Байки о любви. История седьмая

  1. Байки о любви. История первая
  2. Байки о любви. История пятая
  3. Байки о любви. История седьмая

Страница: 1 из 4

 — Многие спрашивают меня, откуда у меня такая экзотическая жена, кто она по национальности, где мы познакомились и т. д. Это — история долгая и совершенно невероятная. Мне до сих пор не верится, что она произошла со мной.

Расскажу все по порядку. В 20... году я попал в качестве туриста в город Каракас, столицу Венесуэлы. Я — бродяга по призванию, и все небольшие деньги, которые зарабатывал, тратил тогда на поездки по миру.

Каракас поразил меня своим соответствием пресловутому трюизму — «город контрастов». Нигде я не видел такой разницы между роскошью центральной части города и ужасающей нищетой трущоб.

Налюбовавшись красотами делового центра, я начал «внедряться» в потаенную часть города — туда, куда туристы обычно и не заглядывают. И потому, что эти маршруты не изложены в путеводителях, и потому, что страшновато. Я, однако, полагал себя вполне лихим мачо, повидавшим полмира, и ровным счетом ничего не боялся.

Очень скоро я поплатился за свое легкомыслие. Было это так: на одной из кривых улиц, забитых мусором и какашками, мне вдруг заломили руки, на голову набросили вонючий мешок — и куда-то поволокли. Я, хоть и жутко перепугался, справился с паникой и решил не сопротивляться. И правильно решил: меня не били, а только впихнули в какой-то подвал, сняли мешок с головы и оставили там. Все мои объяснения, что, мол, я «не компренде», привели только к длинным фразам по-испански и хриплому смеху — точь-в-точь как у злодеев в кино. Только эти злодеи были не киношные, а настоящие.

В этом я убедился очень скоро. Буквально через мгновение я услышал за дверью отчаянный женский голос — вперемешку с грубым смехом: несчастную куда-то тащили. Голоса прошли мимо двери и свернули куда-то в сторону. Я был слишком занят собственным положением для того, чтобы сочувствовать неизвестной; в самом деле — никто не знал, где я, и в лучшем случае мне, вероятно, предстояло пополнить ряды рабов на чьей-то плантации (так я представлял себе «темный мир» Венесуэлы). Однако голоса внезапно послышались с другой стороны комнаты. Обернувшись, я увидел источник звука: в стене было узкое горизонтальное окно с надтреснутым стеклом. Оно выходило в другую комнату. Заглянув туда, я увидел своих похитителей и девушку.

Похитители выглядели настоящими киношными злодеями: грязные, заросшие, черноглазые, с гадкими улыбками... Девушка, которую они втащили в комнату, была сказочно красива. Она была настоящей «дикой орхидеей» Латинской Америки: черные локоны, черные оливковые глаза, необыкновенной прелести лицо и фигура... ее красота больно ударила мне в сердце, потому что я сразу понял, что с ней собрались делать.

И не ошибся. Девушка кричала, но не панически, а скорее гневно-презрительно: даже в крике она сохраняла какую-то гордость и достоинство. Один из подонков наотмашь ударил ее, и она упала; другой подхватил ее и начал рвать с нее одежду. Очень скоро она оказалась полностью голой.

Сквозь стекло мне все было очень хорошо видно. Сердце мое разрывалось на части, но сделать я ничего не мог: я был один, а злодеев было четверо, к тому же я заметил на их поясах ножи. Никакими техниками боя я не владел; в конце концов я попробовал дверь, выходящую из своей комнаты — не столько для того, чтобы немедля спасать девушку, сколько для очистки совести. Дверь, конечно, была заперта, и я, тщательно осмотрев ее, вернулся к своей незавидной роли наблюдателя. Отчаянные голоса и крики, раздававшиеся из окошка, говорили о том, что там происходит нечто ужасное.

Так оно и было: бедняжку уже насиловали вовсю. От того, что я увидел, меня чуть не стошнило: тонкую, хрупкую девушку поставили раком, и один из бандитов трахал ее то ли в зад, то ли в киску, — а другой держал ее за волосы и пытался вставить свой член ей в рот. Она не хотела раскрывать губы, и бандиту пришлось несколько раз ударить ее. Двое других бандитов стояли на карачках рядом и мяли, тискали, облизывали ее тело, «доили» ее за свисающую грудь, звонко шлепали по заднице... На ягодицах ее я заметил кровь, и на лице тоже.

Очень скоро два бандита кончили — один за другим, с хрипом и выкриками; тогда двое других подняли девушку, поставили на ноги и стали насаживать ее сразу на два члена. Через минуту они трахали ее с двух сторон, щипая и шлепая несчастное тело везде, где успевали. Девушка вначале висела на них, как безвольная кукла, и взгляд ее был ужасен — в нем было такое унижение, что было страшно за ее рассудок, — но потом рот ее раскрылся, глаза расширились — секс против воли увлек ее, и тело непроизвольно задвигалось. Заметив это, два бандита закричали, захохотали и стали еще неистовее трахать ее. Вскоре кончили и они; отвалившись от девушки, они похлопали ее по голому телу и упали, отдуваясь, на лавку. Девушка стояла, поникшая, с опущенной головой, и глядела вниз; грудь ее вздымалась, рот был полуоткрыт, и бедра по инерции описывали круги — насильники возбудили ее, и ей, наверно, было гадко от самой себя. Мне даже страшно было представить, что творилось в ее душе; но я понимал, что главное для нее — остаться в живых, и молился, чтобы насильники не прирезали ее.

Тут в окошке появились две новых хари — я их раньше не видел. Один из них схватил девушку за плечо и потащил куда-то; я перебежал к другому концу окна и увидел стол, к которому они подталкивали ее. Она стояла, безвольно опустив голову; крики усилились, и несчастная, наконец, залезла на стол, причем у нее не получилось с первого раза, — и легла на спину, покорно позволив раздвинуть себе ноги.

Один из бандитов стал на колени и прильнул ртом к ее промежности, поросшей густым черным пухом. Девушка застонала, будто у нее болят зубы, крепко зажмурилась, заерзала на столе, и я понял, что она пытается абстрагироваться от наслаждения, которое испытывала против воли. Потом бандит встал, прикрепил что-то к своему члену и посыпал его белым порошком (я догадался, что это был наркотик), остальные засмеялись и закричали ему что-то; он что-то крикнул подельникам, засмеялся — и начал трахать пленницу, грубо насаживая ее за бедра. Лицо девушки исказилось, и я подумал, что ей очень больно, — но через секунду она громко застонала и начала «подмахивать» бандиту. Глаза ее зажмурились, пальцы сжимали мертвой хваткой стол... Бандиты одобрительно заулюлюкали; ритм нарастал, стоны усиливались — и перешли вдруг в истошный визг: девушка обхватила ногами бандита и забилась на столе, с силой насаживаясь на член насильника. Глаза ее были крепко закрыты, лицо было красным, даже багровым. Она билась и металась на столе, как от электрошока. Тут захрипел и бандит...

Потом он передал маленькую штучку со своего члена другому насильнику — я догадался, что это вибратор, — и все повторилось сначала, только на этот раз девушка кончила еще быстрее, и кричала еще громче — как от страшной, невыносимой пытки. Пальцы ее так крепко вцепились в стол, что побелели — их белизна выделялась на фоне раскрасневшегося тела; глаза она не открывала ни на миг — «как страус в песок», подумал я. В крике ее было такое звериное наслаждение и такая мука, что у меня потемнело в голове...

Ее насиловали еще долго; она кончила четыре или пять раз, исходя в криках и конвульсиях, а потом уже не реагировала ни на что, лежа пассивно, как тряпичная кукла. Наконец насильники устали. Девушке что-то крикнули; она не реагировала, и я подумал, что она потеряла сознание. Тогда ее грубо сдернули со стола — и она встала, шатаясь, как пьяная; бандиты поволокли ее к двери — и, прежде чем я успел отпрыгнуть от окна, дверь моей комнаты (или, точнее сказать, камеры) открылась — и девушку впихнули ко мне. Голая, окровавленная, вся в синяках, она стала, глядя перед собой мутными глазами, потом пошатнулась — и села прямо на грязный пол. Бандит показал мне на окно, что-то крикнул мне, заржал — и хлопнул дверью. Наверно, он сказал — ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (3)

Последние рассказы автора

наверх