Memoirs of the Elven Whore (часть последняя)

Страница: 2 из 4

и лег на него сверху, чтоб поцеловать его в шею, дразня его стоящий член прикосновениями тонкого шелка моего халата.

Айк нечленораздельно зарычал и не на шутку напряг руки, пытаясь освободиться от веревок и показать наглому эльфу, кто в доме альфа-самец. Не тут-то было, конечно. Связывать я умею на совесть.

Я снова подразнил его, прикусывая ему соски, целуя мошонку и добросовестно вылизывая все чувствительные места межбулочной долины. Затем будто нехотя снова занялся его членом. С чувством, с толком, с расстановкой провел языком по всем выступающим венам. Обвел вокруг головки.

 — Дани, — полузадушено прихрипел Айк, — я тебя так отымею, что завтра в седло не сядешь.

Вот и выявилась истинная натура этого, с позволения сказать, рыцаря! Ты его ублажаешь тут чудесами языковладения, а он грозится местью! Получай, изверг, кусок яблока в рот, раз ты такой злобный!

Однако, пожалуй и правда хватит тянуть. Я со всем пылом и прилежанием взялся за дело, и вскоре Айк наградил меня порцией тягучей терпкой жидкости, со стоном изливая ее в мой услужливо подставленный ротик.

Как только я его отвязал, тут же оказался повален на кровать животом вниз, придавлен и ошлепан по заднице отнюдь не нежной ладонью.

Ай, вот и делай приятно этому солдафону, ай, больно же!

Связывать меня он не стал, но обещание свое выполнил: этой ночью меня разве что вниз головой на люстре не трахали.

И вот же коварная сволочь: связывали его, а синяки на запястьях остались у меня! В следующий раз доспех надену перед сексом, может он тогда поймет, что силу надо соизмерять? Впрочем, может получиться еще хуже: он перевозбудится и будет заставлять меня каждый раз в тяжеленных железках его ублажать. А то и сам тоже наденет. Будут потрахушки железных големов, бессмысленные и беспощадные. Нет уж, ебал я в рот и в нос такие варианты, как говорил один классик запрещенной литературы.

Разбудил он меня когда еще даже не рассвело. Я даже грешным делом сначала подумал, что это он случайно проснулся, и приготовился было возвращаться в царство сладких снов и розовых лошадок. Однако нет, Айк разбил все мои надежды жестокой реальностью:

 — Выезжаем в Зирракс, у тебя есть время, пока завтрак не принесут.

Когда сонная служанка внесла нарезанный вчерашний хлеб, кувшин молока и пару кусков сыра, я был уже одет и предавался печальным думам, в которых помимо всего прочего фигурировала аккуратная могилка некоего эльфа с надписью «Теперь-то ты меня будить не будешь!» Первое время я обиженно молчал, но Айк этого даже не заметил, погруженный в собственные мысли.

 — Айк, а как мы поедем? — нарушил молчание я, поняв, что жалости моя истерзанная тушка от него не дождется.

 — Через северные ворота. По Карнийскому тракту до северных озер, потом на запад.

Спасибо, объяснил, ага. Я вообще-то имел в виду «на чем мы поедем». Поскольку верхом ездить не умею. Ну а каким образом мне было учиться? За пределы города я не выезжал, по городу ходил пешком. Нужды в лошади не было, да и денег на него, честно говоря, тоже. В каретах правда бывало ездил пару раз, сопровождая своих богатых покровительниц и покровителей.

Свои сомнения я Айку высказал поздно: конюх уже вывел для нас трех лошадей. Нас что, трое, а я-то и не заметил? Я даже оглянулся в поисках невидимого третьего, но безуспешно. Пока я вертел головой, Айк взял мои сумки и привязал с двух сторон к седлу пегой кобылки. Придержал меня за задницу, пока я неумело вскарабкивался в седло.

 — Айк, я никогда не ездил на лошади, — честно признался я, вознесясь на кобылке аки курица на насесте, и с перепугу даже забыв о загадочном предназначении третьей животины.

На меня с искренним удивлением посмотрели не только мой покровитель и конюх, но и собственно лошади. В глазах предназначавшейся мне кобылки было написано какое-то осуждение, мол, люди-люди, и мне теперь этого неудачника возить?

 — Гм, ну ничего, — нашелся Айк, — ты же без доспехов. В стороны значит кренить не будет. И потом, мы ж не галопом поскачем.

Кренило, и еще как. Пока мы доехали до северных ворот, где уже ожидала приличная толпа конного народу, я успел несколько раз чуть не свалиться. Лошадка, правда оказалась покладистой, и терпеливо себе шагала, пока я сползал то на один бок, то на другой.

 — Дани, хватит уже елозить по седлу, булки натрешь, — ехидно заметил Айк. Легко сказать! У меня после вчерашнего может и так задница вопит о пощаде.

Разразиться обличающей тирадой мне помешал дружный гулкий удар кулаками о нагрудники всех, ожидавших нас. У большинства народу, кстати, было по два коня, как у Айка. Поздновато до меня дошло, что нормальный конь подустанет таскать на себе латника, весящего в два раза больше обычного крупного мужчины, потому и приходится брать сменных.

 — Труби выход, — бросил Айк какому-то бородачу, и тот послушно достал рог.

Не успел отзвучать низкий рев походного рога, как отряд уже построился и был готов к выходу. Второй сигнал — и все уже шагом выезжают через ворота. На мое счастье, моя кобылка сама пристроилась слева от Айка, не вынуждая меня веселить народ чудесами джигитовки, и в молчании мы покинули город.

Я впервые покидаю столицу... Не могу сказать, что был здесь счастлив, но все же грудь защемило какой-то неясной тоской. Вернусь ли я сюда еще раз?

Пока отряд неспешно продвигался по тракту, я то и дело оборачивался, надеясь запечатлеть образ города, в котором прошла вся моя жизнь. В рассветной мгле каменные стены казались такими надежными, виднеющиеся вдалеке шпили королевского замка — такими сказочными... Даже не верится, что в припортовых закоулках здесь готовы зарезать за медный грош, что нищие и крысы поедают другу друга, что пройти по улице, не вступив в дерьмо или блевотину — очень проблематично, что в сточных канавах загнивают тела изнасилованных аристократами девушек и юношей, которых стража не торопится вытаскивать и предавать похоронам, поскольку страже до бедноты дела нет, пока оная беднота не задирает полноценных граждан. Изнанка сказки, так сказать. Впрочем, у благородных о столице наверняка другие воспоминания.

Оборачиваясь назад, я порой ловил на себе взгляды Айковских бойцов. Осуждающие, презрительные, удивленные, заинтересованные, оценивающие. Но ни одного доброжелательного или одобрительного. Они несомненно знали, кто я, и каков характер наших отношений с их командиром. Что ж, я представлял, на что соглашался. Но ведь альтернатива была гораздо хуже — остаться в этом городе навсегда.

Я даже не заметил, как солнце достигло зенита, и Айк скомандовал передых. Народ сноровисто спешивался, расседлывал лошадей, подходил к квартирмейстеру за пайком. Снова хлеб и сыр. Неделя такого питания — и запор гарантирован. Тьфу, что это я как бабушка-целительница заговорил, голову, что ли, напекло.

Однако, надо и мне слезть с лошадушки. Вот как смотришь на других, кажется: что там той верховой езды: залез, поездил, слез. А как доходит до дела, так хрен разберешь, за что держаться и как спрыгивать.

Я поступил как танцор — просто вытащил ступни из стремян, легко перебросил ногу через голову лошади, оттолкнулся от крупа ладонями и спрыгнул. Несколько бойцов при виде этого жизнерадостно заржали.

 — Парень, — подошел ко мне квартирмейстер, вручая порцию хлеба с сыром, — ногу со стороны хвоста переноси, и спрыгивай животом к лошади. И руками держись за гриву. И поводья не отпускай, а то уйдет животина от тебя.

 — Спасибо за науку, впредь постараюсь так и делать, — ответил я максимально вежливо, ибо хамство имеет гнусную тенденцию возвращаться в троекратном размере.

Айк был занят разговором с какими-то парнями в кожаных доспехах. Отвлекать его было бы крайне невежливо. А кроме него я больше ...  Читать дальше →

Показать комментарии (4)

Последние рассказы автора

наверх