Любовь и смерть Медузы Горгоны

Страница: 1 из 4

Ленивый зной завис в воздухе и медленно струился на желто-белый песок, гладко покрывший морской берег. Море тоже казалось затихшим и едва шевелилось, изнывая от жары. Белый круг изнурительно-вечного золотого солнца был неподвижен на бледно-голубом высоком небе. Казалось, весь мир умолк и затаился в ожидании чего-то.

На желтом жарком песке были едва заметны бороздки, тянувшиеся из моря и оканчивающиеся возле мокрого существа, лежащего на берегу: Медуза Горгона только что вышла из моря после любовной встречи с Посейдоном и отдыхала на берегу, свободно лежа на горячем песке и наслаждаясь полуденной тишиной и покоем. Ее тело было прекрасно и совершенно, на красивом лице находилась загадочная полуулыбка, а глаза, с большими ресницами, были закрыты. Небрежно раскинутые длинные волосы лежали на песке, и лишь иногда кончики волос открывали пасть и лениво показывали красный рот с длинным раздвоенным языком и острыми ядовитыми зубами.

Медуза еще помнила чужое тело и еще не остыла от жара любовной встречи. Она улыбалась, вспоминая молодого и божественно красивого Посейдона.

Бог моря был высок, строен, его тело пахло соленым свежим морем, и было упруго, подвижно и желанно, как морские ласковые волны. Длинные зеленые вьющиеся волосы, искрящиеся изумрудные глаза, тонкие бледные губы украшали его белое прекрасное лицо.

Как только Медуза входила в море, он сразу же появлялся и длинными бледными пальцами касался ее волос, нежно гладя их. От этих легких, почти невесомых движение кровь начинала шуметь в ушах, лицо начинало гореть и страсть овладевала ею. Посейдон дотрагивался до ее губ пальцем, заворожено и магически очерчивая их контур, а она смело смотрела в его лицо. Медуза знала, что он не боится ее смертоносного взгляда: он же бог — а боги бессмертны. Его лицо приближалось, и она чувствовала легкое, чуть ощутимое, прикосновение прохладных губ и соленый вкус поцелуя. Ей были приятны эти прикосновения, поднимающие откуда-то снизу затаенные, бурлящие волны, захлестывающие ее тело.

В порыве желания она начинала двигаться, извиваться и прижиматься к телу бога, сплетая свои нежные руки у него на шее, захватывая зеленые длинные мокрые волосы, и вкладывая в поцелуй легкое постанывание и страстность. Ей всегда хотелось поиграть с ним в эту игру, и она металась, вырываясь из его скользких рук; затем, как бы случайно, поддавалась вперед и прижималась к груди. Она ловила взгляд его изумрудно-искрящихся глаз и знала, что выглядит чертовски прекрасно: чуть вспухший от поцелуев большой алый рот, затвердевшие розовые соски, темный треугольник и длинные ноги завораживали морского бога.

Он сильнее прижимал ее к себе, и его безумный взгляд тревожил и жег. Внутри нее все обмирало и сжималось, словно перед прыжком в неизвестность. Его сильные и ласковые руки, не торопясь, нежно гладили ее спину. Их страстный поцелуй казался вечным, а обнаженные тела прижимались друг к другу и становились горячими, гибкими и подвижными.

Губы Посейдона уже целовали шею и находили грудь. Соски грелись в ласке мягкого языка и твердели еще сильнее, заставляя тело содрогаться от сладости и томления. Поцелуи становились отрывистыми, жалящими, а тела уже двигались, пристраивались и прилаживались друг к другу, готовясь слиться и стать единым целым. Ее ноги обхватывали бедра бога, и она чувствовала, как его твердая плоть ищет вход. Женщина изгибалась, раскрываясь еще шире, давая возможность красивому и нетерпеливому Посейдону войти в себя. И когда он уже был глубоко внутри, они замирали, ощущая полноту слияния, а их движения становились синхронными и привычными. Медуза напрягала бедра и прибоем билась о берег бога: вначале медленно, а потом все быстрее, откатываясь и снова приближаясь.

Их чувства, как и море, становились грозовыми и бурными, все кипело и бурлило: в этом были и боль, и наслаждение, и борьба, и любовь. Она чувствовала напряжение и дрожь его тела. Еще мгновенье — и вот миг освобождения. Посейдон сильно твердеет внутри нее, а затем уже мягок и опустошен. Расслабленность и истома овладевают ими.

Ветер и шум моря входят в их сознание.

Бог моря нежно целует ее и исчезает, уплывая в темные черные глубины, а из ее тела медленно вытекает его жидкость, превращаясь в белых студенистые медуз, медленно расплывающихся во все стороны и во все моря.

А потом наступает покой и тишина.

Солнце уже так высоко на небе, что его жаркие лучи, кажется, высушивают все, даже море. Медуза, словно, выброшенная бурей из воды серебристая рыба, лежит на песке, уставшая, выпитая любовью и не желающая ничего, кроме отдыха. Она слегка потягивается и только сейчас замечает невдалеке юношу, который терпеливо наблюдает за ней. Она не смотрит на него, но чувствует все его движения, а ядовитые змеи чуть приподнимаются и шипят.

 — Ты кто? — спрашивает она.

Он подходит чуть ближе и несмело.

 — Я Персей.

 — Персей... — повторяет Медуза.

Змеи на ее голове поднялись выше и зашипели сильнее, сделав голову ужасной.

 — Зачем ты пришел?

 — Меня прислала Афина.

 — Афина? — удивилась женщина. Змеи тоже перестали шипеть, но не успокоились, а только молча раскрывали красные пасти с белыми зубами. — Что она хочет?

 — Она попросила передать это, — он достал из заплечной сумки какой-то, блеснувший на солнце, предмет и нерешительно держал его в руке. Но это был не меч и не кинжал.

Только сейчас вспомнила Медуза разговор с Афиной:

«Тебе не скучно с Посейдоном?», — спросила Афина однажды. Тогда Медуза улыбнулась и промолчала. Разве можно с богами говорить о богах?"Я пришлю тебе подарок», — сказала богиня тогда и засмеялась своим красивым смехом, так похожим на серебряные колокольчики, слегка тронутые легким ветерком»

 — Что это?

 — Зеркало.

 — Зеркало?... — она как-то по-особенному удивилась.

Женщина умолкла, задумавшись. Змеи тоже немного успокоились, закрыли рты и спокойно улеглись.

Афина знала, что делала: прислав женщине красивого молодого мужчину, значительно моложе ее, и дав зеркало. Только женщина, пусть даже и богиня, могла сделать такое.

«Почему она мне прислала зеркало? — подумала Медуза. — Значит боги мне дают знак... Какой?»

 — Подойди ко мне ближе... Только не гляди на меня, я хочу рассмотреть тебя.

Он, опустив голову и глядя в желтый песок, медленно подошел к ней.

 — Я не хочу тебя зла... — добавила она, разглядывая его.

Это был полумальчик — полуюноша, с сочными ярко-красными, чуть капризными, губами, с блестящими, наивными и доверчивыми глазами, обрамленными пушистыми ресницами, делавшими их еще более наивными и доверчивыми. Его гладкое молодое тело с коричневыми блестящими плечами было нежно, и возле темных больших сосков еще не было волос; у него были крепкие сильные ноги, покрытые золотым от солнца пушком, и тугая круглая попка была обтянута белой набедренной тканью. Несмотря на юный возраст, в нем были сила и мужественность.

Она внимательно рассматривала юношу и чувствовала, что, вопреки своей воле, доброта, чистота и желание любви незаметно и навсегда вползают в нее. Ей не хотелось его непременной смерти, но и не хотелось отпускать.

«Почему бы не он? — неожиданно для себя подумала она, глядя на Персея. — Я смертна, и когда-нибудь это должно произойти»

Он все еще нерешительно держал в руке подарок Афины.

Это было странное и магическое зеркало: оно долго лежало у Афины ненужным и скучающее от тоски и одиночества, покрываясь слоем серой и едкой пыли, равномерно ложащейся на поверхность. Ничто, кроме тусклой дальней комнаты со старыми предметами, не отражалось в нем, и редкие тусклые дневные лучи нехотя указывали на смену дня и ночи. Так проходили мгновенья, секунды, минуты, ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх