Одна история в Олениче (часть I)

Страница: 8 из 9

Конечно, она видит, что он невероятно распалён, и до дрожи жаждет её, что сын ждёт — недождётся, когда наконец это Таинство закончится и он сможет раздвинуть ножки своей матери.

Голос Игоря дрожит. Он хочет её, он вожделеет. Он не хочет более ждать и пожирает тело мамы глазами. В его голосе слышатся нотки злости и вожделения:

 — Да, мама... Ещё как я буду орошать тебя! Я залью тебя семенем! Да! Ты будешь рожать от меня. Каждый год, мама!

Мама вздрогнула от этого пылкого признания и непонимающе смотрит на сына.

 — Игорь, я совсем не узнаю тебя. Ты был преданным добрым отзывчивым сыном, в жизни не сказавший мне дурного сына, — я не узнаю тебя... Господи, откуда в тебе это? В каком уголке твоей души это скрывалось?

 — Мама... Ты не забыла, кто первый из нас предложил другому своё тело для любви..

Мама вздыхает, и кивает.

 — Я думала, что спасаю робкого застенчивого юношу... Я плакал ночами видя, как ты страдаешь и мучаешься. Ты вытащил семью из нищеты, но сам был, словно, в капкане. Мне нелегко далось это решение. Но я не думала, что в глубинах твоей души пылает такой пожар... И, что, он, словно, вулкан так безудержно прорвётся наружу...

Мама вздохнула:

 — Немногие сыновья решатся сказать матери во время Таинства, что желают, чтобы в будущем они рожали им детей.

 — Мама, я честен с тобой. Не хочу, чтобы у тебя были какие-то иллюзии.

Мама вздохнула. Теперь она смотрела в потолок.

 — Я принимаю твоё Таинство, мой сын и господин, — медленно и отчётливо произнесла она, — отныне я твоя рабыня, твоя наложница, и лишь из милости и любви ко мне прошу твоего разрешения называться и впредь твоей матерью. Ты можешь развязать мои ноги, Игорь, и завершить Таинство...

Наверное, мама этого не ожидала. Во всяком случае, в следующий миг, после того, как Игорь развязал её ноги, она, взаправду, перепугалась. Она взвизгнула, когда сильные руки сына легко, играючи, оторвали её от пола и взвили в воздух. Сжимая мать в своих объятиях, без малейших затруднений Игорь держал её в воздухе. Раздвинув в стороны её ножки, он вжал мать своим телом в тёплую бревенчатую стену и с наслаждением впился в её губы долгим поцелуем хозяина. Да... наконец, эта женщина, красивая и ладная, в его власти. Как долго он мечтал об этом, засыпая вечерами в своей холодной постели. Он чувствовал, как прижимается её упругая грудь к его груди, как её ноги обвиваются вокруг его бёдер.

Он оторвался от сладких губ матери. Он хотел сказать ей кое-что, перед тем, как сольётся с ней в любовном экстазе.

 — Мама, я хочу, чтобы ты забеременела... Прямо сегодня, сейчас... , — мама потупила взор, опустив голову, но Игорь снова взасос поцеловал её в губы долгим поцелуем, — да, ты родишь мне сына... Но он не будет церковником. Он станет моим наследником... , — мама испуганно посмотрела на него и Игорь снова её поцеловал, — да, мам... Девочкам исполнится по шестнадцать только через три года. До этого старейшины не разрешат мне жениться. Но в нашей семье больше нет мужчин, — я последний, мама! И у меня есть право выбрать себе наследника, мам! И это будет наш сын!

Не сказать, что эта мысль повергла её в восторг. Мама вообще была, словно, в прострации, — слишком уж много всего случилось за один день, и она просто не поспевала за стремительно развивающимися событиями... Всё, на что её хватало, так это повиноваться сыну, и вяло принимать его ласки.

Она почувствовала, как что-то большое и твёрдое упирается ей во внутреннюю сторону бедра.

 — Игорь!, Нет! — встрепенулась она, — мои руки должны быть на твоих плечах!!

 — Да, мам, — улыбнулся ей сын, перекидывая шнур, что связывали запястья матери себе за голову, и укладывая её ладошки себе на плечи. Он легко, словно пушинку подкинул мать в воздух, перехватил её за бёдра и опустил её, уже столь долго не тронутое мужчиной лоно, прямо на свой вздыбленный пульсирующий член.

Мама беспомощно тонко и пронзительно вскрикнула. Её ноготочки впились в кожу на плечах Игоря, а ножки, скрещённые за его спиной, напряглись... Игорь протяжно ухнул, покусывая мамину нежную шейку. Игорь снова легко приподнимает мать, так что мама как будто, на полголовы взлетает над сыном, — но потом снова неизбежно опускается на напряжённый член сына. И снова мама тонко вскрикивает, закрыв глаза и замирая от ужаса происходящего. И так она вскрикивала каждый раз, когда сын снова и снова опускал её на свой богатырский член.

Они не заметили, как старая Агафья встревоженная криками и уханьями, что раздавались из бани, тихонько отворила дверь в парилку. В густом паре она видит, брошенный на полу алый шёлковый шнур, женский оберег, что валялся рядом, потом видит тела пылко сливающиеся в любовном соитии у противоположной стены под жалобные женские стоны, глухое мужское уханье и громкие шлепки бедер матери и сына от резких любовных ударов. Агафья улыбнулась, покачала головой и тихо затворила дверь.

Мать оказалась совершенно беспомощной под напором сына. Его член мощно с силой вспахивал её поле и ей ничего не оставалось, как подчиниться этому напору и отдаться на милость сына. Её тело с готовностью отвечало на его любовные ласки. Она отвечала на его поцелуи, а её лоно покорно и благодатно принимало его плоть. Она закрыла глаза, стараясь не думать о том, что мужчина, в объятиях которого она сейчас находилась это её Игореша. К этой мысли ей будет тяжело привыкать, — стараться думать о Игоре, как о мужчине, а не сыне. Но у ней был выбор... И она его сделала.

 — Мама! Открой глаза, — прерывисто выдохнул Игорь, — я хочу видеть твои глаза, когда буду наполнять тебя своим семенем. Мы должны запомнить этот миг. Оба, мам. Этот миг, когда мы зачнём нашего сына... Мама... Ты слышишь меня, мам?

 — Да, — одними губами молвила она. Мысли беспомощно заметались. Нет... Нет... Нет... Она не видела выхода... И ей была непонятна эта странная блажь Игоря, зачать в ней сына... Неужели ей на роду написано рожать от собственного сына?

Она открыла глаза и встретилась взглядом с сыном. Игорь вонзился в неё и замер, силой прижимая бёдра матери к себе. По его телу прошла судорога. А через миг где-то глубоко внутри неё взорвался настоящий вулкан. Её тело радостно задрожало от уже почти забытых ощущений, пока горячее семя сына мощными толчками наполняло её утробу.

 — Мама... , Возьми всё, мама... , — прошептал обессилено Игорь, целуя мать долгим нежным поцелуем.

Потом они долго, совершенно без сил, лежали на полу в объятиях друг друга.

*****

Из баньки мать уже выходила его наложницей. Вот как оно всё обернулось, — ещё пять часов назад, — Игорь и возомнить не мог, что скоро мать безраздельно будет принадлежать ему. Мама была тиха и молчалива. Глаз на него не поднимала, но и не обиду никакую не казала. И от счастья тоже не светилась. Как будто и не случилось ничего между ними. Она торопливо переплела косу (Игорь крепко подрастрепал её конец, наматывая косу на свой кулак), переоделась в новое платье, и не понять уже по ней, что эту бабу только что очень рьяно отлюбили. Кроме одного. В её волосах не было серебристой ленточки. Так оно было заведено у оленичей. Молодые незамужние девки вплетали в волосы зеленые или голубые ленты, вдовы серебристые или белые. Мать впервые, со смерти отца не вплела в волосы ленту. Это значило, что мама теперь была или чья-то жена, или наложница.

Ещё не было и полуночи. И веселье было в самом разгаре. Все оленичи уже были пьяны до весёлой бесшабашности. Игорь снова много пил, да подливал изрядно матери, пока её глаза не заблестели от выпитого. Они танцевали до упаду. Отдыхали, пили, пели песни и снова танцевали.

К полуночи, как и подобает в ночь на Ивана ...  Читать дальше →

Показать комментарии (4)

Последние рассказы автора

наверх