Разговоры ветра

Страница: 3 из 3

Но и хотеть кого-то так сильно тоже невозможно. И первый порыв не может длиться вечно. Вот и он, осознав происходящее, начал паниковать. Я отчетливо почувствовал страх, сковавший все его тело, после того как я допустил ошибку. Слишком откровенно обнял его за бедра, с наслаждением прижимая к себе твердую, как камень, округлость в джинсах. Он боролся с собой, продолжая покрывать поцелуями мое лицо и периодически возвращаясь к губам; это ощущение явно придавало ему сил. Я жалел его, но понимал, что ничем не могу помочь. Страх пройдет сам, в свое время. А сейчас это как прыжок с парашютом — или решишься, или нет. Но никто не имеет права толкать в спину. Между тем, его поцелуи становились нежнее и глубже, а руки требовательнее. Я понял, что он не хочет видеть перед собой безмолвный предмет вожделения. Ему нужно больше. Я осторожно опрокинул его на спину, и, стараясь не казаться слишком искушенным, принялся ласкать грудь и напряженный живот. При каждом моем приближении к ремню он судорожно сглатывал и как будто просил не торопиться. Прикосновения к его груди доставляли мне особое удовольствие. До знакомства с Кириллом я не встречал мужчин, которым бы так шли волосы на груди. И, уж тем более, такие мужчины меня никогда не привлекали. Но сейчас я с наслаждением проводил руками по его груди и зарывался носом, вдыхая волнующий аромат кожи. Не удержавшись, я провел кончиком языка по маленькому, нежному соску... Кирилл резко выдохнул, схватил меня за плечи и снова повалил на спину. Страстный поцелуй в губы отвлек мое внимание, поэтому я даже не понял, в какой момент он расстегнул на мне джинсы. А потом я вообще перестал что-либо понимать; его дрожащие пальцы исследовали находку, как будто пытаясь в чем-то убедиться: а как это? так же, как у меня? а здесь что? больше? меньше? — я как будто слышал его мысли. Сосредоточиться на умилительном монологе мешало возбуждение. Оно перехлестывало, пульсировало во мне; очень хотелось показать ему, как избавить меня от сладкой пытки. Но нельзя. Тирамису не должно учить итальянскую девушку, как его есть.

Я отчаянно пытался представить себя мазохистом. Мой мучитель уже вполне уверенно ласкал меня ниже пояса, при этом не переставая целовать в губы. Я следил за его движениями, запоминал их и пытался отогнать навязчивую картинку: раннее утро, теплый ото сна Лэм потягивается в своей постели, и, движимый внезапной истомой, берет в руку полувозбужденный член... Вот так, как сейчас, проводит ладонью по яичкам, потом обхватывает ствол и слегка сжимает у основания. Теребит двумя пальцами нежную головку, и, почувствовав первый прилив крови, тихо вздыхает и растягивает пальцами восстающую плоть... Мои мысли прервались болью от впившихся в ладони ногтей — так сильно я сжал кулаки, чтобы не сорваться и не спугнуть его слишком откровенным прикосновением.

Пытка становилась невыносимой... Его ласки передвигались ниже; он обжигал мою кожу теплым дыханием, несмело касался губами сосков. Тонкие пальцы продолжали свое бесстыдное исследование. Я не знал, куда девать руки — теперь любое мое движение могло все испортить. Не найдя другого варианта, я принялся нежно гладить его волосы, как бы успокаивая. Не его — скорее себя. А он продолжал опускаться ниже. Не знаю, сколько лет или веков это продолжалось... К тому моменту, когда его губы, наконец, сомкнулись вокруг моего члена, я уже совершенно не владел собой. Каждое касание было таким сладким, таким приятным; и было настолько все равно, как это будет выглядеть... Я летел к оргазму со скоростью человека, падающего со скалы. В какой-то момент все остановилось. Он посмотрел на меня и зачем-то разгладил большим пальцем складочку между бровей. Я попытался ответить осмысленным взглядом, но в следующую секунду его пальцы предательски нежно обхватили головку моего члена и сделали несколько быстрых движений вниз и вверх. Этого было достаточно. Я кончал, не стесняясь эмоций, и меня совершенно не смущал его пристальный взгляд, следящий за каждым моим движением.

Стоя под душем в четвертый раз за сегодняшний день, я уткнулся лбом в прохладный кафель и попытался определить свое состояние. Я не чувствовал удовлетворения; в крови продолжала бесноваться похоть. Не выдержав и пяти минут, я рванулся обратно в комнату, к нему. Меня встретила очаровательная картина — Кирилл сидел, сложив ноги по-турецки, при этом облокотившись спиной о диван и вцепившись в бутылку коньяка. Как будто хотел опереться обо что-нибудь максимально большей поверхностью тела, но при этом все же не ложиться. Я уселся рядом точно так же и отобрал у него коньяк. Пусть все запомнит. От моего прикосновения он вздрогнул, но не отстранился. Косые отблески огня освещали отчаянно пульсирующую вену на шее.

 — Я молодец? — спрашивает с улыбкой.

