Розовая Сюита

Страница: 1 из 2

Если у вас есть дневник полный страстей и бабских страданий, назовите его «розовый насморк» и выбросите. Куда? В интернет конечно!

Мыльная сказка

Мы с ним сотрудничаем, он — звукорежиссер. Однажды работали на светской вечеринке до глубокой ночи, и я предложила ему выпить кофе у меня дома, чтоб дождаться рассвета...

Он оставил аппаратуру в машине, а то что не поместилось в багажник, захватил с собой.

За окнами еще было темно. Мы уставшие, но с мнимым чувством бодрости и возбуждения. Я предложила сесть на пол. Кофе заменили красным вином. Много улыбаюсь и разглядываю его через стекло бокала...

Свет погашен. Зажгли свечи. Ноутбук играет одну и ту же песню по кругу-она нам нравилась...

Он вспомнил, что взял с собой машину мыльных пузырей. Я очутилась в сказке.

Сначала появилось три маленьких пузырика, потом пять, десять... больше... больше... они заполняли комнату и медленно опускались на пол. Я поднимала вверх ладони, и они лопались у меня на руках. В каждом пузыре отражение свечей. Это красота! Вы когда нибудь видели облако пузырей в полумраке?

Вино теплыми волнами разливалось по венам. Улыбки... смех... кокетство... мы ловили пузыри... он случайно коснулся моей руки... я смотрела не отрываясь в его глаза... мы говорили друг с другом без слов... и эта песня... его губы... привкус мыла на коже. Я обнимала его и слышала шелест. Мы касались друг друга там где лопались пузыри, оставляя мокрые круги на обнаженном теле... мурашки, красота, романтика и первый оргазм в моей жизни

 — — -------------------------------------

Художник, что рисует дождь.

Мой друг — художник (не поэт). Именно друг. С первого взгляда мы поняли, что в этой жизни одинаково играем и используем равные приемы, даже льстим по одному сценарию. Как два козырных туза бьем королей и дам своим отрепетированным обаянием, опытом совращения, а главное, нам нужно просто «побить «очередную карту и сказать: кто следующий? ходи!

Вот так посмотрели мы друг на друга и решили что секса не будет. Я приходила к нему в мастерскую, и мы часами лечили мозги, выясняя что болезни у нас одинаковые.

Так было... пока мою карту не порвали. Это глупо-но шестерка бьет туза.

Я стояла в дверном проеме, прислоняясь виском к косяку. Он сидел спиной и в очередной раз рисовал яркими красками на холсте свою шизофрению.

 — что, все так плохо, Бел? — он заметил мое присутствие не оборачиваясь.

 — у меня сердце не бьется.

Наигранно вздохнул и лениво повернулся ко мне — опять розовые сопли?

Я шагнула вперед, проводя рукой по шершавой штукатурке белых стен:

 — была боль первых дней разлуки,

потом одолевающая тоска недель расставания,

пустота месяца без него... *вздохнула*

Сердце сначала бешено билось,

Потом начинало болеть,

Затем чувствовала как оно нарывает,

И перед тем как разорваться — остановилось...

 — меня сейчас стошнит! Прости, но я не могу это слушать. — Он подошел и схватил меня за плечи-где моя стерва Бел, где?

 — почему он ушел?

 — потому что козел!!! Раздевайся и ложись на пол, буду рисовать-он вышел за дверь, и уже в коридоре уточнил-до трусов белка, до трусов!

Я машинально стала расстегивать пуговицы, как будто была на ежедневном осмотре врача в больнице. Раздевшись, легла на пол, чувствуя лопатками холодный паркет, через постеленную простыню.

 — какой цвет? — он сел на колени с палитрой и кисточками в руках.

 — красный

Кисточка опустилась в банку с водой и стала звенеть как сломанный колокольчик, ударяясь о стеклянные края. Мокрый кончик испачкался в красной акварели. Его рука сначала зависла надо мной, а потом медленно опустилась — от моего горла потянулась красная полоса, прошла по ложбинке между грудей и к низу живота стала почти бесцветной.

 — это река жизни — кисточка снова окунулась в красный цвет.

От мокрой и холодной краски мое тело вздрогнуло, он нарочито медленно водил кистью по коже, вызывая мурашки и заставляя прочувствовать каждое касание. Краска сохла быстро и начинала стягивать кожу.

Черная полоса перечеркнула реку. Потом снова колокольный звон в банке с водой.

 — это мостик, теперь мы берем оранжевую краску... на мостике белочка... что она делает?

 — хочет утопиться

 — блядь, бел.

 — ладно, ладно... белочка лежит на животе и смотрит на красную воду, в которой не отражается.

Все мое внимание было сосредоточенно на ощущениях. Я смогла уловить кожей как кисточка оставила маленькие черные точки-глазки, носик... а потом он стал рисовать тучи по всему телу. Живот непроизвольно втягивался, пальцами сжимаю простынь.

 — знаешь какая у меня кисточка?

 — умм? — мне так хотелось молчать, ничего не говорить... только приятные ощущения, приятные до озноба.

 — называется «белочка»

Мягкий кончик кисточки стал очень плавно обводить синей краской мой сосок, от чего он сжался и стал крепким... потом ореол вокруг другого соска... ммм... возбуждает... еще немного краски на грудь, медленные синие тучи... я чувствую как возбуждение начинает проступать в мое тело через поры, вместе с краской... кисточка кружит по моей груди лаская и неожиданно дотрагивается до напряженных кончиков сосков... ах... непроизвольная улыбка, облизываю губы.

Вдруг его вторая рука ложится мне на лобок. Теплые мужские пальцы касаются половых губок через ткань трусиков, но не трогают... никакого движения, будто случайно положил.

 — Начинается дождь — Он наносит резкие мазки по всему животу. Ровные полосы похожие на следы хлыста — Ведь что бы увидеть радугу-нужно переждать дождь, да бел?

Я понимаю что нужно хотя бы кивнуть, но не могу. Все мое внимание на руке между ног. Тонкие пальцы художника погладили лобок... тихо, как гладят кошку, когда читают газету. Я раздвинула ноги шире, пытаясь намекнуть, чтоб пробрался под трусики, но главное — я общаюсь не с ним, а с его рукой существующей отдельно от всего мира.

Мой живот полностью покрыт краской, на груди причудливые узоры... кисточка ложится на горло, и в этот момент пальцы забираются под ткань трусиков. Кажется, что он рисует шнуровку корсета на моей шее, с каждым мазком мне сложней дышать, хотя это душит возбуждение.

О как я хочу чтоб его пальцы раздвинули мне теплые губки, чтоб пробрались внутрь, дотронулись до клитора... задыхаюсь. Не могу просить, а он видит, чувствует, понимает что мне надо, но дразнит, смеется... я совсем не слышу что говорит... не хочу слышать... не надо радуги... поласкай меня, поласкай... ну же!!ну!! ты так близко!! погладь хотя бы губки... раздвинь их пошире... я сдохну... я не выдержу этой пытки... и все это говорю про себя, кусая губы, вслух-стыдно.

Он легонько цепляется пальчиками за мои коротенькие волоски на лобке, потом начинает оттягивать губки... да... да...

 — и наконец, появилась радуга, шедевр закончен. Где поставить автограф?

 — там где твоя рука

 — здесь? — и на этих словах он касается клитора.

 — ааааааааааааааааааа

Вдруг, художник отрывает с треском кусок простыни, на которой я лежу, и начинает размазывать тряпкой весь рисунок. Стирая реку, тучи, белочку. Мне так жалко стало картину!... Или что убрал руку?

Встав на пороге, он кинул коварный взгляд на меня.

 — кончи бел, не держи себя... освободись.

Я мгновенно просунула руку себе между ног. Такого дикого желания кончить у меня никогда не было. Палец быстро кружился по изученным чувствительным точкам... еще пара секунд и я кончила.

Несдержанный крик вырвался из меня и стал летать по мастерской ударяясь о стены. ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх