Стюардессы, хозяйки неба

Страница: 1 из 2

 — Саш, надо слетать в Сольмецк. — сказала моя жена, стерва, красавица и бизнес-волчица. Ну, а я — так на подхвате. Жиголо практически. Должность моя звучит как-то так: зам. мл. менеджера по второстепенным вопросам, и зарплата — тыща баксов. Но на моих плечах вся фирма и держится. Наполовину. Наполовину — на моей умнице и красавице. Остальные — планктон, дармоеды и прочие долбоебы.

Ну, надо, так надо. Ноут, смена белья, пара белых сорочек, краткое руководство от жены. Лечу разгонять местных лохотронщиков.

Лететь жутко далеко. Казахстан. Это вам не хрен собачий. Зато все по высшему разряду — в салоне только пять рядов кресел, по два с каждой стороны прохода. Народа совсем мало — 6 человек со мной. Все сразу забились по своим углам, сразу видно — крутые бизнесмены.

Да и хрен с ними. Все мое внимание обращено к двум стюардессам. Две изумительного вида казашки. В потрясающей голубой форме. На головах — крохотные пилотки. Коротенькие пиджаки, еще более коротенькие узкие юбки. Под пиджаками — белые блузки под горло с вертикальным разрезом. А там, мама дорогая, такие аппетитные мячики виднеются. Манят... Ох... Синие туфли на неимоверных платформах и каблуках...

Разные. Одна по виду серьезная, волосы прямые. Глянула, как заморозила. Глаза черные, непроницаемые, суровые. Дежурная белоснежная улыбка при таких глазках пропадает, как солнце за грозовой тучей. Из тех, кто бросает мужчине вызов своей холодностью. «Зилика» на бейджике. Вторая — улыбчивая, доброжелательная, волосы упрямо вьются. Из тех, кого мужчине сразу хочется защищать, оберегать и прятать от других мужчин за стенами гарема. «Сабира» на бейджике.

В общем сердце забилось о ширинку, слюнки потекли, глаза неумолимо притягиваются то к одной, то ко второй. Их стройные фигурки раздражают и манят, словно запах шашлыка голодного. Обладаю взглядом то одной, то второй. И не могу наобладаться.

Поздний ужин на высоте 10 тыс. м. Никаких тележек, каждому поднос лично. Зря! Рискую показаться хамом. От ножек не оторваться, никакие правила поведения не заставят оторваться. Зилика рядом. Колготок на смуглых ножках нет. Рука сама тянется. Такая ли у нее бархатистая, нежная, гладкая кожа, как кажется? Мы, мужчины существа недоверчивые — все надо попробовать на ощупь.

Ох, твою мать! Холодный взгляд, как спица в желудок. Малыш, начавший поднимать голову, импотентно увял. Пока она не наклонилась поставить поднос. Бля буду, на ней нет лифчика! Я все разглядел! Щелочка узкая, но там, внутри, такое! Грудки правильные, темнеющие округлости манят таинственностью. Соски в профиль крупные, за такие ухватить разок, и можно умирать со спокойной совестью! А колышутся-то умопомрачительные в такт движениям рук, расставляющих еду...

Зилика глянула, улыбнулась понимающе. Тонко так, одними уголками губ. И пошла по проходу.

Выдохнул. Кажется, я все это время и не дышал! Стерва. Все поняла, оценила реакцию. И все. Большой красный знак «STOP».

Поковырял лениво вилкой в жарком. Кусок в горло не лезет. Как тут что-то есть, когда в штанах тесно, а перед глазами виденье аппетитных выпуклостей?

Да еще Сабира. Туда же — подносы собирает. Сверкает. Зубками. Глазками. Ножками... О, нет, и эта без лифчика! В смутной полутьме разреза — близняшки предыдущих. Мобилизуюсь. Руками не трогать! Не хватало еще скандала. И задание сорву, и от жены достанется...

Я — овощ! Какое мне дело до округлостей? До аппетитных, нежных мягких, упругих, податливых округлостей... Нет, так дело не пойдет!

Надо выпить!

Оглядываюсь. Все спутники — под пледами. Дрыхнут. Я один такой маньяк? Аж яйца распухли. А эти спят. Завидую. И компашку не с кем составить.

Как назло, с собой ничего нет. Супруга приучила к хорошим коньякам. Да и сам распробовал. Теперь ниже Х. О. ничего не радует. Презираю «вискичников». Все как у людей. Ну, иногда и водовки можно, или пивка в компашке. Хотя последние годы не надираюсь — как-то резко надоело состояние. Так что, только для настроения. Но сейчас, пожалуй, все равно что и можно побольше.

