Любовь и смерть Медузы Горгоны

Страница: 3 из 4

стоит моей жизни? — ей захотелось взглянуть на него и посмотреть в его глаза, но она понимала, что этого делать нельзя.

Персею опять стало тяжело, и он вздохнул. Ему показалось, что даже бело-золотые от яркого солнца песчинки замерли. Все затихло в воздухе. Даже не устающие никогда волны перестали шуметь.

Медуза улыбнулась: она видела и понимала, что с ним происходит. Ей уже захотелось с ним поиграть в эту смертельную игру, хотя она и знала, чем все закончиться. Она откинула голову назад. Было видно, как едва видимые голубые жилки доверчиво пульсировали на ее нежной шее.

 — Возьми ее, — сказала она.

Она спокойно ждала, а ее змеи ядовито шипели и метались.

Но смертельного удара не последовало. Ее лица легко коснулись теплые сильные пальцы.

 — Ты красивая, — сказал Персей.

Женщина, чуть улыбаясь, приоткрыла рот, и юноша погладил ее по губам.

«Теперь ты мой», — удовлетворенно подумала она.

День устал и как-то незаметно исчез вместе с утонувшим в море солнцем. Черная южная ночь, быстро пришедшая на смену желтой жаре и яркому белому свету, покрыла весь мир темнотой и загадкой. Красный лунный диск на черном бархатном небе напоминал зловещий глаз бога войны. Ночь наполнилась загадочным шорохом и таинственным, леденящим душу, шепотом. Вначале это было неясное тихое шептание, но оно усиливалось, и вскоре неразборчивый гул превратился в человеческие голоса. Голоса звучали все отчетливее, они перебивали друг друга, звали, проклинали, плакали и стонали: «Люби меня!... Проклинаю!... Ненавижу!... Пожалей!... Не убивай!... Отпусти!...»

Это ужасное многоголосье неслось от каменных неподвижных фигур.

 — Что это? — спросил Персей.

 — Все они оживают ночью, — ответила Медуза и спокойно продолжила, — но они не могут выйти из своих каменных тел.

Юноше стало страшно от этих голосов.

 — Когда же они прекратят разговаривать?

 — Утром... Когда первые лучи солнца коснуться поверхности моря и их застывших тел.

 — Ты не боишься их, — спросил он, почему-то понизив голос.

 — Нет... Чего боятся?... Они неживые, — она улыбнулась.

 — Тебе не бывает страшно? — Персей оглянулся по сторонам.

 — Я привыкла. Они здесь так давно, что мне кажется они здесь вечно.

Звездное вино любви расплескалось по небу, даря ночное забвение, ночные мечты, ночные грезы и ночную страсть, затаившуюся и затихшую жарким днем. Страсть тихо входила в сознание и тело и завладевала ими; она ждала, когда существо ослабеет и на помощь ей придут темные извращенные ночные фантазии и назойливо-навязчивые ночные образы.

Юноша и женщина лежали на берегу, и горячий мягкий песок был их любовным ложем. Откуда-то издалека пыхнуло остатками дневного жара.

 — Персей, — сказала женщина, — я хочу быть сегодня твоей пленницей.

Она расслабилась и полностью отдалась на волю героя. Персей слегка наклонился и поцеловал ее. Змеи даже не зашипели.

Черная ночь пьянила и обольщала, как ведьма, как колдунья, как прекрасная гетера.

Она коснулась губами его груди, и ее язычок начал облизывать его соски. По телу юноши пробежала дрожь от непривычного удовольствия, он почувствовала жар и легкий озноб и, открыв рот, выдохнул горячий воздух.

 — У меня еще никого не было...

«Значит, я у тебя буду первой... а ты у меня будешь последним», — с легкой грустью подумала Медуза.

Морские волны, чуть шипя, пытались дотянуться до них, но не могли.

