Повесть о Настоящем Мужике

Страница: 1 из 9

Евсей

Вошли немцы в село Малые Радуницы летом 41-го года без единого выстрела. Да и с кем тут было воевать? Восемь баб, одна старуха да пару ребятишек дошколят. Красная Армия защищать этот бывший хутор, а теперь колхоз, специализирующийся на производстве свиней с гордым наименованием «Путь к коммунизму» не собиралась.

Завоеватели быстренько закололи пару молодых свиней для своих нужд и, по-хозяйски оставив в целости хряка Борьку и нескольких свиноматок для развода, прошествовали дальше. А в селе осталась хозкоманда, набранная из военнопленных: три мужика лет за пятьдесят и Евсей Смоляков. Мужики были пьяницами и разгильдяями, каких свет не видывал, и поэтому командовать ими поставили справного мужика из семьи раскулаченных и высланных в Сибирь крестьян. Германское командование навесило ему лычку ефрейтора и поставило под его командование трех солдат для выполнения заданий по обеспечению доблестной немецкой армии продовольствием и фуражом. А базой для этого и был выбран свинопроизводственный колхоз.

Евсей мужик был хозяйственный, цепкий, бережливый, за что и оценило его командование. Для придания ему командирского вида был ему выдан парабеллум в блестящей кожаной кобуре. Единственно был Евсей очень охочь до женского полу. Но вот до этого никакого дела его командованию не было. Было ему 32 года от роду, высокий, плечистый с синими глазами и черными, как смоль волосами с волной на чубе. Ну, чем не мужик!

Анютка

Евсей шел по селу, представляя собой новую власть. И это ему очень нравилось. Одет он был в немецкую военную форму: кашкет, френч, галифе и яловые сапоги. На поясе кобура с пистолетом — власть! Шел он к сельсовету, с двери которого уже сбили наименование колхоза и выдрали со стены красный флажок, выцветший на солнце.

Зашедши в сельсовет, Евсей с неодобрением покачал головой, увидавши не сорванный кумачовый транспарант с лозунгом «Да здравствует товарищ Сталин!». Вставши на лавку, аккуратно сдернул транспарант, свернул его и бросил на стол: меловую надпись можно отстирать, а материя еще может на что-то и пригодится. И тут он услыхал какой-то звук за стенкой в соседней маленькой комнатке.

Открыв дверь Евсей увидал молодую девку, сидящую на топчанчике, накрытым каким-то рядном. Рядом стоял маленький столик и стул. На стену была навешена небольшая полка с фанерними дверцами.

«Ты что тут делаешь?» — строго спросил Евсей.

Девка испуганно дернулась увидав его форму и полушепотом выдавила из себя:

«Я тут живу».

«А чего вдруг — тут?» — удивленно спросил Евсей.

«А чего это Вы меня расспрашиваете?» — вдруг зло ответила девка.

«А потому, как я теперь тут новая власть!» — развалившись на стуле ответил Евсей.

«Фашист!» — закричала вдруг девка.

«Я то — нет», ответил Евсей, «А вот ты, наверное, коммунистка?!».

«Нет, пока только — комсомолка!» — выкрикнула девка.

«А может у тебя и документ какой есть?», хитро прищурившись, спросил Евсей.

«Есть!!!», крикнула девка, и вскочив вынула из шкафчика картонную книжечку.

«Э, да ты идейный враг нового порядка, может тебя для какой вредной деятельности тут оставили?» ухмыльнулся Евсей. Вырвал книжечку, швырнул ее на стол и строго сказал:

«Да тебя обыскать надо!».

И он, не смотря на сопротивление девки, скрутил ей спереди руки крепкой бечевой, всегда имевшейся в его кармане. Скрутив кисти рук, он повалил девку на топчан и затем прикрутил их, завернув девке за голову к верхней поперечной доске топчана. После чего сел рядом с ней.

Теперь девка лежала перед ним на топчане и никуда рыпнуться уже не могла.

«Так, и что у нас тут?», строго спросил Евсей, расстегивая на девке ситцевую кофточку. Под кофтенкой ничего по летней жаре не оказалось. И Евсей с удовольствием облапил небольшую грудь, по-хозяйски провел рукой до пупка, погладил бока. Девка ему нравилась: не толстушка, но и не худышка, грудки небольшие, но полненькие.

«Что вы делаете, так нельзя!», уже хнычущим голосом пролепетала девка.

«Городская недотрога», подумал Евсей, а вслух сказал сердитым голосом:

«А может ты тут чего запрятала?!», и задрал девке подол юбки до пупа, завернув край подола за поясок юбки, чтобы она далее его действиям не мешала.

На ней были белые ситцевые трусики типа трико. Евсей, не рассусоливая далее, сдернул трусы до колен. Девка забилась, но руки были прикручены к топчану крепко, и она смогла только положить ногу на ногу, пытаясь закрыть промежность ногой.

«Так и знал, что ты там что-то прячешь!», с ехидной улыбкой сказал Евсей.

Затем встал с топчана и сдернул с нее трусы полностью. Девка покраснела лицом и отвернула его в сторону. Евсей тем временем разделся, повесил аккуратно френч и галифе на стул, затем снял нательную рубаху и кальсоны. Для полного порядка подошел к двери и накинул крюк на скобу, чтобы никто не помешал его делу. Затем подошел к девке, отвел одну ее ногу в сторону и уселся на топчан между ее ног, так, что одна ее нога была у него за спиной, а вторую согнутую в колене он держал рукой за ляжку.

Девка наконец поняла, что от нее хотят. Губы ее задергались, и она жалобным шепотом попросила:

«Не надо, я еще девушка!».

Евсей поглядел ей в глаза, погладил ляжку и сказал:

«Ну, так и что, пора, значит, бабой становится».

Девка вдруг заплакала, не в голос, а так, слезы только полились.

«Да, а если меня потом замуж никто не возьмет?»

«Тю, дура!» усмехнулся Евсей, «Да после войны тут нигде девок не будет: или немцы снасилят или красные, если вернутся!»

Он раздвинул пошире ей ноги и начал гладить промежность, развел лепестки нижних губ в стороны и погладил низ лобка, где знал — у женщин самое чувствительное место. Девка поняла, что всё это неизбежно и перестала хныкать и дергаться. Просто лежала, закрыв глаза. Евсей заметил, что из-под ее попки выглядывает край подола, который спереди был завернут.

«А, черт, ведь кровью попачкаю, а может у девки юбка то всего одна!», подумал Евсей, «А если не юбку, так постель — непорядок».

Он отпустил ее ноги, встал с постели и достал из френча большой носовой платок. Девка удивленно открыла глаза и глядела, что он собрался делать.

«Подстелить надо, а то кровью попачкаешься», и тут девка увидела его член, вставший в ожидании скорого применения.

«Боже, какой он у тебя огромный», перепугано прошептала девка.

Да орган у Евсея был силен и красив: сантиметров 18 длинной и где-то до шести толщиной в головке.

«Да он во мне не поместится, ты меня всю порвешь», испугалась девка.

«Не было еще такого случая, чтоб от х*я да пи*да лопалась», хохотнул Евсей, «Это тебе не рожать. Вот когда рожают, это да, бывает!».

Евсей подошел к девке взял ее за ноги, положил ее колени к себе на плечи и оторвав ее таз от топчана, подложил под него платок, сложив его вдвое. Потом стал на колени на топчане между ног девки и намочив слюной головку члена стал потихоньку проталкивать его между половых губ во влагалище. Девка, выкатив глаза, смотрела на него, пока еще ничего страшного не ощущая. Но тут Евсей почувствовал, что уперся в девичью преграду.

«Ну, чё, взлохматим пи*денку!», выпалил он свою любимую присказку. И резко двинул тазом, вгоняя член на максимальную глубину. После этого он упал на локти и навис над девкой.

У девки вырвался писк раненого зайца. Но Евсей уже смело и напористо шуровал в девичьем влагалище разметав на лоскуты девственную плеву. Девка при каждом его резком толчке вскрикивала. У Евсея уже пять дней не было женщины, и он довольно быстро почувствовал пульсацию в головке члена и, вот, наконец, тело взорвалось вспышкой оргазма. Евсей сделал еще несколько резких толчков, вгоняя девке свое семя, после, отдыхая, навалился на девку всем телом.

«Тебя как зовут, то?»

«Анюта».

«Ну, вот и познакомились, а меня — ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (2)
наверх