Аллея красных роз

Страница: 1 из 2

Аллея красных роз

Мы с Наташей не виделись лет сто. Казалось, только вчера она бегала на пятках по квартире в полуспущенных колготках, а сегодня ей исполнилось 26, она четыре года как переехала в Москву и работала автором песен у различных модных групп.

Я уехал из родительского дома в 16, поступил в МГИМО. Меня влекло светлое будущее, я даже не скучал по родне, по Наташке, которая плакала, когда я уезжал, ревела навзрыд, а я только улыбался, запрыгивая на подножку поезда. Я был счастлив, меня ждала столица и свобода. Я обещал вернуться... И соврал. Я ни разу не приезжал домой. Да что там, когда она переехала в Москву, я ни разу её не навестил. Только звонил поздравить с днём рожденья.

Сам я от переводчика в маленькой компании вырос до большого издательства, и хватало мне не только на хлеб, но и масло с икрой, и прочие сопутствующие блюда.

И вдруг, она мне позвонила.

 — Вадимка, здравствуй, старый ты негодяй! — зазвенел в трубке её радостный голос.

 — Таша! Как я счастлив тебя слышать! — я подскочил на диване: я действительно был на седьмом небе, у меня даже засосало под ложечкой.

 — Короче, братец, я с мужем поругалась, мне надо выпить. Подъезжай к «Пирамиде» через час.

 — О'кей...

 — Ты — моя ласточка! Чмок! Ах, да, шестой столик. Я заказала. До встречи!

Когда она появилась в светлом, богато убранном зале, у меня перехватило дыхание. Я, конечно, понимал, что передо мной предстанет не девочка 12-ти лет в ситцевом платье со сбитыми коленками, но к такому, всё же, не был готов.

Белоснежная, в длинном облегающем платье цвета крови, огненно — рыжая, она была похожа на ангела. Лёгкой походкой состоявшейся обеспеченной женщины, небрежно отряхивая от холодных снежных искр кроличий полушубок, она приблизилась к столику, широко улыбаясь, вызывая общее оцепенение у мужской половины зала, которые, несомненно, люто возненавидели меня тут же. Я мог бы встать и заявить во всеуслышание, что я всего лишь её брат, но, чёрт возьми, мне льстила их зависть.

Наташа обняла меня свободной рукой так, что я прижался на миг к ложбинке между грудью и плечом.

 — Привет, Вадим Александрович, — хихикнула она, усаживаясь напротив.

 — И тебе здравствуй, Наталья Александровна, — фыркнул я, с удовольствием её рассматривая.

Воистину, моя сестрёнка превратилась в обворожительную женщину. В ней, как в Чеховском идеале, всё было прекрасно, от взгляда зелёных глаз до элегантных движений тонких рук в увесистых кольцах.

 — Как живёшь?

Я поднёс зажигалку к её ароматной сигарете: курила она только через длинный мундштук. Это я знал из пафосных дорогих журналов, которые бились на смерть, лишь бы получить разрешение напечатать её фотографию.

Таша тряхнула крутой химической завивкой и усмехнулась.

 — Как жид при третьем рейхе, — сказала она и поморщилась. — Батрачу, вкалываю в спортзале, попутно контролирую ремонт в квартире, езжу по студиям всех этих полурэперов, по сто раз объясняю им, что не хочу с ними дёрнуть и уж тем более не кайфую от их попыток меня полапать... Прелесть, правда?

 — А что Таир?

 — О, продюсирует очередную попку. Ахиллесов труд! Целыми днями по магазинам, примерочным, барам... Ему идёт диета на Курвуазье — к ночи лыка не вяжет и не пристаёт ко мне со своей восточной любовью, — она изогнула бровь и улыбнулась широко — широко, радостно и саркастически. Я вспомнил, что в 11 лет ей поставили скобки, чего она очень стеснялась. Теперь не знаю, кто делал ей алмазное напыление, но зубки выглядели на миллион долларов.

 — Н-ну? А ты как?

 — Перевожу помаленьку, — улыбнулся я. — Покупаю мебель в квартиру. Всё банально.

 — Да, банальность губит людей, — вздохнула она, нахмурилась и крикнула. — Гарсон! А почему бокал мой пуст?!

 — Ташка, ты чего? — тихонько фыркнул я. — Тут так не принято.

 — Да что ты говоришь? — скривилась моя очаровательная язвочка.

К нашему столику быстро подскочил элегантный от ушей до ботинок официант. Я уже готовился выслушать замечание, когда она подала ему руку. Мужчина, разомлев, поцеловал её.

 — Госпожа Трубицкая, — с должным уважением проговорил он. — Как я рад вас видеть. Что вам подать?

 — Алексей, будьте добры текилы. Бутылку и две стопки. Лимон, соль, всё как обычно. Кстати, знакомьтесь, мой старший брат, Вадим.

 — Моё почтение, — он поклонился мне. — Сию минуту.

Он убежал выполнять заказ.

 — Госпожа Трубецкая? — я вскинул брови.

Наташа таинственно прикрыла глаза, оттянув пальчиком тонкую цепочку на шее.

 — Хозяин мой друг, — улыбнулась она. — Есть свои прелести в богатстве и популярности. Хотя, я ведь боец невидимого фронта. Все слушают мои стихи, но никто в лицо меня не знает. Тебя, кстати, тоже.

 — О, не переживай так, — хмыкнул я. К опыту и лоску я приобрёл ещё и цинизм.

 — И не думала, братик. Всё равно, песни — полный отстой. Ты погляди, что писать приходится, — она достала из сумочки листок и протянула мне.

Я пробежал глазами написанное. У неё был по-детски милый почерк: круглые буковки плясали и махали хвостиками.

 — Кто обманывал нас с момента зачатия,

Заставлял жрать, спать и ходить на занятия,

Которые, в сущности, ничему не учат,

Они лишь сплотили нас в безумные кучи

Одиноких уродцев, желающих знать,

А потом жрать, спать, срать и снова жрать...

Я кашлянул.

 — Таша, но это же... по-моему, здорово, — искренне сказал я, поразившись злобе и хлёсткости, как удар кнутом, рифмы и слов.

Она выпустила дым.

 — По правде, это было написано от души. Но подходит такая порнография взбешённому рэперу, которому продали бутор вместо травы. А я взрослая женщина.

Она перестала улыбаться, и мне стали заметны морщинки в уголках глаз и губ под макияжем. Видимо, она долго училась натягивать беспечную улыбку на лицо. Законы шоубизнеса. Мне, почему-то, стало невыносимо грустно.

 — Ты говорила, у тебя проблемы, — как можно осторожнее сказал я.

 — Нет. Я сказала, что поссорилась с мужем и хочу выпить... Спасибо, Алексей. Вадим, поухаживай за сестрой.

Я разлил текилу. Таша деловито насыпала на руку соль.

 — Ну, братец, за всех, кто счастлив в браке, — она слизнула её и махнула в себя стопку.

 — Так, что у вас случилось? — я поморщился. Никогда не любил это пойло.

 — Всё банально. Он мне изменил — я взбесилась, — рассмеялась она.

 — Он что?!

 — Не кипятись. С кем не бывает.

 — Подожди, так, ты что, собираешься его простить? — мои брови, видимо, подскочили так высоко, что Наташа поперхнулась.

 — Вадимка, что такое? Держи себя в руках, ради Христа, — смеялась она, закрывая рот изящной ладонью. — Или в тебе запоздало проснулись родственные чувства и ты, как старший брат, решил вступиться за сестрёнку? Смотрю, в глазах горит желание немедля броситься и морду бить злодею? Не стоит, братик, ведь, грустить я долго не умею. Сейчас бокалы опустеют, грусть уйдёт, фантазия нас в сумрак снежной ночи унесёт... и ноющая боль пройдёт, отпустит сердце. Вам скажут: вечная любовь — не верьте, — она нахмурилась и фыркнула. — Вот бред. Извини.

 — Это ты сейчас придумала?

 — Нет. Домашняя заготовка. Как в КВНе. Наливай, давай!

Я повиновался.

 — Теперь понятно, почему ты так много зарабатываешь,...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх