Байки о любви. История первая

  1. Байки о любви. История первая
  2. Байки о любви. История пятая
  3. Байки о любви. История седьмая

Страница: 2 из 3

плюхались и брызгались как дети. Ничего веселее и волшебнее этих совместных душей я никогда не знал. В этой атмосфере детской близости и доверия сексуальные мысли отходили на второй план — хоть мой «агрегат» никогда не выходил из вертикального положения. То, что нагота моих друзей-девочек (а я их называл только «друзьями» — слово «подруга» означало для меня совсем другое) полностью открыта для меня, а моя — для них, было чудом, которое превратило нашу дружбу в какую-то трепетную детскую любовь.

Мы все стали совершенно иначе общаться. Исчезло «табу» на телесные проявления — и мы без стеснения хватали друг друга за все части тела, как брат и сестры (у меня, к слову, никогда не было ни братьев, ни сестер), поправляли друг на друге одежду... я застегивал всем девочкам лифчики, помогал им причесываться, делал им массаж... Я думал, что моему положению наверняка завидовали бы все знакомые мне парни — «вот, мол, попал в цветник», — и злился: такая позиция казалась мне страшной пошлостью, пачкающей чистоту нашей дружбы.

При этом первые 5—6 дней мы ни словом не поминали ничего, что было бы связано с наготой, любовью и сексом. Я внимательно присматривался к девочкам, следя, не влюбился ли кто-то из них в меня, не ревнует ли к другим, — сам я тогда любил их одинаково и очень не хотел обидеть кого-то, — но ничего такого не замечал.

Но в последнюю нашу совместную ночь такая тема все-таки поднялась — и будто прорвало: девочки за каких-нибудь 15 минут «разошлись» и стали наперебой делиться со мной своими самыми интимными тайнами. То, что я тогда слушал, выворачивало меня наизнанку, и я принялся втихаря мастурбировать. В комнату светила луна, была такая таинственно-интимная атмосфера...

Я должен описать моих девочек. Дина была эффектной брюнеткой, длинноволосой, большеглазой, длинноногой, груди у нее были маленькие, бедра не слишком широкие, вся она была такая гибкая и стремительная; Женя — полная противоположность Дине: кудрявая блондинка с мягким курносым личиком, пухлая, с большой пышной грудью, широкими, как у Венеры, бедрами и маленькими ножками; Надя была кудрявой шатенкой, очень трогательной и миниатюрной; груди ее с большущими сосками свисали вниз, как у козочки, но ей это очень шло; Даша — русоволосая с медным отливом, у нее — мягкое славянское личико, огромные зеленые глаза и особая «мерцающая» улыбка; она была очень скромной и застенчивой, тело ее — особого бело-розового матового оттенка, как у пухлых ангелочков, грудь — тугая и торчком в разные стороны, и на лобке — медный пушок. Все они были настоящие красавицы; в самом начале знакомства мне больше всех понравились Дина и Надя, но потом я понял, что не могу отдать предпочтение никому — все казались мне богинями, и я смаковал каждую минуту общения с ними.

Дина, Женя и Надя были женщинами уже давно, а Даша до сих пор была девственницей. Она ужасно комплексовала по этому поводу и боялась, что ей будет больно, что она не сможет «получать радость от любви» (так она говорила), и т. д. Тут пришел мой черед откровенничать, — и я рассказал о своих похождениях, выставив себя страшным донжуаном. Я, конечно, преувеличил, — но что-то такое на меня нашло. Девочки хихикали, а потом стали расспрашивать меня об ощущениях во время секса. Они стеснялись называть вещи своими именами и пользовались стыдливыми умолчаниями: «это», «этим» и т. д. Все эти разговоры до крайности меня возбудили, и я готов был кончить прямо во время беседы.

... Как тут вдруг Женя предложила мне: «раз ты такой опытный — лиши Дашу девственности!» Вначале все захихикали, но потом — на фоне нашего общего возбуждения — эта идея стала казаться все более серьезной. Даша, конечно, протестовала, но в ее голосе я слышал надежду на то, что ей ПРИДЕТСЯ сделать это. Я обмер и перестал мастурбировать. Конечно, я вовсе не был таким опытным, каким выставил себя — в своей жизни я занимался сексом раз шесть или семь, причем ни разу не имел дела с девственницами. Несмотря на это, я стал уверять Дашу, что лишение девственности — это совсем не больно и очень приятно, главное — чтобы мужчина был опытным, а я, собственно говоря... Главное, я говорил, проявить к девушке любовь, ласку — и никакой боли не будет... Говорю — а самого дрожь бьет: неужели я сейчас буду трахать Дашу?

В общем, чтоб не затягивать, скажу: через минут 20 Дина, Надя и Женя оделись и вышли, а я остался наедине с Дашей. Все мы были в таком настроении, что происходящее вовсе не казалось нам нелепостью. Даша лежала в постели, стыдливо смеялась и не могла поверить, что сейчас с ней произойдет ЭТО. А в меня вселился какой-то дух: он холодил мне душу, и я чувствовал: главное — казаться абсолютно уверенным в каждом слове и действии, тогда все будет хорошо. Я сразу вскочил и разделся догола. В окна светила луна, и все было хорошо видно. Я сел на кровать к Даше, нежно погладил ее по голове и сказал:

 — Дашенька! Вначале главное — почувствовать большую нежность друг к другу, иначе ничего не получится. Забудь о том, что мы собрались делать, — просто я хочу немного приласкать тебя, показать, как я люблю тебя, как ты нравишься мне...

Я действовал по наитию. Тогда меня в самом деле разрывала на части нежность и любовь, которая вся персонифицировалась в Дашеньке — и Дашенька казалась мне самый любимым, нежным и драгоценным существом на свете. Все это я говорил ей, попутно целуя и лаская ее. Меня переполняли чувства настолько, что хотелось плакать; никогда со мной ничего подобного не было.

Я не раздевал Дашу и даже не откидывал одеяла; я только целовал ее милое личико, ушки, шейку, целовал и облизывал, как мороженное — кончиком языка, — и ерошил ей волосы, и говорил ей всякие нежности... Мои чувства быстро передались ей: она стала отвечать мне, стала целовать меня в ответ, руки ее сами заползли на меня и обвили мне шею... Я был голый — и в этот момент почувствовал, что от избытка нежности сейчас кончу. Пришлось отстраниться от Даши и сделать вид, что затекла нога... Тогда Даша подвинулась — и я юркнул к ней под одеяло. Койка была узкая, но это меня не смущало. Я пока не раздевал Дашу; мы даже не целовались взасос — только ласкались и шептались, как дети. Я каким-то шестым чувством чуял, что еще рано, хоть член уже и нестерпимо ныл от желания, и мне хотелось забодать им Дашу, плюнув на все.

Даша рассказывала мне какие-то интимные глупости, и каждая была для нас драгоценной... Я чувствовал, что она уже совсем не стесняется, что она — моя; и тогда я стал легонько трогать языком ее губы. Меня самого это чуть не свело с ума; а Дашенька даже застонала — и тут же призналась, что ее никто никогда не целовал. Я нежно, как мог, прильнул к этим нецелованным губкам, тая от мысли, что я — первый... Я смаковал ее язычок, жалил его, сливался с ним в комок — и Даша дышала все глубже... Потом я переходил снова на шейку и ушки, буравил ей ушную раковину языком, вылизывал затылок, развернув Дашеньку спиной к себе — а она подвывала, заглатывая ртом воздух. Руки мои шарили по ее телу — пока сквозь ночнушку, не снимая ее; я нащупал ее соски и мял их сквозь ткань, и Даша была уже близка к крику; и только когда я снова впился в ее губы — залез рукой с другого края и нащупал ее киску.

Мне показалось, что я окунул пальцы в горячий кисель — так там все было мокро. Даша охнула, захрипела — и стала толкать меня лобком, насаживая киску мне на палец. Я стал ласкать ее пальцем — и в это время потянул ночнушку вверх. Неопытная Даша не понимала, что надо делать, и только ворочалась и стонала; тогда я слегка приподнял ее, освободил спину от ночнушки — и дальше она поняла сама: подняла руки — и осталась голой. Я впился в ее сосок, прильнул к ней телом, рука моя вернулась к киске и ныряла в нее... Очень скоро — совершенно ...  Читать дальше →

Показать комментарии (3)

Последние рассказы автора

наверх