Солнце Египта

Страница: 3 из 7

О высокородная, — с явной долей издёвки сказал Алим. Но мама теперь предпочитала не замечать явную грубость с его стороны, — видишь ли, уже несколько месяцев мы с братьями безотрывно состоим на службе фараона. Времена нынче смутные. Уже много месяцев у нас не было женщины. Если бы ты, высокородная, пошла навстречу нашим желаниям, — очень разнообразным и изощрённым, — мы возьмём грех и гнев Богов на себя и отпустим твоего сына на все четыре сторны.

Мама побледнела, словно дворцовый лист папируса. Её лицо исказило гримаса гнева и отвращения.

 — Ах, ты мерзкий раб!! Ничтожество! Трупоед!! Да, как ты посмел... — она плюнула в лицо Алима, — да ты!! Да ты!!

Она влепила Алиму пощёчину. Я видел, как растерянно замер Молчун с бурдюком вина в руках. Алим с искажённым от ярости лицом сжал кулаки. Мама кляла его в пух и прах.

 — Алим, — голос Шерхада был спокоен и твёрд, — не тронь её! Прирежь Осквернителя!! Медленно!! Мы доложим, что эта бешенная фурия хотела его освободить и нам пришлось его казнить.

Алим оскалился. Он бросился к Молчуну, где на песке лежал их скарб и амуниция, и схватил свой огромный изогнутый меч. Мама взвизгнула.

 — Высокородная, ты сама виновата, — громко сказал ей Шерхад от воды, — не стоит так вести себя со Стражами. Особенно, если Ваш сын взял на себя грех Осквернения.

Я уже возносил молитву Богам, глядя как Алим с торжествующей улыбкой на губах приближается ко мне с обнажённым мечом в руке.

Маму затрясло. Она рванулась бегом ко мне и рухнула на колени перед Алимом, закрыв меня своим телом. Опустив голову, она воздела к Алиму руки, словно рабыня просящая милость у своего хозяина. Мама плакала. Али осклабился торжествующей улыбкой. Он остановился, опустив меч и обернулся к Шерхаду. Тот только пожал плечами, мол, поступай, как знаешь и отвернулся к воде лицом.

 — Роскошная женщина, — скзал Молчун, — высокородные египетские жкнщины прекрасны..

Алим воткунул меч в песок и нервно сглотнул:

 — В казармах говорили, что они настоящие шлюхи... И любят трахаться, словно похотливые кошки..

Мама вспыхнула и стала пунцовой словно варёный рак. Она не поднимала головы и, казалось, от стыда была готова провалиться сквозь землю.

Алим подошёл к ней вплотную и протянув руку, стал тискать мамину грудь, то одну, то другую. Мама поморщилась. Ей было стыдно, больно и обидно.

 — Ого, вот это сиськи... , — прошептал Алим возбуждённо, — а, Молчун?

Молчун тоже принялся мять мамину грудь и согласно закивал головой. Его рука сжимала податливую мамину грудь, сдавливая ее у основания, он легонько тряс ее.

 — А бёдра... а попка... — Алим дал волю своим рукам, бесстыдно и откровенно лапая маму. Мама заплакала.

 — Пожалуйста, не надо... , — взмолилась она, — не будте зверями... Я готова щедро заплатить..

Алим расхохотался:

 — Ах, ты богатенькая избалованная шлюшка... Думаешь, всё можно купить? Нам не нужны твои деньги! — он, словно нерадивой проститутке, влепил маме пощёчину, — высокородная шваль, сегодня ты ответишь за своё высокомерие!!!

Я зарычал и стал рваться с ошейника. Я кричал им, чтобы они отпустили маму, я грозился убить их всех. Маме я кричал, что лучше смерть, чем такой позор.

Ко мне рванулся с перекошенным от злобы лицом Алим и на меня посыпался град ударов.

Не бейте его! — закричала мама.

Не будем, — Молчун взял её за подбородок и повернул к себе, — если ты будешь умненькой послушной ласковой девочкой.

Мама торопливо закивала головой.

Алим засунул мне в рот кляп и поставив меня на колени, привязал мои руки к пальме своим ремнем, напоследок пнув меня ногой в грудь.

Они приказали маме раздеться. Всхлипывая, с низко опущенной головой, мама сняла короткую шёлковую маечку со своей груди. Её груди, освободившиеся из плена ткани заколыхались, задрожали и повисли над ее небольшим аккуратным животиком. Нубийцы одобрительно чмокали губами.

Мама, не глядя на них, подцепила пальцами резинку набёдренной повязки и расцепив её, откинула далеко в сторону.

Я остолбенел. Я должен был отвернуться, но не мог заставить себя это сделать. И против воли во все глаза разглядывал свою голую маму. Все её женскин прелести были, как на ладони: тяжёлые, большие, податливые груди, чуть свисающие, с большими тёмными сосками, мягкий животик с небольшой складочкой, волосики на лобке были тщательно подбриты, широкие стройные бедра, большая упругая попа.

 — О, боги, вот это сучка! — проговорил Алим. Он схватил маму, с силой прижимая её к себе, сжал её ягодицы, стал снова мять её грудь, урча от удовольствия. Потом он принялся сосать и покусывать мамины соски, — О, Озирис!!! Это боги послали нам этого осквернителя!

Молчун расхохотался.

Мама покорно, словно рабыня всё сносила, лишь всё время отворачивая в сторону голову, чтобы не встретиться взглядом ни со Стражами, ни со мной. Она была всё такой же пунцовой от стыда, обиды и, наверное, страха.

 — Брат, у меня давно уже не было женщины... , — пробормотал, дрожа от возбуждения Алим Молчуну, — можно я буду первым? К тому же эта тварь оскорбила меня... У меня к ней свои счёты. Хочу выбить из неё спесь.

Молчун довольно кивнул.

 — Давай, братец. Ты же у нас самый молодой. А пока мы с командиром выпьем вина.

Алим схватил маму за волосы и повалил на песок:

 — Пошли, сучка, сейчас ты за всё ответишь, высокородная дрянь! Я докажу тебе, что хоть в тебе и течёт голубая кровь, но ты всё-равно обыкновенная шлюха об которую можно вытирать ноги.

Он потащил маму за волосы по песку за собой. Мама только беспомощно сучила ногами по песку. Швырнув её на верблюжье покрывало, что расстилал Молчун, Алим снова схватил маму за волосы и поставил на колени.

Одной рукой он намотал мамины кудри на кулак, а другой сорвал со своих бёдер повязку, обнажая свой огромный возбуждённый чёрный член. Сжав его в кулаке, он принялся водить им по маминому лицу и губам. Мама инстинктивно попыталась отвернуться, но рука Алима надёжно держала её голову за волосы в мёртвом капкане. Алим отпустил свой член и отвесил маме за это пару звонких пощёчин.

 — Мерзкая сучка! Перестань корчить из себя святошу, а не то твоему сынку придется худо!!!

Он заставил маму вылизать его большие чёрные яйца, брать их в рот и посасывать.

Молчун позвал Шерхада и они вдвоём, расположились полулёжа на другом покрывале в метрах двух от Алима и мамы. Они пили вино щедрыми глотками из бурдюка Молчуна и весело комментировали всё, что делал Алим с матерью, отпуская в адрес мамы скаберзные шуточки и похабные комплиментики.

 — Молодец, шлюшка, — похвалил маму Алим, — давай, раскрывай свой ротик и бери его в рот!

Он засунул головку своего члена ей в рот и сжав мамину голову своими лапами принялся грубо трахать её в рот.

 — Соси, соси, сучка... — приговаривал Алим с силой ритмично насаживая мамин ротик на свой мощный член.

Я покрылся испариной. Это было дико и неестественно, но вопреки всем доводам разума я почувствовал невероятное возбуждение. Я не должен был это делать, но я смотрел, как мама даёт Алиму трахать себя в рот.

Алим старался загонять свой член как можно глубже маме в горло, мама давилась, хватала ртом воздух. Я видел как раздувались мамины щечки, то одна, то другая, когда в нее упирался член, видел как мама давится когда головка члена слишком сильно давила на горло. Мне было жаль её. Но в то же время это зрелище было дико возбуждающим.

 — Дворцовая шлюшка, а совсем не умеет сосать, — прохрипел Алим, увеличивая темп ебли, — тебя что там ...  Читать дальше →

Показать комментарии (8)
наверх