Охота за куропатками. 02. Практикант

Страница: 1 из 7

Охота за куропатками во сне и наяву

Часть 1-я. Поронайское аллегро.

2. Практикант.

Признания его самого.

«Действительно, на кухне у Ани и Шуры всё так и было. Я забавлял их разговорами в ожидании Славы и Ивана, но, не дождавшись их, уговорил милых хозяек не выгонять меня в непогоду, оставив на ночь. Договорились, что они пустят меня к себе в спальню, постелив мне там на полу. Войдя вслед за ними в их комнату, я увидел справа от двери одну железную кровать, углом к ней, у стены напротив двери — другую, точь-в-точь такую же, слева — платяной шкаф, а далее — окно и столик перед ним. Окинув быстрым взглядом всю эту обстановку, говорю:

 — Постелить на полу, конечно, можно. Но стоит ли? Представьте себе: то к одной из вас, то к другой в темноте под одеяло лезет моя любопытная рука; одна из вас, если и станет сопротивляется, то тихо, без лишних слов, а другая — наоборот, с криком и руганью, и думает при этом — а почему там никакого шума не слышно, что это может означать? Так что и тут без подозрений не обойтись.

 — А ты руки свои не суй, куда не следует! — отрезает Аня.

 — Хорошо, не буду. Можешь спать спокойно. Но ведь не сможешь, будешь беспокойно ворочаться и думать: а как там у Шуры, не слиш-ком ли подозрительно тихо? Лучшим вариантом при данных обстоятельствах, я уверен, будет такой: ставим кровати вместе, одна впритык к другой, кладём поверх матрасов одно большое одеяло, стелем простынь сверху и ложимся — вы с краю, а я в серёдке. Взаимный контроль за моим благонравием обеспечен. Можно даже свет не гасить. И в таком положении продолжим нашу милую беседу.

 — А что, Ань, может сделаем так? — спрашивает Шура и обращается ко мне: — Будешь смирно себя вести?

 — Обещаю ничего такого поперёк вашей воли не делать.

 — Ну тогда давай, помогай нам двигать кровати, — приказывает Аня. — Не эту к этой, а обе на середину комнаты... Чтобы можно было в случае чего соскочить... Где у нас, Шур, толстое одеяло? Доставай и стели. Хорошо... А теперь, практикант, иди на кухню, подожди там, пока мы не разденемся и не ляжем.

 — Слушаюсь и повинуюсь! — не скрывая своей радости говорю я и выхожу, прикрывая за собой дверь.

За нею слышатся хихиканье, громкий и возбуждённый шёпот, из коего можно понять, что Аня продолжает упрекать свою подругу в безрассудности и ни в коем случае не желает снимать с себя одежду.

 — Что ж ты, и чулки даже не снимешь?

 — Чулки, пожалуй, сниму, а вот бюстгальтер надену!

 — Свет будем гасить?

 — Пусть войдёт сперва, сам и погасит. Входи, практикант!

Я вхожу и вижу, что обе дамы уже лежат, до подбородков закутавшись в одеяла.

 — Костюмчик можешь повесить в шкаф, остальное развесь, где сможешь. Особенно-то не разоблачайся, одеяльце для тебя оставили лёгкое, замёрзнешь.

 — С вами, такими горячими, и замёрзнуть? — говорю я, снимая бо-тинки.

Затем наступает очередь пиджака, брюк и галстука. Открываю дверцу шкафа, достаю оттуда свободную вешалку, нанизываю в неё брюки, сверху набрасываю галстук и пиджак и убираю всё это обратно в шкаф. Расстёгиваю и снимаю рубашку.

 — Повесь её на спинку стула, — подсказывает Шура, протянув в этом направлении высунутую из-под одеяла голую руку.

 — Спасибо, я так и сделаю.

Стул стоит рядом со столом у окна. Я сажусь на него и стаскиваю с ног носки, искоса посматривая на лежащих дам. Глаза у той и другой, вроде бы закрыты, а голая рука Шуры остаётся лежать поверх одеяла. Вот и майка снята и повешена поверх рубашки. Снимать ли трусы?

 — Ой! — неожиданно громко и пронзительно вскрикиваю я.

Обе дамы испуганно открывают глаза и уставляются на меня, стоящего перед ними абсолютно голым. А я весело продолжаю:

 — Простите, резинка от трусов лопнула, и они упали.

 — Вот ненормальный! Разве можно так пугать? — в один голос заговаривают они, невольно взирая на моё мужское естество, хотя и не восставшее, но сильно набухшее. — Мы-то подумали, что что-нибудь плохое случилось...

 — Ничего плохого уже с нами не будет... Обещаю... Можете успокоиться... Правильно, очи сомкнуты и можно предаться хорошим мыслям... О чём интересно они?

Всё ещё стоя рядом с кроватью, я беру выпростанную из-под одеяла руку Шуры и тихонько прикладываю к низу своего живота

 — Ой! — вскрикивает та и, резко выдернув руку, прячет её под одея-ло.

 — Что ещё? — Аня резко садится, невольно обнажив голые руки и плечи, но, увидев, что Шура укутана одеялом с головой, а я перелезаю через неё на отведённое мне место, ложится обратно и тоже натягивает на голову своё одеяло, ворча: — Спать, видно, так сегодня и не дадут. А кто свет выключать будет?

 — А надо ли? — спрашиваю я, устраиваясь под лёгким одеялом между ними и ворочаясь с бока на бок.

 — Я выключу, — с готовностью предлагает Шура, удивительно быстро для её комплекции вскакивает и делает два шага к выключателю у двери.

Свет гаснет, а она возвращается и ложится. Почувствовав у себя под лопатками мою руку, заворочалась, вытащила её из под себя, но так как та упорно не хочет возвращаться в исходное положение, позволяет ей, наконец, остаться у себя на груди.

 — Спи! — в полголоса говорит она мне.

 — Сплю, — соглашаюсь я.

И, повернувшись к ней, меняю положение своих рук: правую снимаю с её груди и кладу под голову, а левую водружаю к ней на грудь. Губы же прислоняю к мочкам уха, затем покрываю поцелуями шею, щёки, глаза. Уста наши сливаются. Левая ладонь моя опять покрывает одно из полушарий под рубашкой, пальцы сжимают один сосок, потом другой.

 — Можно я их поцелую? — шепотом, склонившись к её уху, спраши-вает я.

Так как ответа не последовало, я чуточку приподнимаюсь на локте, опускаю лямки её рубашки с плеч, освобождая таким образом оба предмета своего интереса, и, склонившись над ними, начинаю то один их них, то другой осторожно теребить зубами и посасывать. Левая моя рука некоторое время продолжает помогать мне в этом, но потом скользит вниз, пальцы делают несколько вращательных движений вокруг пупка, спускаются ещё ниже, пробегают по внешней и внутренней сторонам бёдер, и, перебирая ткань, подтягивают кверху подол. Чуть приподняв колени, она позволяет мне успешно завершить эту операцию. И вот уже моя ладонь касается её промежности, нащупывает нечто мягкое и уже влажное, кончик указательного пальца проникает дальше, двигается там взад и вперёд и вскоре становится совсем мокрым. Ягодицы и бёдра Шуры подрагивают в такт этому лёгкому движению. Дыхание её становится шумным.

 — Да, с вами поспишь! — это опять подаёт голос Аня.

Я резко поворачиваюсь на левый бок, то есть лицом к ней. Глаза мои уже успели привыкнуть к темноте, и мне видно, что она сидит, поджимая к подбородку колени. Я протягиваю к ней, вернее к её голеням, руки, но она, резко отбросив их, говорит:

 — Не лезь! Чего тебе неймётся? Лучше расскажи, что там, в ресто-ране, с тобой ещё приключилось».

 — И я тебе говорю: Не лезь! Чего тебе неймётся? — повторяет Нина. — Рассказывай, но без рук. Итак, речь пошла о ресторане.

 — Да, о ресторане, — продолжает Женя, покидая Нину и перемес-тившись на диван, где лежит Лена.

«Но прежде чем продолжить свой рассказ, я поворачиваюсь на спину и тоже присаживаюсь, но так, что правая моя рука снова воз-вращается к грудям Шуры, а левая демонстративно остаётся рядом со щиколоткой правой ноги Ани, чуть-чуть касаясь её.

 — За соседним столом сидели ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх