Повесть о Настоящем Мужике

Страница: 3 из 9

Лица раскраснелись. Настасья уже откровенно прижималась к Евсею.

«Ну, после обеда неплохо бы и отдохнуть!», сказал Евсей.

«Сюда-сюда, пожалуйте, в спаленку». Настасья откинула рядно, закрывавшее вход в спальню. В спальне стояла гордость Настасьи — огромная двуспальная никелированная кровать, наследие бабки, фактически — приданое. Кровать была застелена таким же рядном, что и на двери. Настасья быстренько скинула всё с себя и нагишом шмыгнула под рядно.

«Да, ладно, чего ты там прячешься?», ухмыльнулся Евсей.

«Вылазь, а то мы там запаримся!».

Евсей разделся догола, сложил одежду на табурет, подошел к кровати и откинул рядно.

Настасья раскинулась на кровати, предлагая мужику свое крепко сбитое молодое тело. Приподнялась на локте. Полные груди заколыхались над белой простыней. Она обняла его свободной рукой, прильнула грудями и поцеловала в засос. Долго целовались. Наконец Евсей почувствовал на своем вставшем члене руку Настасьи.

«А мальчонка не войдет?», спросил Евсей, «Не люблю, когда мешают, особливо детишки».

«Да, нет. Он пока поест, потом, может, спать ляжет». Настасья отпустила член Евсея, опрокинулась на спину, обхватила его руками за плечи и потянула на себя.

«Ну, давай уже, давай, чего ждать!? Не томи!» жадно шептали бабьи губы.

Евсей привстал на коленях и локтях над бабой и стал прилаживаться, чтобы попасть членом туда, куда надо. Но тут Настасья сама схватила рукой за основание его вздыбившееся естество и сама впихнула в свою вульву. Евсей и прибаутку свою любимую сказануть не успел, как Настасья уже махала свом задом, прижимаясь лобком к нему изо всех сил. Она так соскучилась по мужской силе, что при каждом толчке внизу у нее всё хлюпало и чавкало.

Евсей удивился не на шутку такому напору: «Да, первый раз ощущаю, что не я, а меня е*ут!». И тут Настасья захрипела, застонала и по телу ее волнами пошли судороги. А Евсей почувствовал как мышцы влагалища начали хватать его член, сжимая, как в маленьких кулачках.

Настасья расслабилась и откинулась на кровать. Евсей же продолжал мощно работать своим поршнем.

«Послушай, Евсей, не кончай в меня, у меня муж — зверь. Вернется — убьет, если рожу от другого». Евсей остановился и даже вынул член из Настасьи от удивления.

«Ну, а куда мне кончить?». И тут Евсей вспомнил вокзальную шлюху, с которой он когда-то забавлялся.

«Ну, ладно, поцелуешь меня...», Евсей, ухватившись за спинку кровати, подтянулся к ее изголовью, Настасью же, нажав на ее плечи, сдвинул к своим ногам. Теперь его член торчал напротив лица женщины. И вдруг он почувствовал, как маленькая ладошка хлопнула его по заднице. Евсей обернулся — сзади, рядом с кроватью стоял Колька; «Дядька, дай еще сахалку!». Евсей ухмыльнулся: «Щас я твоей мамке дам сахарку, а потом тебе. Только если не будешь нам мешать. Пойди, поиграй во дворе — потом получишь сахарок». Колька убежал во двор.

«Ну, целуй!»

«Куда?», не поняла по деревенской простоте Настасья.

«Залупу возьми в рот и пососи!», сердито сказал Евсей.

Настасья покорно обхватила головку члена губами и начала её сосать. Евсей начал двигать бедрами, проникая все глубже и глубже в рот, а затем в горло своей новой полюбовницы. Настасья уже поперхнулась раз, два. Но тут Евсей захрипел: «Глотай!!!», и вогнал член на полную глубину...

С тех пор, у них с Анастасией так и повелось. И называли это они: «Дать сахарку».

Людмила

Людмила Васильевна Кожемякина была женщиной серьезной, с рабфаковским образованием и решительным отношением к жизни. Когда ей понравился молодой завхоз Семен, она, не церемонясь, женила его на себе. Когда этот же Семен на молодую фифу из финотдела, она такжезасмотрелся решительно порвала и разошлась с ним. Но молодой женский организм, привыкший к семейным постельным радостям, требовал своего. И тогда Людмила решила, что никаких мужчин в ее жизни больше не будет. Она ушла в работу, в общественную жизнь и загружала себя до седьмого пота, так, что возвращаясь поздно вечером домой, могла только упасть на кровать в комнате коммунальной квартиры, чтобы утром рано вскочить и снова впрягаться в эту жизнь.

Ее рвение не осталось незамеченным. Сначала ее выбрали комсоргом цеха, а потом рекомендовали в партию. И к началу войны она получила партбилет.

Война ничего не поменяла в ее жизни. Она лишь больше металась, загружала себя разными делами. И, когда всех мужчин уже забрали на фронт, и в городке была объявлена женская мобилизация, Людмила одной из первых пришла на сборный пункт.

Их собрали в истребительный отряд. Кого и что могли истребить эти девчонки, вооруженные охотничьими ружьями и мелкокалиберными винтовками из Осавиахима было непонятно. Но им под вечер дали задание выдвигаться на рубеж обороны. И выстроившись в колонну по четыре, 187 девчонок пошли выполнять свой долг перед Советской Родиной.

Однако, одеты они были в форму бойцов Красной Армии, а Людмила получив непонятно от кого звание комиссара отряда, даже успела нашить на рукав красную звезду — знак комиссарского отличия.

Три звена пикирующих немецких бомбардировщиков «Юнкерс-87», летевших бомбить железнодорожный узел за их городком заметили колонну советских войск. И командир летчиков отдал приказ одному из звеньев накрыть колонну бомбами и добить оставшихся из пулеметов.

Девчонки шли строем, громко напевая песню про советских танкистов. И когда три бомбардировщика вывалили на колонну свой смертоносный груз, никто даже не успел ни упасть, ни присесть. 182 женских и девичьих тела были в момент искромсаны, разорваны на куски или изранены до смерти.

Две из тех, кто был в голове колонны и три в хвосте бросились бежать от этого кошмара неведомо куда — лишь бы подальше.

Самолеты зашли на второй круг, и ударили по бегущим из пулеметов.

Наверное, Людмилу защитил Ангел хранитель, или везучей она была, но осталась живой она из отряда одна, хоть и раненая легко в ногу.

* * *

Евсей проснулся рано — он любил летом рано вставать и слушать, как птицы только начинают перекликаться в роще. Анютка спала на соседнем топчане, сладко посапывая. Евсей поглядел на нее, умильно усмехнулся ее выражению лица и решил прогуляться к ручью, а заодно и набрать воды. Взяв ведерко, он вышел из дома сельсовета, и стал спускаться за холм к ручью.

Вдруг он услышал треск в кустарнике за ручьем, и, оглянувшись в направлении звука, увидел за кустами силуэт человека в форме красноармейца, целившегося в него из винтовки.

Звериный рефлекс бросил его на землю, а за тем он перекатился два раза, уходя с линии огня. Но тут он услышал пустой щелчок, и понял, что у нападавшего нет в винтовке патронов.

Люба увидела немца за кустами, и, тут же сорвала с плеча винтовку (у нее единственной была настоящая армейская винтовка) и выстрелила в немца. Но ужас бомбежки, усталость блуждания всю ночь по лесу и рана в ноге вышибли из ее памяти то, что она расстреляла все патроны, стреляя по бомбардировщикам в попытке отомстить за погибший отряд.

Затвор сухо клацнул, а немец вдруг куда-то исчез. И тут сбоку от нее раздался злой голос: «А ну, выходи падла и бросай винтовку, а то пристрелю!!!».

Евсей зашел с фланга, убедившись предварительно, что придурок — один. И направив на него пистолет, приказал выйти и сдаться. Красноармеец хромая вышел из-за кустов, опираясь на беспатронную винтовку. И тут Евсей увидел на рукаве звезду.

«А, сука, так ты еще и комиссар!!!», заорал Евсей, готовясь пристрелить одного из тех, кто сгноил его родителей в Сибири.

И тут с комиссара упала пилотка, и красивые каштановые волосы рассыпались по плечам.

«Во, бля, баба», удивленно пробормотал Евсей.

«Ну, чё, давно комиссаришь?», ехидно спросил он ее.

«Второй день», устало ответила женщина.

«Ну, и какие успехи?».

«Да, никаких, разбомбили немцы наш отряд. Одна ...  Читать дальше →

Показать комментарии (2)
наверх