Охота за куропатками. 02. Практикант

Страница: 4 из 7

окну, приоткрывает занавески и говорит визитёрам:

 — Чего расшумелись?... Всю ночь вас прождали и только что спать легли. Дайте, изверги, отдохнуть. И соседей не будите. Уходите!

И, снова задёрнув занавески, торжественно поворачивается к нам:

 — Ну, как я их отшила?

Я тоже вскакиваю на пол, делаю шаг к ней, беру её за оголённые плечи, тычусь лицом в грудь и говорю:

 — Ну вы, мадам, даёте... У меня чуть было всё не отвалилось, так я испугался вашего прыжка к окну.

 — У тебя, милый мой, как я имела возможность убедиться, всё отвалилось ещё до этого. Так что не надо на меня валить.

Она освобождается от моих объятий, поправляет на себе рубашку и идёт к своему месту на постели.

 — Ты лучше скажи нам, что мы теперь будем делать? Они наверняка теперь не уйдут, сядут на крыльце и будут ждать.

 — Пусть ждут. А мы продолжим своё дело.

 — Продолжим? В таком состоянии как ты? Не смеши!

 — Меня тоже всю трясёт, — признаётся Шура.

 — Ну что ж, — говорю я, также возвращаясь на кровать и усаживаясь в ногах у дам в той же позе, что и несколько минут назад. — Предлагаю вам, неверующие христианки, укрепиться духом и последовать примеру тех, о ком в «Откровении» святого Иоанна Богослова сказано, что «внутри они исполнены очей; и ни днём, ни ночью не имеют покоя, взывая: «Свят, свят, свят господь бог вседержитель, который был, есть и грядёт». Поняли? Был, есть и грядёт!

 — Мудрёно судачишь, пострелёнок... — останавливает поток моего красноречия Аня и не без злорадства продолжает: — Что был, виде-ла... Что есть, не угляжу... Что грядёт, не уверена...

 — Лучше закончи свой рассказ, — просит Шура.

 — Ах, да... Так на чём вы меня прервали?

 — Я спросила тебя, не еврей ли ты, — напоминает Аня.

 — Ну и что? Ах, да, вспомнил. Я подумал, что они принимают меня за еврея. И дабы доказать им, что это не так, говорю, что моя мать крестьянка Тульской губернии, имея в виду опять-таки, что крестьянине не могли быть у нас евреями. И что же я слышу в ответ? ″ Эх, молодой человек, плохо вас подготовили к командировке в СССР. У нас давно уже, лет тридцать, как не губернское, а областное деление! ″ Я чуть было не задохнулся от негодования: ″ А мать моя родилась полвека назад, когда было ещё губернское деление! ″. И тут только мне в голову приходит, что вовсе не за еврея они меня принимают, а за иностранца, может быть, даже за шпиона. Что же делать? Мне бы следовало на том этот разговор глухих закончить и вернуться к своему столу, тем более что официантка уже принесла туда жаркое. Но мозги мои так затуманились, что я не нашёл ничего более умного, как вытащить из кармана своё удостоверение и показать им, мало того, позволить взять его у меня из рук и рассмотреть. И что же? Я полагал, что они, убедившись, что я советский гражданин, в лучшем случае отстанут от меня, а в худшем выместят своё разочарование на моей фи-зиономии. А они, передавая удостоверение из рук в руки, только удивлённо махали головами и говорили: ″ Ну надо же! Как настоящее! ″ Я пытался вернуть свои корочки. Но у меня это не получалось. Наконец, одна из дам, жгучая брюнетка лет сорока, а может и больше, вернула мне его, прошептав на ухо: ″ Прошу вас, спуститесь на минутку вниз″. И, встав из-за стола, направилась к лестнице, ведущей на первый этаж. Я возвращаюсь к своему столу и принимаюсь за еду. Мясо оказалось столь хорошо приготовленным, что я его слопал за пару минут, после чего, не видя, чтобы пригласившая меня вниз дама вернулась, решил пойти вслед за ней, выяснить, чего ей надо. Когда я спустился в холл первого этажа, то увидел её, выходящую из женского туалета. Она молча поманила меня к себе и, когда я подошёл, взяла за руку и завела обратно в эту самую туалетную комнату. Закрыв дверь на задвижку, дама поворачивается ко мне, обнимает, целует, говорит какие-то ласкательно-уменьшительные словечки, неожиданно расстёгивает ширинку моих брюк и, с некоторым усилием вынув оттуда мои причиндалы, присаживается на корточки, целует головку, потом начинает лизать её и, наконец, заглатывает...

 — Вот блядь старая! — не удерживается от комментария Аня, в то же время послушно отдавая свою руку в моё распоряжение и наглядно убеждаясь в том, как под её пальцами восстаёт моя плоть.

 — Ты вот её ругаешь, а я, несмотря на то, что она действительно показалась мне староватой и страшноватой, испытал такое острое наслаждение, когда, взяв её за уши, стал энергично помогать ей, что очень скоро почувствовал наступление экстаза и кончил ей прямо в глотку...

 — И что потом? — проявляет любопытство Шура, причём не только словесно...

Обнаружив, что рука Ани её уже опередила, она довольствуется лёгким потряхиванием мошонки.

 — Что потом? Она не сразу меня освободила, некоторое время продолжая делать глотательные движения. Потом тщательно вылизала и, подняв к верху лицо, спросила: ″ Ну как, молодой человек, вы довольны? ″. Я искренне кивнул головой и сказал: ″ Спасибо″. ″ Тогда, — продолжала она поднимаясь с корточек, — может быть, вы не побрезгуете в знак благодарности поцеловать меня? ″ И я, признаюсь, это сделал. Именно в знак благодарности.

 — Поцеловал эту сучку в поганую пасть?

Возмущённая Аня садится, наклонившись ко мне, чтобы лучше видеть выражение моего лица, но инструмент мой тем не менее из ладони не выпускает, только крепко, до боли сжав его.

 — А что ты при этом почувствовал, когда целовал её? — продолжает любопытствовать Шура.

 — Какой-то горько-солоноватый привкус.

 — Противно было?

 — Не сказал бы, просто непривычно.

 — А что было дальше?

 — Подойдя к зеркалу, она стала доставать из сумочки пудру и губ-ную помаду, а мне говорит: ″ Спасибо и вам″. И после некоторого колебания продолжает: ″ Если вы, молодой человек, согласны, что у нас довольно неплохо получилось, может продолжим?... Я готова подождать вас в условленном месте около ресторана″ Предложение было неожиданным... ″ Вы одна в этой компании? ″ — спрашиваю я. Она отвечает: ″ Нет, с мужем. Но наверх я к нему подниматься не стану... ″ Озадаченный складывающейся ситуацией, я продолжаю интересоваться: ″ И куда мы пойдём? ″ Она смеётся: ″ Да никуда, где-нибудь пристроимся, найдём укромное местечко! Хорошо? ″ И тогда мне пришлось раскрыть свои карты, поведав ей о своей договорённости с официанткой... На этом мы и расстались.

 — И после этого ты посмел явиться к нам и лезть с поцелуями и грязными домогательствами? — продолжает негодовать Аня. — Какая же ты паскуда! И нас чёрти чем заставляешь заниматься!

Обеими руками (в том числе той, что только что была занята поощрением моей похоти) она вцепляется мне в плечи, трясёт их.

 — Да ты что, дурочка, взъелась на меня? Что случилось особенного? Минет, — так называется эта французская любовь брать пенис за щеку и сосать, — известен с древности; детальное его описание содержится в «Кама-сутре»

 — Да пошёл ты со своей «Кама-сутрой»!

Аня встаёт с кровати, подбирает трусики и лифчик и отправляется на кухню.

 — А что такое, эта «Кама-сутра»? — воспользовавшись моментом и завладев своей ладонью уже всеми моими причиндалами, спрашивает Шура.

 — Это священная книга индийцев, составленная полтора тысячелетия до нас. В ней содержатся наставления о половом акте, о молодых женщинах, об отношениях супругов, о чужой жене, о жрицах любви, о ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх