Memoirs of the Elven Whore

Страница: 1 из 5

Эм, ну вот я и дошел до такой жизни — сижу перед камином и пишу дневник. Буржуазия-с. Кому сказать из моей прошлой жизни — не поверят. Ну раз выдался случай запечатлеть мои бесславные похождения — грех ими не воспользоваться. Это я не специально тире в каждом предложении вставляю, так само получается — я ж не ученый все таки, и писать приходилось не так уж часто. Хотя в основном моя жизнь была насыщенной. Вор, бродяга и шлюха к тому же. Несмотря на то, что мужчина. А, да, еще и эльф. Интересно, что хуже с точки зрения людей — быть эльфом или шлюхой?

Раз уж я пишу дневник, то как всякий уважающий себя эльф должен бы скорбно повествовать о том, как мерзкие человеки унижают нашу великую расу. Из-за постоянных войн с людьми на религиозной и культурной почве эльфийская раса сильно ослабла — мы размножаемся меньше, чем люди, а живем всего на несколько десятков лет больше. Итого эльфов осталось всего три вида — фанатики из Ясень-града, отдельного эльфийского государства в Сарианском лесу, живущие по канонам тыщелетней давности, фанатики из отрядов сопротивления, партизанящие по всему континенту с целью геноцида человеческой расы, и мы, смирившиеся с положением вещей. А куда нам деваться? Ну с террористами из сопротивления все ясно, полудурков везде хватает. Что, я должен как они, всю жизнь в бегах, вырезать каких-то проезжающих на дороге купцов и шугаться в кусты при виде патрулей? Или жить на деревьях, отказаться от нормальной еды и петь замшелые песни в надежде приобщиться к утраченной мудрости древних, как эти из Ясень-града? Они живут прошлым, это и ежу понятно.

А настоящее наше таково — древняя эльфийская магия утеряна (читай: просрана), и с людьми нам теперь не тягаться. Надо как-то сосуществовать с ними. А из-за постоянных экзерсисов этих остроухих сопротивленцев и спесивости ясеньградовцев, люди очень недолюбливают нашу расу. Это мягко сказано. Я этих волосатых короткоухих переростков-людей не оправдываю, если что. Ну вот, национальный долг выполнен, можно приступить к собсно жизнеописанию меня.

Родился я в эльфийских кварталах (от портовых задворок отличающихся только названием и остроухостью жителей) в Хенсарии, где через несколько лет и погибли мои родители во время подавления хенсарийского восстания. Причем кто против кого восставал, я сейчас не припомню, но что досталось всем независимо от расы и пола — помню как наяву. Вон даже гномьи кварталы подчистую вынесли — и даром, что там считай все самые толстые кошельки города. Спаслись только самые хитрожопые, как всегда.

Сиротских приютов для эльфов и прочих маргиналов не существует, так что я оказался на улице. Чистил сапоги господам, бегал по мелким поручениям торговцев, помогал служанкам донести корзины с покупками. Ну и тащил, что плохо лежало. Кому из оборванцев везло, тех брали подручными в трактиры, лавки, даже в господские дома. Меня тоже брали несколько раз, но поскольку выгоняли за малейшую провинность, надолго я нигде не задержался. Когда мне было четырнадцать, ко мне подошла служанка какой-то знатной дамы, и предложила пойти с ней, если я хочу заработать пару монет. Пара монет лишними не бывают, и я с ней пошел. Работа оказывается состояла в том, что не умещающаяся в кресло изрядно подвявшая тушка знатной дамы нуждалась во внимании кого-то молодого и симпатичного. Смазливый эльфийский мальчишка ей показался самым подходящим кандидатом, и в ту ночь... нет, скорей, в те полчаса, я лишился девственности. Не могу сказать, что испытал какое-то неземное блаженство от ласк сего увядающего бутона страсти, но и противно особо не было. Скажем, бесплатно я бы за это не взялся.

Но дама видимо осталась довольна, ибо взяла меня служить в свой особняк аж целым помощником уборщика. Разумеется, служить я ей был обязан не только днем, но и ночью. И вот как-то раз, когда мадам сидела на пуфике перед зеркалом, а я сидел на коленях в аккурат между ее разведенных ног и изображал в меру скудных актерских способностей невесть какую страсть, в комнату вошел ее муж. И актерским моим способностям поверил сразу, ибо в последующие пару минут я выучил семь новых слов, которых даже в портовых задворках не слышал. Кроме самого факта измены благородного господина возмутило, что его женушка забавляется с каким-то слугой. Ну а больше всего не мог он пережить, что я эльф. Короче, драпал я оттуда через окно и с тех пор близко к тому кварталу не подходил.

А после меня еще много раз приглашали в разные кареты и съемные особняки. Особенно когда я скопил достаточно на обучение танцам и начал подрабатывать танцором в заведениях разного уровня приличности. Чаще на меня западали дамы, близкие к преклонному возрасту. Но иногда и благородные господа. После первого опыта общения с таким любвеобильным сэром, я решил брать с них плату повыше, потому что задница болела — ни в сказке сказать, ни пером описать. Хотя попадались всякие. Иным нравилось поставить эльфа на колени и оттрахать в горло, держа за уши (тоже, кстати, больно) — расисты, короче. Был один, любящий драпировать меня в какие-то шелковые простыни и ставить на пьедестал изображать древнюю статую. А он значицца в то время, когда я вживаюсь в роль мраморного писающего мальчика, или там фавна какого-то, у меня очень мастерски отсасывал. И платил гад, в зависимости от времени, что я могу продержаться, не кончая. Ох и натренировался я тогда сдерживаться — жадность есмь двигатель прогресса, на моем собственном опыте доказано.

Одного гребаного любителя изящных искусств заводило меня раскрашивать кисточкой с ног до головы (и хрен потом отмоешься, присыхали его художества намертво). Начинал с рук, потом переходил на ноги, спину, живот, грудь, а член оставлял на сладкое Когда же и мой член покрывался всякими жизнерадостными цветочками или там горошками с завитушками, он радостно спускал мне прямо на эти цветочки-горошки и размазывал кисточкой. А я потом шел мыться. Ей-богу, пока член отмоешь-ототрешь от этих малеваний, три раза кончить успевал.

В общем, всякого интересного было у меня. Не всегда за награду, конечно. Были и в моей жизни симпатичные девушки и парни, с которыми мы трахались к обоюдному удовольствию. Но в целом трах для меня не был чем-то таким, запредельно табуированным. Подумаешь, потыкает кто-то в меня своей волшебной палочкой, или я в кого потыкаю — от меня не убудет. Никаких моральных терзаний по этому поводу я не испытывал, и относился к такому сексу как к очередной подработке. Ну и ясно, что с таким мировоззрением мне рано или поздно предложили бы перейти на профессиональную основу. Так и случилось, и начал я в возрасте тридцати двух лет свою карьеру ночного мотылька в уютном заведении «Лунная дорожка». Ну вообще-то я туда устраивался танцором, и поначалу не знал, что это место, где тело не только показывают, но и сдают в кратковременную аренду.

Честно говоря, тридцать два — это для карьеры шлюхи, даже эльфийской, немало. Раньше я не задумывался над завтрашним днем, жил, как боги пошлют, но когда встретил тридесятую зиму, то вдруг понял, что симпатичная мордашка и упругая попка — дело бренное, быстро проходящее, и старый больной эльф будет никому-никому не нужен, ни мимолетным своим увлечениям, ни тем более потенциальным работодателям. Перспектива окончить свои дни попрошайкой в сточной канаве меня откровенно пугала. Но начинать учиться какому-то ремеслу в этом возрасте уже поздновато, ни один мастер такого ученика не возьмет. Да и нет у меня особых талантов к чему-то, кроме танцев. Так что когда очередная жаждущая внимания госпожа предложила замолвить за меня словечко в неплохом заведении, я, подумав, согласился. Прекрасно, впрочем, понимая, что особых успехов мне там не добиться.

Выгляжу я в свои тридцать с хвостиком неплохо. Гибкий и стройный, без лишнего жирка, но и не костлявый. Все еще гладкая кожа. Волосы все такие же льняные, без проблесков седины. И тем не менее, видно, что я не юноша. И конкурировать ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх