Одна история в Олениче (часть I)

Страница: 7 из 9

приближающийся член сына, но послушно распахнула рот, когда разбухшая головка упёрлась ей в губы.

 — Мам, а люди байки слагают, что язычницы искусны в постели, словно шлюхи, — пробормотал Игорь, — а ты, я вижу, даже члена-то мужского во рту не держала, — он хмыкнул, — знала бы ты, что умеют вытворять с мужским членом пленные половчанки..

Мама что-то пыталась гневно промычать, но Игорь не дал, — опять насадил её рот до самого горла.

Это длилось медленно и размеренно, а потому казалось особенно изощрённым. Мама стояла на четвереньках перед сыном, подняв голову и широко распахивая рот, а сын, держа мамину голову в надёжном капкане, насаживал рот мамочки на свой член. Медленно на всю глубину член входил в её рот. Матери требовалось изрядно напрячься, чтобы вобрать здоровенную плоть сына в свой ротик до конца.

 — Мама... Мама... , — постанывал Игорь, каждый раз, когда её нос упирался ему в живот, — господи, как долго я об этом мечтал...

Тихо потрескивал огонь в печке баньки. Клубился пар. Мама послушно брала в рот. Игорь аж заурчал. Его рука, на которую была намотана материнская коса, двигалась всё быстрее, его бёдра всё резче двигались навстречу маминому рту, так что его яйца уже с тихим шлепком бились о мамин подбородок. Игорь уже сидел на самом краешке лавки и раздвигал ноги настолько широко насколько он, вообще их мог раздвинуть, чтобы иметь возможность засадить в мамин рот, как можно глубже.

Мама всё переносила безропотно. Давилась, кашляла, отплёвывалась, — но не пыталась возражать или отворачиваться. Когда Игорь, приказал ей лизать его член и яйца, — она тут же, послушно принялась нежно и сосредоточенно облизывать мокрый от её слюны член, а после старательно и тщательно вылизывать яйца сына. Потом долго, опять по велению сына, ласкала его член губами. Игорь млел. Может, мама, управлялась с его членом и неумело, но зато с такой непередаваемой искренней нежностью и старательной лаской, чего не было и не могло быть ни у девок с хмельного двора, ни у рабынь. На миг ему даже пришла мысль, что такой сладкий миньет может подарить мужчине только его собственная мать, нутром чувствующая желания и настроение сына. Нет, такого блаженства он не испытывал даже в хмельном доме. Он даже похвалил маму, сказав ей, что если бы она была шлюхой в хмельном дворе, — то за такой отсос мужчины платили ей бы бешенные деньги. Щёки и уши мамы снова зарделись.

 — Мам, — хмыкнул сын, — но это только ты так можешь, — стесняться с мужским членом во рту..

Желание уже разрывала его изнутри. На миг ему показалось, что его член превратился в вулкан. А через миг началось извержение... Мощное и бурное..

Когда он пришёл в себя, мама сидела на коленях у его ног. Её губы, щёки, грудь, — всё было перемазано в его семени, а сама мама выглядела ошарашенной. Игорь улыбнулся матери... Но вдруг случилось, то чего он совсем не ожидал. Глаза мамы вдруг потемнели, и она без лишних слов залепила ему крепкую пощёчину..

 — Мама! — взревел он.

Но мама уже была на ногах. Разъярённая, с видом тигрицы, уперев руки в голые бока, она с вызовом смотрела на Игоря, сузив от злости глаза. Игорь аж сник сразу. Крайний раз мать была так зла лет пять назад, когда он с друзьями обнес соседскую грушу. Хм... теперь его вина надо думать повесомее.

 — Игорь, сын Олега, — медленно прошипела мать, — я, кажется, уже просила тебя не забывать о том, что я твоя мать! Пусть ты теперь глава семьи! Но я твоя мать! И я требую уважения к себе!!!

Игорь опустил голову. Но не из-за того, что ему стало стыдно. Хотя, конечно обижать и злить маму ему не хотелось. Особенно после того, как она подарила ему такое блаженство. Но дело было в другом. Вид матери, обнажённой, отчитывающей его, словно нашкодившего щенка, но чуть ли не с головы до перемазанной его семенем, — казался ему невероятно возбуждающим. И он уже чувствовал, как его член снова наливается силой, каменеет, словно, это и не он минуты назад залил мамочку своим семенем.

 — Мам... , — начал он было, — я был так возбуждён... Ты такая красивая..

 — Помолчи, Игорь! — осекла его мать, — ты глава семьи!!! И даже если ты заставил свою мать взять в рот, охальник, свой член, — это не повод называть свою мать шлюхой и говорить ей подобные вещи! Пока ты не свершил надо мной Таинства, я твоя мать! И, вообще, — взвизгнула мама и топнула босой, — пока ты не свершил Таинства, — не смей прикасаться ко мне своей каланчой!

Игорь оторопел:

 — Мам, а что всё дело в этом твоём обряде!? И тогда, я буду волен делать, что угодно?

Мама зло выдохнула

 — Это закон Оленича! Ты глава семьи, Игорь! Я в твоей руке! Но я твоя мать. Но ты можешь свершить надо мной Таинство по моей воле, или без неё. Это твоё право. Если я не подчинюсь, я должна уйти из семьи. После Таинства ты волен делать со мной всё что годно...

 — Мама, — Игорь посмотрел на неё, — ты же не уйдёшь из семьи?

Мама опустила голову:

 — Ты не можешь этого спрашивать, сын. Ты можешь свершить надо мной Таинство. Но потом мне решать, — подчиниться или уйти.

 — Нет. я хочу знать. Мама, ты уйдёшь?

Мама молчала. И он снова повторил свой вопрос.

 — Наверное, я предпочла бы остаться твоей матерью, а не наложницей... Но я никогда не уйду от девочек и тебя... Вы моя семья... Вы всё, что есть у меня..

Игорь улыбнулся. И поднялся на ноги. Его плоть была снова возбуждена. Мама даже всхлипнула, и испуганно, попятилась..

Игорь взял в руку шнуры.

 — На колени, мама!

*****

Он дал ей всё же отсрочку. Небольшую. Она хотела помолиться. Своим Старым Богам, испросить и их блага. Игорь не хотел этого делать, дико хотел её, но мать опять смерила его ледяным взором и сын отступил. В глубине души мама всё ещё оставалась язычницей. И вот, пока он в прохладном предбаннике пил холодный квас, распалённый и возбуждённый, злой на мать из-за этого ожидания, мама в своей почивальне, в доме втихомолку разговаривала со своими духами лес. А Игорь всё накручивал себя.

Когда мама вернулась, он уже был зол, словно, голодный лев, в клетке. Мама сразу почувствовала его настроение. Торопливо скинув с себя рубаху, ничего не говоря, она скользнула в парилку. Сын со стоящем членом, словно, с копьём наперевес шагнул следом.

 — На колени, мама! — рыкнул коротко он второй раз за этот день.

И вот со связанными руками и ногами, она стоит на коленях. Иногда тихо подсказывает, что нужно правильно делать или говорить. На словах обряд казался гораздо легче. Мама была щепетильна и строга во всех мелочах, часто заставляя повторять некоторые жесты или слова. Она хотела быть УВЕРЕННОЙ, что становится наложницей сына законно и с Высшего соизволения. И вот сын наносит матери три удара плетью... Один за другим. Мама даже не вскрикивает, хотя ей больно, она закусила губу, плеть оставила на её молочной коже три ярких красных следа.

Вот рука сына с оберегом матери в кулаке ложится на материнское лоно, что дало ему жизнь. Мама чуть не плачет, Игорь тоже разволновался. Перед мамой и небом он отказывается боле считать это лоно священным для себя. Потом его рука легла на материнскую грудь, что вскормила его.

И вот он на коленях перед матерью, лежащей перед ним связанной по рукам и ногам на бревенчатом полу. Он готов принести ей клятву, что признает её детей (хоть и не рождённых в освящённом венчанием браке) своими законными детьми и наследниками.

 — У нас будут дети? — спрашивает его мать, — намерен ли ты орошать меня своим семенем? Или быть может тебе будет достаточно любовных утех со мной?

Мама испытующе смотрит на него....  Читать дальше →

Показать комментарии (4)

Последние рассказы автора

наверх