Он начал ласкать ее грудь, сжимая руками. А она, забыв обо всем на свете, лежала, чуть постанывала и говорила: «Еще... еще... я хочу еще... «. Он, раздвинув и подняв ее ноги, начал медленно и неумело, но с большим желанием проникать в любовницу. Она стонала от получаемого удовольствия и чуть трепетала в его руках. Этот момент был одним из самых запоминающихся и приятных моментов в ее жизни, и казался тем долгожданным, которого она так много ждала. Она хотела, чтобы это продолжалось как можно дольше, ей хотелось, чтобы Персей входил глубже и глубже, быстрее и быстрее. И ее желание сбывалось: его движения стали сильнее, громче стали постанывания и любовные хлопки.

Ей так страстно захотелось открыть глаза и взглянуть на своего любовника, но, едва она собралась это сделать, как он вошел в нее так глубоко, что она вскрикнула и напряглась. Этот крик был криком от боли, еще сильнее возбудившей ее. Его руки потянулись вверх и сжали ее груди, и Персей в очередной раз глубоко в нее вошел. Затем он это делал вновь и вновь. И вновь и вновь ей было безумно больно и приятно. Повторив это еще несколько раз, он перешел на ритмичный темп. Вскоре она поняла, что сейчас кончит.

 — Я люблю тебя, Персей...

 — Я тоже люблю тебя...

Под его безумным натиском она уже изнемогала и знала: еще чуть-чуть и для нее наступит несравнимое блаженство. Никогда прежде Медуза не занималась такой сумасшедшей любовью, никто из ее партнеров не смел себе такого позволить. И только Персей входил в нее, как животное, дикое и неприрученное. Юноша гладил ее плечи, шею, спину, талию. Она почувствовало, как внутри нее стало мокро. Его поцелуи стали спускаться по подбородку, шее, груди к животу. Он перекинул через свою голову одну ногу женщины, поставив ее на четвереньки и подтянув к себе. Его грубые, неумелые, неотработанные движения доставляли ей большее наслаждения, чем любовная встреча с опытным Посейдоном.

Море слегка штормило, и, казалось, оно сердилось, ревновало и мучалось в бессильной злобе.

Юноша двигался так быстро, что она стала кричать во весь голос и от страха, и от блаженства. Внутри него жаркая темная энергия уже клокотала и вот-вот собиралась выйти. По его телу текли капли пота. И вдруг он почувствовал молниеносную сладость, это ни с чем не сравнимое наслаждение, которое словно остановило время, хотя и продлилась всего лишь долю секунды. Запыхавшись, он опустошался на удовлетворенную им женщину и тяжело задышал.

 — Я хочу, чтоб мы всегда были вместе...

 — Так и будет...

А потом они лежали расслабленные на песке, старались отдышаться. В ее жизни еще не было такой дикой страсти. Даже с богом моря она не получала такого удовольствия. Персей страстно шептал ей:

 — Ты обожгла мою жизнь страстью, напоила меня солнцем своих прекрасных губ, утолила голод моего жаждущего тела, научила говорить языком любви, наполнила душу теплом своего сердца.

Морские волны все так же пытались дотянуться до них, но уже лениво и нехотя. Ночное небо таинственно перемигивается звездами. Одна серебряно-желтая звезда вдруг побежала по небу, чуть приостановилась и, ярко вспыхнув, исчезла за линией горизонта. И снова в ночной тиши воцарилось царство мерцающих и о чем-то шепчущих ее серебряных сестер.

Медуза заснула. Змеи на ее голове успокоились и лежали, почти не шевелясь, лишь иногда какая-то из них резко поднималась, но все вокруг было тихо, и она успокаивалась и вновь опускалась.

Персей протянул руку к голове спящей и легко отвел двух змей, упавших на лицо. Змеи уже привыкли к нему, и позволяют себя гладить, а губы Медузы слегка вздрагивали — она улыбалась во сне. Что ей сниться? Олимп с богами? Люди, желающие ее смерти? Или возлюбленный, с которым ей никогда не встретиться взглядом?

Сейчас она доверяла Персею жизнь, и знала, что он не воспользуется ее беззащитностью и не возьмет ее драгоценность — ее голову, ведь он любит ее.

Дни шли за днями, даря и изнывая от желтой жары, яркого белого света и томительного ожидания. Одна ночь, переждав день, сменяла другую, тоже даря звездную темноту, шепот статуй, сильную страсть и ненасытную любовь. Время, казалось, замерло и не двигалось.

Однажды днем Персей ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх