Байки о любви. История третья

Страница: 2 из 3

Но тут прозвучал голос Славика:

 — Этого не будет.

Его начали высмеивать, заулюлюкали... вдруг мне стало страшно — по-настоящему: я вдруг увидела в своих одноклассниках, которых знала с пеленок — диких зверей. Славик повторил:

 — Этого не будет. — И добавил: — А ну-ка, сексуальные маньяки, — по домам! День рождения окончен! Карнавала не будет!

И — стал ОДИН всех прогонять. Пацаны, конечно, полезли в бутылку, и Ромка прежде всего, — но Славик взял его за локти и вывел в коридор. Оттуда я услышала его голос: «Через 2 минуты здесь никого не должно быть, или я иду к соседям, а от них звоню в милицию».

Всех как ветром сдуло. Осталась одна я — голая, дико возбужденная, с мокрой писькой. Я, конечно, не могла уйти вместе со всеми... Я была поражена поведением Славика, каких-то остатков разума мне хватило, чтобы понять, от чего он меня спас и чем рисковал...

Я лежала, как не в себе. Мне не хватило ума одеться, пока в комнате было пусто — но мне и НЕ ХОТЕЛОСЬ одеваться... и я с ужасом ждала, что будет, когда Славик вернется... как и о чем мне с ним говорить...

Наконец он вернулся. Немного помолчал, потом — подошел ко мне... подсел...

 — Чего ты не одеваешься, Лен?

Я молчала, потому что не знала, что ответить ему — что не скажи, будет чудовищно стыдно, — и только смотрела на него исподлобья...

 — Прости меня, что так вышло. Пожалуйста, — вдруг сказал Славик. Чего-чего, а я этого я не ожидала. — Я не знал, что так будет. Честно.

Я застонала в ответ. Славик посмотрел на меня... положил мне руку на голое бедро и сказал:

 — Я понимаю, чего тебе хочется. Сделать тебе?... и, не договорив, вдруг нагнулся к моей письке и поцеловал ее. Меня пронзило сладким током; я застонала громче и раздвинула ноги, как могла, подставляя ему письку. Мысль о том, что он меня сейчас «вылижет», порвала мою душу на клочки, и я предвкушала блаженство, зажмурив от стыда глаза.

Степень этого блаженства я даже и близко себе не представляла. Когда Славин язык прошелся по моей письке — волна, замершая на самом краю, вдруг стала оползать, обволакивая меня радужным дурманом — и обрушилась вниз, в сладкую пропасть без дна... Я закричала надсадно, как от страшной боли; Слава впился в мою письку, а руками держал мои соски и выкручивал их. Мне казалось, что он — страшное чудовище, которое пожирает мою письку, пожирает меня всю, и сейчас сожрет полностью, и меня уже не будет, я растворюсь вся в чудовищно сладком Ничто...

Я никогда даже и не думала, что бывают такие страшные оргазмы. У меня в голове светились какие-то линии или круги, я будто перестала быть собой и превратилось в одно сплошное сладкое месиво... Потом, когда все кончилось, я лежала, глядя на Славика — он вытирал рукавом лицо, перемазанное моими выделениями, — и молчала... В голове не было ни одной мысли, кроме бездонного, чудовищного удовлетворения и пустоты. Славик тоже не знал, что говорить; вдруг он сказал «Извини, я сейчас» — и вышел. Через полминуты я услышала из туалет приглушенные стоны, а затем он вернулся ко мне — с красным лицом.

Он снова подсел ко мне... положил, немного поколебавшись, руку мне на голову, погладил... «Ну как, все хорошо?» — и улыбнулся мне. Я не могла говорить, но уцепилась за эту улыбку, как за последнюю возможность вернуться в мир, из которого я выпала, сняв трусы... Он стал гладить меня по спине, по всем телу и говорить:

 — Главное, ты не должна плохо думать о себе. Главное, что тебе было очень приятно, а на все остальное забей! Ты получила удовольствие, и ничего такого о себе не думай: все это нормально... Ты никакая не блядь, запомни! Ты — чудесная девушка, красивая, чистая, самая лучшая в мире...

Как он только понимал, что делается во мне! Я, растворяясь от его ласк, мурлыкала — и все теснее прижималась к нему. Мы всю жизнь едва общались — «привет», «пока», «классно выглядишь!», «алгебру выучил?» — но сейчас он вдруг стал для меня таким близким, каким не был никто и никогда. Какие, в самом деле, преграды могут быть перед человеком, который только что подарил тебе самое большое блаженство в твоей жизни, а сейчас — нежно, успокаивающе гладит тебя по голому телу, и ты лежишь перед ним — голая, беззащитная?... Все дистанции улетучились, будто их и не было — и я, наконец, прижалась к нему, положила голову ему на колени и уткнулась в них... Обняла его крепко-крепко... Мне очень нужно было человеческое тепло — и Славик стал самым родным для меня...

Так началась наша любовь. Славик сделал чудо: я ушла от него без неприятного осадка, без презрения к себе, а напротив — с ликованием, с блаженством в душе! Каждая клеточка во мне пела, и душа тоже пела!... Он проводил меня до самого дома — и, когда мы прощались (я снова не знала, что сказать, как отблагодарить его), — он вдруг взял меня руками за плечи, притянул к себе, обнял... и поцеловал. В нос. Но это было так нежно, с такой любовью, что я взвизгнула от восторга, обвила ему шею руками — и стала страстно целовать и лизать его везде, где могла. Целовать — и благодарить, благодарить...

После того дня в моей жизни начался сразу и рай, и ад. Рай — со Славой: мы виделись каждый день, открывали друг друга, ласкались, общались... это казалось блаженным сном, подарком, чудом... А ад был в школе. Я стала врагом всех, кого Слава выгнал в тот день. Про меня абсолютно все кричали «блядь» и «бритая пизда». Я не могла спокойно пройти из класса в класс. Слухи о моем разврате достигли такой степени, что мама повела меня к гинекологу, и только когда он подтвердил, что я девушка, мама стала немного верить мне... Славу несколько раз били. Он сильный, но его подкарауливал вчетвером и впятером... В общем, началось такое, что мы твердо решили переходить в другую школу. Вдвоем.

И мы так и сделали... но перед этим была еще одна история. Однажды нас со Славой подкараулили все те же ребятки — бывшие наши приятели, а ныне стадо озверевших дебилов, — заловили, окружили кольцом, и Ромка сказал:

 — А ну, сладкая парочка, трахайтесь! Выеби ее, Славочка, тебе ведь так этого хочется!

Слава послал его подальше. В ответ они начали его бить. Я кричала, но был поздний вечер, и меня никто не слышал. Меня стали раздевать... порвали на мне одежду — и скоро я осталась голой. Слава, избитый, с окровавленным лицом, продолжал посылать всех. Ромка сказал ему:

 — Если этого не сделаешь ты, это сделаем мы. Смотри, какая сладкая голенькая блядь!..

Слава попытался было стряхнуть всех с себя, крикнул мне — «беги!» — но нас обоих крепко держали. И тут я вдруг поняла, что мне делать. Я сказала:

 — А ну, ребятки, покажите, что у вас есть под трусами!..

Мне было страшно и гадко, как никогда. Но я делала это, чтобы спасти Славу — и только молилась, чтобы он оказался достаточно сообразительным.

«Ребятки» зашумели, засвистели, обступили меня (их было 5 человек), стали лапать, щипать, мять мне грудь. Я опять почувствовала тот страшный сладкий холод, который испытала, когда меня брили... Но виду не подала — и старательно играла «настоящую блядь»:

 — Ну? Кто первый? Небось от страха у всех хуи поотвисали? А, Ромочка? А в попку слабо?..

Ромочка заухмылялся и спустил штаны. Но член его действительно висел в полусонном состоянии, как вареная сарделька. Я засмеялась и начала издеваться над ним. «Ребятки» тоже заулюлюкали. Ромка отчаянно матерился и дрочил свой член. Внимание всех было приковано к нему и ко мне.

И тут мои молитвы были услышаны: Слава, которого держали вполсилы, позабыв о нем, вдруг изловчился — обхватил одного пацана, Димку, как мешок с дерьмом, раскрутил его за ноги — и обрушил на всех ...  Читать дальше →

Показать комментарии (3)

Последние рассказы автора

наверх