Байки о любви. История пятая

  1. Байки о любви. История первая
  2. Байки о любви. История пятая
  3. Байки о любви. История седьмая

Страница: 2 из 3

так дерут — но «драла» меня по моей просьбе исправно и регулярно, а я стонал от наслаждения. Особенно мне нравилось, когда она скребла ногтями в промежности между членом и анусом, и потом поднималась вверх по мошонке. Это ничуть не возбуждало меня: ощущения были острейшими, головокружительными, я прямо корчился от наслаждения... но то была совсем не эротика — приятность такого «троганья» имела совершенно другое происходение. Член оставался мягким, был только... ну, такой легкий эротический аромат — все-таки Лина ласкала мне половые органы...

Мы делились друг с другом всеми интимными тайнами. Когда я влюбился в одноклассницу Ларису, а потом потерял с ней девственность — Лина узнала об этом в тот же день. Я гладил голую Лину и непроизвольно сравнивал свою возлюбленную с ней: Лина была настолько ослепительна, что мне приходилось признать ничью... Лина тогда жадно расспрашивала меня о сексе — и я, пытаясь рассказать ей, как целовал смущенную Ларису, как буравил ее членом, разрываясь между возбуждением и неуверенностью, — немного возбудился, но приписал это исключительно мыслям о Великом Событии, произошедшем со мной.

Вскоре и Лина потеряла девственность. Вечером, поведав мне об этом событии торжественным, замирающим голосом, она разделась и показала мне свою покрасневшую письку, — а я тщательно рассматривал и трогал ее. Помню какое-то трогательное умиление: моя сеструха, которую я нянчу с тех времен, когда в ней было меньше метра — уже Женщина, она уже занималась настоящим сексом, стонала от боли и наслаждения... Я тогда ласкал ее особенно нежно, и снова немного возбудился; пришлось даже уединиться в туалете и сбросить напряжение. Правда, думал я в тот момент, естественно, не о Лине, а о своей возлюбленной (уже не Ларисе, а Наташе).

Потом у Лины пошли романы, она перебывала в нескольких постелях... Все это жадно обсуждалось со мной. Однажды Лина озадачила меня просьбой дай ей потренироваться на мне в искусстве минета: она хотела предстать перед своим многоопытным возлюбленным в самом высшем качестве. Я был немного озадачен, но без колебаний согласился. Помню чувство сладкого нетерпения и волнения — как перед подарком на праздники... Никто и никгда еще не «сосал» мне; сняв трусы, я подставил Лине свой член. Лина была одета (шорты, топик), я голый; несколько прикосновений ее языка мгновенно возбудили меня, и я почувствовал, как внутри меня расцетает сказочный цветок. Я подсказывал Лине, какие прикосновения наиболее приятны, она довольно быстро «ловила» все, что я говорил, — и через какое-то время я, умирая от наслаждения, кончил любимой сестре в рот.

Проглотив мою сперму, Лина засмеялась и сказала: «горькая какая...» Потом заботливо погладила меня и спросила, было ли мне так хорошо, как я показывал. В ее голосе был какой-то особый интерес... Я никогда не испытывал такого фейерверка ощущений — о чем и доложил ей со всем пылом пережитого наслаждения. Лина покраснела от удовольствия, и мы долго еще болтали о сексе. Никаких особых последствий этот «сестринский минет» не вызвал, — кроме того, что Лина имела бурный успех у своего возлюбленного, а во мне ее нагота стала еще острее будить тонкое, щемящее чувство нежности и восхищения. Во «стойку» члена, однако, оно не переходило никогда.

Эта любовь у Лины оказалась сильной. Лина изменилась: стала взрослее, красивее, в ней появилась глубинная, завораживающая женственность... Я видел, что Лина выросла в необыкновенную красавицу, и гордость за нее переполняла меня. Лина растворялась в безудержном сексе со своим возлюбленным, и была готова бросить ради него все на свете. Кроме меня, естественно, — мне докладывались все интимные тайны, все новости их постели, пересказывались все взгляды и слова ее любимого, — причем я тут же должен был давать им свою интерпретацию. Лина просто не могла держать информацию в себе — без того, чтобы узнать мое мнение. Однажды Лина похвасталась, что ее отымели в попку; я осмотрел ее анус, обнаружил, что он воспалился — и мне пришлось мазать его кремом несколько ночей подряд...

Я таких бурных страстей не испытывал никогда, и только старался направить младшую сестренку на путь истинный: следил, чтобы она не бросала учебу, предохранялась, была бдительна, следил за ее питанием, здоровьем... Она почти всегда слушалась меня; ее тревожил только один вопрос — сможет ли ее будущий муж так же «трогать ей холку», как я? При мысли о том, что у меня не будет вечеров с Линой и кто-то чужой будет ей «трогать холку», мне было горько, — но я крепился и гнал эти мысли из головы, ибо понимал, что не имею на них ни малейшего права.

Однажды все изменилось. Я хорошо помню этот день; Лине тогда было 19 лет. Она пришла тогда в страшном расстройстве, и дома с ней началась истерика: ее возлюбленный бросил ее.

Бедная Лина дрожала, выла, каталась по кровати и билась головой об стенку. Мамы дома не было. Я все время сидел с сестрой — поил ее успокоительным, держал за руку, что-то говорил ей... Вначале я пытался успокоить ее словами, но потом от страстной жалости к ней не выдержал — и начал осыпать ее поцелуями. Обняв ее, я целовал милые ушки, волосы, лицо, красное и мокрое от слез, и шептал вне себя: «сестренка, любимая, радость моя... ну успокойся, ну ладно... все хорошо...»

Лина вначале не реагировала, оставалась «в себе» и выла от плача. Но потом мой порыв постепенно передался ей, и она стала отвечать на ласки: стала хватать мои руки, судорожно и благодарно сжимать их, отвечать на поцелуи... Она целовала меня все более бурно — так же, как и я ее; нас обоих охватил вдруг безудерный порыв любви и нежности, и мы ласкались все более неистово, погружаясь в какой-то нервный радужный поток...

Лина — девушка очень возбудимая; она может быть неистово страстной, может впасть в настоящий экстаз... именно так и произошло тогда: истерика отчаянья переросла в экстаз нежности, передалась мне — и мы лизались и терзали друг друга ласками, как никогда.

Я первый начал раздевать Лину... раньше это было естественно для нас — мы привыкли открывать свою наготу для нежностей и ласк, — но в тот момент я сразу почувствовал, что нас несет в какую-то другую сторону. Мы срывали друг с друга одежду, оголяя тела для поцелуев... может быть, именно это нас и «завело», а может быть — то, что я впервые целовал Лину в губы страстно, требовательно, с нажимом, и она отвечала мне, проникнув мне в рот... Я до сих пор вспоминаю этот наш первый поцелуй с содроганием: такую невообразимо сладкую дрожь он влил в меня. Очень скоро мы целовались по-настоящему — ели друг друга губами, всасывались, сплетались языками... Потом я стал целовать Лине грудь — тоже по-настоящему, подсасывая сосочки, подминая их языком, — а она хрипела и выгибалась, царапая мне спину ногтями.

Нас несла ослепительная волна — и мы не могли остановиться! Когда мы остались совсем голыми — я обцеловал все тело Лины сверху донизу, потом — повалил на спину, залез на нее, обнял, прижал к себе... Я навис над Линой, целовал милое личико, плечи, груди, сосочки... и упирался в нее каменным членом, требовавшим разрядки. Очень скоро я почувствовал, как вхожу в нее.

Это произошло почти незаметно — просто в какой-то момент я понял, что погружаюсь в Лину, как в нежное, горячее масло, все глубже и глубже... и, войдя до упора — стал неистово трахать ее, исходя в какой-то чудовищной эротической истерике.

Лина удивленно смотрела на меня — глаза ее расширились, остекленели, — стала хватать ртом воздух, хрипеть... и вдруг закричала так, будто ее резали на части. Тут я почувствовал, как меня неумолимо несет к Страшному и Сладкому... мы кричали, раздирая связки, царапали друг друга ногтями — и метались в страшной, безудержной истерике «двойного» оргазма. Это был не столько секс, сколько долгий, невыносимый и ослепительный ...  Читать дальше →

Показать комментарии (3)

Последние рассказы автора

наверх