Тааак, пытается уложить происшедшее в голове. Хороший признак.

 — Ты чемпион, — говорю, — и заслуживаешь медали.

Не слишком ли прямо? Вроде бы, держится. Дрожит, как осиновый лист, но самообладания не теряет. Ну, нет, плевать, я хочу его! Хочу, и все.

Господи, эти губы... Не отрываясь, я нежно потерся бедрами о красноречивую выпуклость в его джинсах. Он с силой обнял меня за талию, и даже опустился чуть ниже, и даже обхватил ладонями ягодицы, но тут же отдернул руки. Хорошо, не так сразу... Я быстро расстегнул пуговицы его брюк. Все это время он держал меня за запястье. Совершенно не препятствуя моим действиям. Потом я лег рядом с ним на бок и положил свою ногу между его ног, чтобы он немного расслабился и раздвинул их. Теперь можно было определить масштабы его решимости... Сокровище просто выпрыгнуло из тесных брюк прямо в мою ладонь. Я смутился, поймав себя на странной мысли: мало того, что он сильнее меня, как морально, так, возможно, и физически, — у него еще и классный член. Неужели, больше моего? Да нет, такой же... Это приятно. Я вдруг понял, что даже будь он больше моего, мне было бы это приятно. Я сам себя сегодня не узнавал.

А между тем, мне не следовало так увлекаться. Совращение грозило закончиться, даже не начавшись. Его напряженный член вздрагивал в моих руках; дыхание больше походило на сдавленные стоны. Я притормозил. Развернул его к себе лицом и снова окунулся в нежный поцелуй. Но он не собирался сбавлять скорость. Все такие же несмелые, его руки принялись ласкать мой член, на этот раз уделяя больше внимания яичкам и промежности. Потом ладонь и вовсе скользнула между ягодиц, пусть не осознанно, но вполне конкретно намекая на определенное желание... Сначала эта мысль заставила меня улыбнуться — ну, конечно, чего еще я мог от него ожидать? Потом я вынужден был задать себе вопрос — а почему так перехватывает дыхание от возбуждения? Почему так приятно чувствовать себя в крепких объятьях парня, который крупнее тебя? Почему так обезоруживает этот надрыв, это мучительное усилие, с которым он сейчас на моих глазах признается себе самому в том, о чем раньше и подумать не мог?

Это наша история. Она начинается с сегодняшнего дня. И в моей жизни нет и не было ничего более важного. Поэтому история должна начинаться с правды.

 — Ты хочешь меня?

 — Что?... Да, — он сначала даже не понял, о чем я.

 — Как ты хочешь? Что ты хочешь, чтобы я сделал? Я сделаю все, что ты хочешь, — я заставил его сначала подумать, завершив фразу долгим поцелуем в губы.

 — Все?... — выдохнул он.

Теперь я видел, что желание было вполне осознанным. С каким-то торжествующим безрассудством я еще раз нежно коснулся губами его губ вместо ответа. И тут же физически ощутил конвульсивную дрожь, пробежавшую по всему его телу. Он был парализован, так же, как я час тому назад, после нашего первого поцелуя. Стало ясно, что он не сможет ничего сделать сам. Я нерешительно протянул ему презерватив, раздумывая, не помочь ли? Он справился сам, но повернувшись ко мне, вновь попытался перейти к ласкам. Нет, так не пойдет. Нужно сделать это сейчас, иначе я свихнусь от страха, а он — от перевозбуждения. Я повернулся на бок и прижался к нему бедрами. Он все не решался, покрывал поцелуями мои плечи; горячие ладони гладили меня по спине. Но когда он поместил свой член между моих ягодиц и начал нежно тереться о них, я не выдержал и помог ему рукой.

Не помню, в какой момент острая боль стала глуше, а потом сменилась каким-то странным, новым для меня видом удовольствия. Я с удивлением обнаружил, что страх лишь распаляет меня и добавляет остроты. Когда мой любимый мучитель окончательно потерял стыд, и, схватив меня за волосы, опрокинул на живот, мощно входя по самые яйца, я решил, что этого просто не может быть, и я сейчас умру или проснусь ото сна. Но ему было все равно, что я там решил; сладкая пытка продолжалась. С каждым глубоким и страстным толчком я взмывал куда-то вверх, а потом стремительно падал вниз. Эти изощренные американские горки закончились так же неожиданно, как начались. Он кончил, с почти звериным рычанием то ли целуя, то ли кусая меня в шею, и без сил упал чуть поодаль. Я не решался пошевелиться, как очнувшаяся жертва автокатастрофы, которая медлит ощупывать свое тело, боясь обнаружить на нем чудовищные травмы. За меня это сделал он — обнял и притянул к себе, будто пытаясь понять, жив ли я. Забавно. Сделав над собой усилие, я открыл глаза и посмотрел на него в упор. «Люблю» — попытался сказать взглядом. Потому что говорить не мог. Он понял, и порывисто уткнулся носом мне в грудь. Настала моя очередь улыбаться так некстати вырвавшемуся вздоху облегчения...

E-mail автора: madmouse@bk.ru

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх