Одна история в Олениче (часть I)

Страница: 5 из 9

.. я говорила Агафье, — тихо сказала она. Игорь ласково потрепал её по щеке.

Он осторожно взял её лицо в свои ладони... Его сердце билось, словно молот в наковальне, а в висках предательски шумело. Медленно он приблизил своё лицо к её лицу, к её алым сочным пухлым губам.

Потом, вспоминая, их первый поцелуй, он никак не мог даже самому себе объяснить, как это всё вышло и почему он всё-таки решился на это. Скорее всего, потому, что только теперь был уверен, что мама отпора не даст. Хотя, он мог бы поклясться, что за миг до этого у него и в мыслях не было целовать мать. Одному Богу ведомо, кто из них двоих удивился больше, когда, Игорь впился в губы матери долгим, требовательным поцелуем,...

Мама вздрогнула... Потому, что это не был целомудренный поцелуй сына, как целуют сыновья матерей перед сном, желая им спокойной ночи. Это был поцелуй мужчины, страстно желавшего женщину, которую он целует. Мама было попыталась отвернуть голову, испуганно взглянула на сына... Но в голове у Игоря шумело, словно, море в шторм. Как будто снова он был изрядно пьян... Он испытывал такое дикое безумное возбуждение... К своей матери. И знал, что более ему не придётся подавлять в себе или срывать от неё своё вожделение. Вожделение её тела, её ласк. И лишь от одной этой мыли, внезапной и неожиданной, осознания того, что мать полностью в его власти, что даже законы Оленича не спасут, оказывается, её от его страсти, — он едва не вознёсся к самому пику возбуждения.

Игорь целовал маму страстно, пылко, запустив язык глубоко в её рот. Мама покорно позволяла целовать себя. Сама, впрочем, никак не отвечая сыну взаимностью.

Наконец, найдя в себе силы, Игорь оторвался от матери. Голова кружилась. Мама снова опустила голову, её щёки опять горели.

 — Мам, пойдём — ка в баньку... , — хмыкнул, уверенный в своей власти над ней сын, — попаришь меня... Здесь нам могут помешать... А нам много чего нужно обсудить друг с другом.

Он отстранил мать, и уже не испытывая никакого стеснения перед ней, поднялся с постели. Возбуждённый член аж шлёпнулся о его живот... Мама, поникшая, со слезами на глазах, торопливо поднялась на ноги, с неприкрытым страхом глядя на член Игоря.

 — Мам, давай, бегом в баньку. Подготовь там всё. Я скоро буду.

Мама послушно тут же, чуть ли не выбежала из светлицы.

Он глубоко вздохнул, переводя дух. Разные мысли упорно лезли в голову, но он гнал их прочь. Нет... Не хотел он ни о чём сейчас думать... А то ещё совесть замучает, или маму станет жалко... Нет, он станет обо всё этом думать потом. Когда в полной мере насладится мамой. Тогда он станет её жалеть, терзаться муками совести и прочее. Потом...

*****

В бане горела лампада. Из парилки доносился аромат благовоний, которыми мама уже прыснула на угли. Сама она, голенькая, стояла в углу предбанника. Её сарафан, аккуратно сложенный, лежал на полке. В руках мама держала большое шерстяное полотенце, которым она прикрывала наготу.

Игорь хмыкнул. Скинул с себя накидку, которую набросил, чтобы дойти до бани. Кивнул матери на дверь парилки.

 — Мам, чего стоишь? Пошли..

Она нерешительно попятилась бочком вдоль стенки к парилке, но лёгкий окрик сына остановил его:

 — Мам, да на кой ляд тебе полотенце в парилке-то?, — он широко улыбнулся, — перестань тут строить из себя монашку...

Мама замерла. Её белые плечи дёрнулись. Медленно отняла руки от себя и полотенце скользнув по её телу, упало на бревенчатый пол.

Нагота матери ослепила сына. Высокая тяжёлая упругая молочнобелая грудь с большими тёмными сосками волнительно вздымалась и опускалась, — мама тяжело дышала. Длинные стройные ножки, упругий животик, покатые высокие бёдра и промеж них небольшой холмик тщательной выбритой киски. На бёдра матери была одета тонкая золотая цепочка, с тонким вытянутым крестиком, который опускался до лобка матери... Игорь не знал для чего мать одела на себя эту цепочку, но золото на фоне её молочной кожи смотрелось невероятно возбуждающе.

С трудом подавив в себе желание наброситься на мать прямо здесь сейчас, повалить её на пол, подмять пол себя да и отодрать, как сидорову козу, — Игорь, открыл дверь парилки и шагнул внутрь, аж весь дрожа от возбуждения.

Он уже уселся на полку, широко расставив ноги, когда скрипнула дверь и в парилку неслышно впорхнула мать... Она была, по привычке, шагнула к лампадке, чтобы затушит свет, но Игорь остановил её:

 — Не надо, мать... Оставь свет... Нам он сегодня не помешает... Плесни на меня лучше водичкой..

Мама упорно не поднимала на него глаз. Когда она повернулась к нему спиной, чтобы взять с пола дубовую шаю, Игорь с удивлением заметил у неё на пояснице расписную татуировку алого цвета. Узор на всю поясницу, витиеватый, был очень насыщенным и совершенно непонятным. На миг он даже забыл о своём возбуждении.

На его удивлённый возглас, мама обернулась.

 — Это знак Духа Леса, — просто сказала мать, — дубравые вятичи особо почитают этого духа. Мой род вёл своё начало от сына Духа Леса, — Дара. В детстве меня пророчили в жрицы Духа Леса. Так на мне и появился его знак.

Удивления у Игоря не поубавилось. Мама даже улыбнулась уголками губ.

 — Прости, Игорь, — мы с отцом не говорила тебе. Думали не стоит тебе знать, что твоя мать из вятичей. Вятичи веруют в Старых Богов. Веру Христа я приняла уже здесь в Олениче, в наше храме., — мама медленно окатила его из кадки тёплой водой. Игорь смотрел как колышутся при движении её тяжёлые упругие груди, и как по ним стекают струйки воды... , — поляне пришли в наши земли ещё с князем Святославом. А твой отец отбил меня из хазарского полона. Поганные крепко пограбили нашу деревню, почти всех людей заковали в цепи. И так бы нам и сгинуть на чужбине, да налетела на поганных по дороге дружина воеводы Свенельда. А средь них было два десятка оленичей. Так я с твоим отцом и познакомилась.

Мама осторожно растирала греческой мочалкой Игорю плечи и грудь, стараясь не замечать его восставшую плоть. А Игорь уже не в силах сдерживаться, потянул руки к её груди. Она так соблазнительно колыхалась.

Мама вздрогнула, её сиськам впервые пришлось выдерживать такой безудержный страстный пылкий напор. Игорь, словно, обезумел. Он мял груди матери, с силой сжимал их, сдавливал вместе, приподнимал на ладонях, покрывал поцелуями, облизывал, шлёпал и даже кусал. Особенно доставалось соскам, им сын уделял особое внимание. Уже скоро, Игорь не ведал, то ли от боли, то ли от страсти, её соски стали большими и твёрдыми, и сын с удовольствием принялся их сосать и облизывать. Мама, мелко дрожа, терпеливо стояла перед сыном, как была, с мочалкой в руке. Она тяжело дышала, а её глаза были закрыты. Она только испуганно вздрагивала и инстинктивно втягивала в себя мышцы живота, когда каланчеподобный член сына ненароком упирался ей ногу.

На миг Игорь оторвался от лобзания материнской груди:

 — Мам, ну не молчи, — выдохнул он, — дальше-то что? Как вы с отцом..

Мама снова вздрогнула.

 — Отец... Твой отец... — её голос прерывался, — он привёз меня сюда... В Оленич... Почти пять зим я была его наложницей... Старейшины долго не разрешали ему жениться на мне... Я ведь была язычницей. И, даже, когда я приняла веру Христа, они долго относились ко мне с подозрением... Но мы с твоим отцом любили друг друга... И, когда у нас появился ты, — наш первенец, — счастливее нас никого не было в Олениче...

Посасывая материнскую грудь, Игорь потянулся к её бёдрам. Господи, он дико хотел мать, но всё никак не решался взять её, наконец, насадить, её свой член. Но словно, что-то останавливало его. Глупые предрассудки упорно не уходили из головы. Он, будто, боялся перейти эту черту... ...  Читать дальше →

Показать комментарии (4)

Последние рассказы автора

наверх