Пока муж в командировке. 3. Дальний родственник

Страница: 1 из 3

Он приехал нежданно, не позвонив, не написав, не сообщив, просто появился в дверях, улыбающийся, с огромной спортивной сумкой в руке, — а поскольку дверь открыла именно я, и я совершенно его не знала, и ни разу не видела, поэтому стояла и смотрела на него, ждав разъяснений, но он мне их не давал — просто стоял, и смущённо улыбался. Появился мой муж, и тут же узнал своего двоюродного дядю Никифора, которого и не чаял увидеть в живых — потому что тот пропал на 5 лет, не звонил, не писал, а запросы по месту жительства оставались без ответа — и вдруг: он появился одним ранним утром на пороге нашей квартиры. Глубокие морщины избороздили его лицо, а короткие, седые волосы, торчали в разные стороны ёжиком, видно было, что жизнь его изрядно потрепала, но всё же — он производил впечатление бодрого пожилого мужчины, ещё не старого, полного сил и энергии.

Я накрыла стол в гостиной, и Никифор нам сказал, что не отвечал на запросы потому, что пять лет отсидел в тюрьме — и только недавно освободился. У нас он проездом — мы единственные его родственники в городе, поэтому он приехал именно к нам. Он начал расспрашивать моего мужа обо всей родне, о знакомых; со мной он практически не говорил (у нас не было, и не могло быть общих тем). А сразу после завтрака, он сообщил, что приехал к нам всего на несколько часов, и вечером уезжает — билеты уже куплены.

Признаться, это было совсем даже неплохо. Потому что сегодня — муж, так же вечером, должен был ехать в командировку, и для нас с мужем, поначалу, пока мы ещё не знали, что Никифор не останется на ночь, возникла дилемма, где его устроить на ночлег. В нашей квартире — получается, что он останется наедине со мной (для мужа это было тревожно, и даже не потому, что он мне не доверял, он мне, как раз, доверял, но оставить мужчину в одной квартире на ночь со своей женой — сложновато с точки зрения морали), точно так же муж мой не мог предложить Никифору снять на ночь гостиницу — это тоже было неэтично.

Таким образом, тот факт, что Никифор не остаётся у нас ночевать, мигом решил эту дилемму.

Вечером, мы с мужем проводили Никифора до аэропорта, попрощались с ним и оставили его в зале ожидания, а сами поехали на ж/д вокзал, где я посадила мужа на поезд.

Вернулась домой. И только я всё с себя сняла, приняла душ, одела чистые трусики и домашний халат — как прозвенел звонок в дверь. Открывши, я увидела на пороге Никифора.

Оказывается, его рейс отложили на сутки, и он решил приехать к нам. Я впустила его, он прошёл, снял туфли, поставил сумку на пол, прошёл в комнату, огляделся и спросил:

 — А где Андрей?

 — Он уехал в командировку.

Никифор замер, растерянно глядя на меня.

 — Я не знал.

 — Мы вам и не говорили, что он сегодня уезжает.

 — Если б я знал, я бы остановился в гостинице.

 — Но раз вы приехали, не уезжать же вам обратно. Переночуете здесь, на диване, в гостиной, я вам постелю.

Он всё ещё стоял, испытывая сильное сомнение.

 — Нет. Мне, наверное, лучше уехать.

 — Дядя Никифор. Оставайтесь. Мы сейчас поужинаем, я вам постелю здесь, а сама уйду к себе. В комнате, вон, есть телевизор, посмотрите перед сном.

Законы гостеприимства требовали, чтоб я оставила его на ночь, хотя было немного не по себе. Не скажу, что я хоть сколько-то его боялась, но сам факт того, что он сидел в тюрьме, накладывал на него отпечаток чего-то особенного, инородного, чужого. Я не знала, как вести себя с этим человеком, равно как я и не знала, чего можно от него ожидать. Нет, я не боялась, что он наброситься на меня, и попытается изнасиловать, я была выше его, и моложе, и могла постоять за себя, да и не видела в нём насильника, или человека способного на изнасилование.

Мы поужинали. Я постелила на диване и ушла к себе в спальню. Включила свет, сняла халат, надела комбинацию и легла на живот поперёк нашей двуспальной кровати с журналом «Космополитен» в руках. Листала, выискивал интересные статьи, слыша, как в гостиной разговаривает телевизор.

Раздался тихий стук в дверь спальни.

 — Не заперто, — сказала я.

Никифор приоткрыл дверь, заглянул, спросил разрешения зайти, и зашёл, получив разрешение. Я продолжала лежать в своей короткой комбинации поперёк кровати. Никифор присел возле меня, на краешек. Я знала, что комбинация слегка просвечивает и мужчина видит то, что на мне белые стринги. К тому же ткань комбинации очень эффектно облепляла мою попу.

 — Мне стало одиноко. Можно я тут немного посижу.

Я молчала, ничего не ответив. Он спросил:

 — Что читаешь?

Я показала обложку журнала. Дядя подвинулся ближе, разглядывая. Теперь он сидел вполоборота, в семейных трусах и майке, на моей постели. «Как до этого дошло?» — подумала я. «И как мне из этого выкрутиться?» Интимное присутствие взрослого мужчины в моей спальне, когда я сама была в одной комбинации и стрингах — невольно меня возбуждало. И возбуждало довольно сильно. Но это ровным счётом ничего не значило. Я не собиралась вступать с Никифором ни в какого рода отношения. Ни о каком интиме и речи быть не могло. Я определила для себя границу дозволенного, и за эту границу переступать не собиралась.

 — Там есть тесты? — спросил Никифор.

 — Да, есть, — сказала я, и нашла один.

Вопросы оказались довольно весёлыми. Я задавала — Никифор отвечал, иногда довольно даже смешно. Атмосфера разрядилась. По крайней мере, мне так показалось. Но это оказалось всего лишь паузой.

Никифор слегка откинулся на локоть, и теперь стал ещё ближе к моей попе, и к краю моей ночной сорочки. А через некоторое время, я почувствовала, как мужчина взялся за краешек моей комбинации и тихонько потянул её вверх, задирая комбинацию до тех пор, пока не оголил мои ягодицы. Почему я не возмутилась в тот момент — не знаю. Это несанкционированное обнажение воззвало во мне сильные чувства. Я была очарована этим ощущением внезапного возбуждения, когда душа, внутри меня, словно срывается в головокружительную пропасть, падает... и начинается счастливое парение, и сердце замирает, готовясь к новому падению, и кровь полноводно бурлит по венам, приливая в органы. Возбуждаюсь.

Я почувствовала тяжесть от мужской ладони на своей ягодице. Пальцы сжали одну мою дольку, переключились на вторую, ребро ладони стало скользить по расщелине между ягодицами — а потом я почувствовала поцелуй на моей попе — я резко отстранилась от мужчины, села возле подушек, возмущённо глядя на Никифора.

 — Вам не кажется, что это слишком?

 — Прости, Наташенька, не сдержался. Просто у меня пять лет не было женщин.

(Пять лет!? То есть, выйдя из тюрьмы, он ещё ни с кем!? О, Боже, вот это в ситуацию я попала! Но я решила сохранять спокойствие, и найти выход!)

 — Но вы же понимаете, что я замужем?

 — Да, да, Наташенька, прости. Я сейчас уйду. Прости меня. Я не должен был этого делать.

Он приподнялся, и я думала, что он сейчас уйдёт. В тот момент, я реально хотела этого, несмотря на возбуждение.

Но он задержался. Посмотрел на меня, и, неожиданно, сказал:

 — Понимаешь, я пять лет не видел женщину. Когда я вышел, я ошалел, глядя на всех этих красавиц, гуляющих по улицам. У меня в брюках так загудело, я подумал, что умру. Он и сейчас у меня гудит...

 — Может, вам проститутку снять?

 — Да, да, я, конечно, сниму. Наташа. Обязательно сниму... Просто я хотел... Можно я у тебя кое-что попрошу... Всего лишь одна просьба, и всё: я уйду... Я так давно её не видел... покажи мне её.

Несмотря на то, что я смутно догадалась, о чём он говорит, я всё же переспросила:

 — Что показать?

 — ЕЁ!...

 Читать дальше →
Показать комментарии (1)

Последние рассказы автора

наверх