парня к себя, поскольку уже совсем старый отец не мог дальше растить внука.

Глава 4.

В комнате «гостинки», что Татьяна получила от полиграф комбината, она с большим трудом смогла разместить сына. Еле втиснувши вторую кровать да письменный стол для занятий уроками, им пришлось убрать обеденный.

Присутствие в комнате постороннего мужчины, хотя это и был ее сын, сильно смущало Татьяну. Особенное если учесть что в действительности о сыне она мало что знала. Он рос отдельно и его привычки, манера вести себя, даже то как он засыпает были незнакомы матери. Ей приходилось приспосабливаться к уже взрослому человеку, что всегда сопряжено с определенными трудностями. Легкую коротенькую полупрозрачную ночнушку пришлось сменить на грубый балахон, дабы не смущать парня, белье не развешивать для сушки на веревочке через всю комнату, а прокладки переложить на дальнюю полку шкафа. Но настоящая катастрофа произошла с сексуальной жизнью. Хоть и маленькой и неприглядной была ее комнатка, но тем не менее, это был ее частный уголок, где она могла встречаться с мужчинами с достаточным комфортом. За истекшее время ей так и не удалось еще раз выйти замуж: приличных кавалеров встречалось мало и все они были уже женатые, а «абы-шо» ей и самой было не нужно, имела уже опыт. Последние годы к ней регулярно наведывался зав складом из их типографии Владимир мужчина крупный с начинающейся лысиной над широко сидящими глазами. Он имел жену и двое девочек и вырывавшись к ней шутил, что сбежал из бабьего царства. Татьяна была всегда ...  Читать дальше →

Показать комментарии (2)

Последние рассказы автора

наверх