Солнце Египта

Страница: 5 из 7

она не понимает! Помоги ей ты тогда, что ли?

Дважды Молчуна просить не пришлось. Он сразу понял что от него требуется и через миг его член упёрся маме в губы. Мама вздрогнула, но послушно открыла рот, пропуская его в себя и покорная, принялась сосать.

Алим осклабился и единым рывком вошёл в мамину попку до конца. Я услышал только судорожное мамино мычание. Молчун схватил её за уши и не позволил её рту соскочить со своего члена. Мама было внова рванулась, но куда там, — она уже была жёстко зафиксирована на трёх огромных таранеящих её членах.

Это длилось долго. Я почти не видел мамы под этой живой грудой мужских двигающихся в едином ритме мускулистых тел. Моё спасение маме легко явно не давалось.

Нубийцы громко ухали от удовольствия, причмокивали довольно губами, мама только иногда мычала или постанывала, уж не знаю от чего. Несколько раз ненадолго Молчун вытаскивал член из её рта, давая ей отдышаться. Мне показалось, что за это мама один раз даже благодарно посмотрела на Молчуна, потом она снова послушно распахнула рот навстречу его члену.

Первым кончил Молчун. Я увидел как он извлёк мокрую раздувшуюся головку изо рта мамы и принялся дрочить. Он хотел кончить маме на лицо. Струи семени, густые и мощные, ударили, оседая на мамином лице, и волосах. Она закрыла глаза и поморщилась. А Молчун снова вставил член в её рот. Вскоре, громко застонав, кончил и Шерхад. Он снова довольно заулыбался и не выходя из мамы, расслабленно растянулся на песке, заложив руки за голову. Какое-то время он с интересом наблюдал за лицом мамы, которую продолжал иметь в попку Алим. Мама снова закрыла глаза и опустила голову, её тело просто сотрясали могучие любовные удары Алима. Шерхад мял её груди.

Потом Алим со своим членом в маминой попке, легко поднял маму в воздух и, встав на ноги, держа маму сзади за бёдра, стал играючи покачивать верх — вниз маму на своих руках, накачивая её попкой свой член. Чтобы не потерять равновесия, маме пришлось ухватиться за мощную бычью шею нубийца.

Её грудь соблазнительно прыгала в такт движениям. Огромный член Алима то до половины выходил из маминой попки, то стремительно вонзался до самого упора, так что яички нубийца громко шлёпались о её ягодицы. Мама обессилено висела на руках Алима, уронив голову ему на плечо, и только иногда тихо ойкала, когда член нубийца вонзался в неё слишком резко или слишком глубоко.

Наконец и Алим задрожал в оргазме, медленно опускаясь на колени и отпуская маму рядом.

Стражи уставшие и довольные снова пили своё вино. А у мамы даже не было сил подняться, хотя ей снова разрешили искупаться. Но она так и осталась лежать, там где её оставили, без всяких сил, широко раскинув в стороны руки и ноги.

Искупавшись, с весёлым пьяным задором Стражи снова взялись за неё. Они снова хотели её, словно, никак не могли насытиться. Видимо у них и, впрямь, уже давно не было женщины.

Поставив её на колени, они поочерёдно насаживали её рот на свои члены и мама с завязанными глазами должна была угадать чей член больше иди толще. Это игра их очень забавила.

Потом они опять имели её сразу все втроём. Вертели и так и сяк. Особенно я запомнил, как Молчун и Алим подхватили маму за ноги с двух сторон, спереди и сзади, — и она оказалась висящей в воздухе вертикально с прижатыми к груди ногами, лицом к Алиму и спиной к Молчуну. Нубийцы медленно опустили маму, сажая её на свои возбуждённые члены. В этот раз попкой мамы наслаждался Молчун. Он даже довольно присвистнул и сказал с ухмылкой Шерхаду, какая узкая у мамы попка.

Мама висела безвольной куклой в их руках, сдавленная сильными мужскими телами, уронив голову на грудь Алиму, пока её не насадили до упора на два члена сразу. Она застонала, а нубийцы замерли, — их лица выражали невероятный восторг. Они задвигали бёдрами, синхронно пронзая маму. Маме ничего делать не приходилось. Она просто висела на их руках, пока её трахали.

На этот раз имели её очень долго... Стражи, уже изрядно заправленные вином, никак не могли кончить, они менялись местами, ставили и выворачивали маму в самые различные позы, заставляли ее сосать, облизывать, надрачивать им члены. То брали её по очереди, то опять набрасывались всем скопом.

Когда мама была уже вконец совсем измучена, Шерхад и Молчун все-таки кончили. Шерхад на мамино личико, предварительно заставив её широко распахнуть рот, а Молчун в мамину попку.

Алим же, по-моему, был уже очень пьян. Он подмял под себя маму, закинул её ножки себе на плечи и громко пыхтя, трахал её с огромной скоростью, с силой, всем весом своего тела вонзаясь в маму, но никак не мог кончить.

Шерхад и Молчун чуть в сторонке развалившись в тени листьев пальмы, отдыхали, опять потягивая вино из безразмерного бурдюка Молчуна. Они, посмеиваясь и подшучивая, с живым интересом наблюдали, как Алим продолжает долбить мою истерзанную маму.

Было видно, что шутки друзей его очень задевают, его лицо исказилось и он продолжал с какой-то яростной исступленностью трахать маму, как будто это она виновата в том, что у него не получалось кончить.

В конце концов Алим устал или смешки Шерхада и Молчуна вывели его из себя, — он зарычал, вскочил на ноги, схватил маму за волос и потянул вверх, заставляя её встать на колени. Мама аж вся выгнулась, захныкала дрожа от страха и на её глазах навернулись слёзы.

 — Похотливая шлюха!! сирийская проститутка!!! тварь!!! — наклонился к ней Алим. Он орал прямо в лицо маме, — сука!!!

Он продолжал одной рукой тянуть маму за волосы вверх, а другой начал хлестать её сначала по щекам, а потом по сиськам. Груди мамы очень быстро покраснели, а он все продолжал шлёпать по ним.

Шерхад и Молчун пытались заступиться за маму и успокоить Алима, но по-моему его это только ещё больше разозлило. Он ругался и кричал, обсыпая маму бранью и ругательствами. Он поставил её на четвереньки и схватив свой кожаный ремень принялся хлестать маму по попке. Я видел, как на белой коже остаются бордовые полосы. Мама рыдала в голос.

В конце концов Алим излил свой гнев, а Шерхад и Молчун уговорили его прилечь в тени пальмы, отдохнуть и попить вина.

Заплаканной маме они приказали снова поработать ртом. У мамы уже совсем не было сил, но нубийцев это не интересовало. Мама с трудом, на четвереньках, переползала от одного Стража к другому и обсасывала их полувставшие натруженные члены, пока они вяло болтали друг с другом и пили вино.

Это далось её нелегко, наверное, чуть ли не до мозолей на губах и языке, сказал бы я даже, ешё она вконец растёрла колени, но в конце концов Стражи один за другим снова кончили в её рот. Даже Алим. Он ещё напоследок дал маме пощёчину, обозвал её грязной шлюхой и смачно плюнул ей в лицо.

Шерхад на это недовольно покачал головой, но ничего не сказал.

Вечерело. Стражи вдруг, как по команде, заторопились. Мама, словно, бездыханная лежала на песке, вся в их сперме, совершенно измученная и истерзанная, с закрытыми глазами. Нубийцы даже не сотрели на неё. Словно, утолив свою похоть, они совершенно потеряли к ней всякий интерес. Впрочем, так оно и было.

Я до последнего ожидал, что напоследок они всё-таки пережут мне горло. Но ни один из них даже не повернул ко мне головы. Ублюдки сдержали своё слово.

Они облачились в свои кожанные доспехи, и не слова не говоря, покачиваясь от выпитого, ушли.

Мама долго лежала не двигаясь без чувств. Когда она открыла глаза, мне показалось, что она ничего не соображает и не понимает где она. Но спустя какое-то время её глаза сфокусировались на мне и наконец обрели осмысленное выражение.

Кое как она подползла ко мне и плохо слушающемися руками долго развязыла меня. Нескоро, но ей это удалось.

Я кое-как поднялся на ноги, разминая затёкшие части тела и посмотрел на лежавшую без сил у моих ног маму. И, вдруг, я осознал совершенно ясно и отчётливо, что невыносимо дико хочу её. Хочу свою ...  Читать дальше →

Показать комментарии (8)
наверх