Какое-то время размышляю, вызывать ли стюардесс. Желание увидеть красоток перевешивает. Даже с трудом вспоминаю цель, с которой собираюсь вызывать. Ах, да, выпить!

Кнопка не работает? Пять минут периодически надавливаю. Тишина. Занавеска не шелохнется. Хм, может оно и к лучшему. Пойду-ка личный контакт налажу. И найдется у казашек пару деньков выходных? Ставлю на Сабиру. Да и Зилику не мог я равнодушной оставить. Ну, не мог! Сабира или Зилика? Зилика или Сабира?

Одергиваю занавеску и замираю. Мои яйца в кулачке Сабиры! Больно! Боль течет в почки.

 — Эй-эй, полегче! Я тоже тебя люблю!

 — Заткнись и выполняй, что скажет Сабира.

Это Зилика. Стоит в уголке. В изящных пальчиках дымится сигарета. Взгляд такой же непроницаемый. И равнодушный. Словно ее подружка каждый день держит мужика за яйца так, что у него слезы на глаза наворачиваются. Или каждый рейс так? Что здесь вообще происходит?

Сабира веселится, в карих глазах — янтарные чертенята. Они, что, сумасшедшие? Торможу жутко. Позволяю уволочь себя в подсобку. За яйца.

Узкая кушетка, застеленная белой простыней. В решетку поддувает прохладный воздух. Маленькое радио играет «Дым над водой». Места хватает на всех. Почти. Не смотря на положение, с удовольствием прижимаюсь к груди Сабиры.

Сабира набрасывает на шею кожаный шнурок, быстро закрепляет его где-то за спиной. Тут уж пугаюсь всерьез. В наше время столько маньяков. А вдруг эти прелестные девушки едят человечину?

Ни хрена себе! Сабира бьет меня по морде. Сильно! Наотмашь. Аж в глазах потемнело.

 — Не дергайся! Будь мужчиной, раз уж попался. — улыбается ласково-ласково. — Глазки чуть не сломал? Вот теперь будешь отвечать!

Сбрасывает пиджачок. Сверкает почти неприкрытыми грудями под прозрачной блузкой. Впечатлен! Чувствуя, что совершаю глупость, позволяю стянуть руки за спиной.

 — Будешь себя хорошо вести, стяжку разрежем.

Это опять Зилика. Надменная, холодная.

Подмигиваю Сабире, киваю в сторону Зилики, делаю большие глаза и шепчу:

 — Она нам не помешает? Без ее взгляда я бы с тобой побарахтался. А так, знаешь, она так глядит, может даже и не получится ничего.

Получаю по морде снова. Вторая щека горит. Не успеваю насладиться (пощечина от женщины — гордость мужчины), как в мою грудь упирается изящная туфелька. Бьюсь затылком о переборку. Зилика прижимает меня ножкой. Каблучок впивается в грудь. Даже шишка на затылке перестает ныть. Восточная красотка спокойна и уверена, как гремучая змея. Даже в такой позе.

 — Заткнись уже, а то рот заклеим. И прошу побольше уважения. Ты сейчас вещь, кукла, которой мы решили попользоваться. Так что держи свое мнение при себе, как положено.

 — Ладно-ладно. Так бы сразу и сказали.

Про себя облегченно вздыхаю. Надеюсь, не убьют, только изнасилуют. Ну, давайте уж, так и быть, я вам отдамся!

Любуюсь тем, что у Зилики под юбкой. Шока уже нет, трусики на ней отсутствуют. Гладенькие половинки персика. Между ними только намек на половые губки, тонкая, более темная полоска.

Зилика убирает ножку с груди и наступает на яйца. Твою мать! Дергаюсь, пытаюсь согнуться. Петля впивается в горло. Хриплю, зажмурясь.

 — Бедненький, — Сабира гладит меня по голове. Веселушка, бля. — Но ведь согласись, все справедливо! Ну, отвечай!

 — Да, — хриплю, — все справедливо. Места разные сами показали, а потом я виноват.

 — Заткнись, — говорит Сабира почти ласково.

Зажмуриваюсь, ожидая еще дюлей. Но обе только хмыкают. Уф, пронесло. Даже наоборот. Рубашка расстегнута. Стягивают брюки. Лежу голый, связанный, побитый перед горячими красотками....

 Читать дальше →
Показать комментарии (2)

Последние рассказы автора

наверх