Выживание в другом мире...

Страница: 7 из 9

чудо-юдо заговорило первым:

 — Сколь прекрасна сия дева! — с этими словами он отвесил небольшой поклон, сверкнув хитрым прищуром, своих желтых глаз с вертикальным зрачком. Настя, принимая игру, в ответ небрежно кивнула, стоя с достоинством царицы Савской:

 — И тебе поздорову, сладкоречивый бард. — при таком поведении Атлу нахмурился, и положил сверток вещей к Настиным ногам.

 — Ты воистину необычайная дева! Сколь достоинства в твоих глазах! Я влюблен! — с этими словами он немного театрально встал на левое колено и протянул руку, ладонью вверх. Только сейчас Настя заметила, что у него четырехпалая кисть. Немного замешкавшись, вложила свою ладонь в протянутую руку. Сразу же взметнулось вверх, закрутило, завертело и Аня оказалась в объятиях крылатого. Он прижимал ее ладонь к своей груди, обняв крыльями и заслонив от окружающего мира. Второй рукой придерживал под лопатки. Они встретились взглядами: ее — серо-зеленый, как воды реки Ганг; и его — желтый, звериные глаза самца. Анастасия выпростала руки из под крыльев и обняла его за спину, та оставалась обнаженной, мех приятно щекотал кожу, когда девушка зарывалась пальцами в густой мех. Он обнял ее бедро левой ногой, откинув оранжевое полотно. Крылатый прижался к ней сильней. В Настину вагину уперлась увеличенная головка эригиованого члена. Он представился: «Меня зовут Ит-кай» Настя в первый миг растерялась, но потом улыбнулась и опустила правую руку вниз, провела вдоль внутренней стороны его бедра, взяла в ладошку мошонку. Та была очень упругой, подтянутой и, в отличии от человеческих, которые были покрыты мелкими складочками и морщинками, его мошонка была гладкой и приятной на ощупь. Помассировав и перебрав пальцами яички Ит-кая, они были крупными, с перепелиное яйцо, Настя поняла, что секс с этим партнером будет еще лучше, чем с Атлу. Переведя руку выше, Настя обхватила основание пениса Ит-кая и немного погладила. На ощупь, нельзя было определить все нюансы гениталий Ит-кая, но ствол пениса имел некоторые отличия от мужских человеческих.

Впрочем, сейчас Настю это волновало мало. Уставшая и сытая сексом в этот день Анастасия озвучила Ит-каю свое нежелание актов совокупления. Тот покивал и выпустил ее. Кивнув на сверток одежды, бросил: «Одевайся дева, это твоя одежда, больше никогда не выходи на улицу без нее» — и подмигнул нахальным взглядом. Атлу нигде не было видно, и по этому поводу, Настю не посетило никакого разочарования или угрызений совести. Только сейчас ей в голову пришла мысль, что кратковременная привязанность к волку возникла у неё на основании страха и одиночества в чужом мире, и теперь её не беспокоила его дальнейшая судьба.

Быстро накинув через голову хлопковое платье белого цвета до щиколоток, расправила складки.

 — Ну, проводишь деву до своего дома? — высокомерно спросила Анастасия у Ит-кая, тот шутливо бухнулся на колени с словами: «Не вели казнить императрица! Вели отвести тебя в покои!».

 — Веди. — ответила Настя едва сдерживая смех, ну откуда крылатый Ит-кай мог знать фильм «Иван Васильевич меняет профессию»?

Вечером того же дня они сидели в его личной комнате, выделенной в пожизненное пользование Ит-кая хозяином таверны. На вопрос, почему тот подарил ему жилплощадь, Ит-кай ответил: «Если бы не я, то этот боров не завладел бы старым трактиром и не отстроил «таверну», так что теперь он в неоплатном долгу передо мною!» А хозяин таверны и вправду был кабаном. Точнее цивилизованным диким орком. Он почти был человеком, имел сильное мускулистое тело олимпийского атлета, темно-серую кожу, покрытую шрамной татуировкой, и кабанью голову с короткой мордой и пяточком с пирсингом. На голове были сплетены десятки тонких косичек, вроде африканских. Из под губы, вверх, торчали подпиленные клыки. Хмурые черные глаза, недобро сверкнули в сторону Насти, когда Ит-кай ввел ее в таверну.

Анастасия сидела на широченной кровати киун-най (такие как он этим словом обозначали свое племя антропоморфных грифонов и гиппогрифов) и слушала Ит-кая, под мелодию своей мандолины, повествующего о народах Сцилиинхара — мира в котором оказалась девушка-гот. Народы мира делились на четыре большие категории. Первая — люди, объединились в империю и смогли завоевать почти весь мир, устанавливая свою диктатуру. Вторая категория народов — это нелюдь, народы, которые представляют собой похожих на людей племена волшебных созданий, таких как, например: эльфы, гномы, урук-хай, степные тролли, гоблины и прочие подобные. Третья категория — зверолюди, расы полулюдей-полуживотных, всякие сатиры, минотавры, кентавры, тиншун (народ Атлу), киун-най (народ Ит-кая) и прочие. Четвертая — это нечисть, примитивные народы, ненавидящие людей с глубоких времен, с момента их первых шагов по миру, к ним относятся: болотные и саванные тролли, гремлины, дикие орки и так далее.

Настя разглядывала Ит-кая, сидящего на табуреточке, и прислонившегося к стене. Тот держал крылья полусвернутыми, ноги подогнул под себя, онгу (оранжевую тряпку) расправил на левой ноге так, что красивые складки легли до самого пола, взгляд опустил на свой музыкальный инструмент, исподлобья поглядывает на девушку, помахивает хвостом, изящными кистями рук перебирает струны.

Вечером, ученица барда переоделась в рубашку на пуговицах с коротким рукавом и легкие летние штаны, сандалии стояли под кроватью. Эта одежда была более привычна Насти и намного удобнее платья. Настя сидела на кровати, обхватив, поджатые ноги руками и положив подбородок на колени. Глядя остановившимся взором в стену комнаты, Настя даже не заметила, как Ит-кай перестал играть и повествовать о народах Сцилиинхара. Вздрогнув от наступившей тишины девушка посмотрела на киуна (как она называла его народ про себя) и встретилась взглядом с ним. Ит-кай встал, отложив мандолину. Встав на колени и опустив голову обратился с театральным лицемерием:

 — О царица! — «Уже не императрица, а всего лишь царица?» — зло подумал Настя, — дозволь сопроводить тебя на романтическую прогулку, сегодня дивная ночь!

 — Изволю. — Ит-кай грузно встал, и схватив Настю за руку потащил к окну. «Эй, ты чего творишь!?» — воскликнула дева в коротком испуге, — «Здесь же пятый этаж!» Распахнув огромное окно, дракон бы влез, Ит-кай крепко обнял Настю, и не слушая ее протестующих воплей, выпрыгнул из окна. Сердце ушло куда-то в пятку, короткий плавный рывок (это он крылья расправил), потом хлопок крыльев по воздуху, снова рывок, только резкий, снова и снова удары крыльев, и вот уже Ит-кай отпускает Настю на теплую крышу таверны. Настя тяжело дышала — восстанавливала дыхание, как выброшенная на берег рыбёшка. Грозно посмотрев на киуна открыла уже рот, чтоб как следует обматерить (уже не важно что сама не терпит мата), но Ит-кай приложил изящный палец к губам Насти. Гневная тирада с пояснениями, что ему сделать с своей родней и этими полетами, оборвалась не начавшись. Настя вскинула брови, молчаливо спрашивая в чем дело. Ит-кай в ответ кивнул в небо и убрал руку. Настя тоже посмотрела на ночные небеса и сдавленно охнула. Зрелище было потрясающее! Небо, усыпанное мириадами звезд, словно кто-то гроздями раскидал, сверкало и переливалось пятью северными сияниями, танцующими рукавами, соединяя все пять разноцветных лун! Одна была маленькой, цвета моря, в яркий солнечный день, от нее тонкая лента северного сияния соединяла с второй — покрупнее, как две капли воды похожую на третью, у последней края лучей имели золотистый цвет, тогда как вторая была бело-серебристая. Близнецов, расположенных рядом, соединяло широкое сеяние северных полюсов. Далекая, но огромная, изумрудная луна, соединялась с третьей луной — золотым близнецом, длинным и широким сиянием танцующих огней. Последняя пятая луна густого синего цвета, у самого горизонта, соединяла в кольцо все эти луны, своим величавым и огромный северным ...  Читать дальше →

Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх