Одна история в Олениче. Часть II-1.Воля отца

Страница: 1 из 4

Одна история в Олениче. Часть II. Воля отца.

Глава I.

И как по Вашему должна выглядеть встреча матери и сына, которые не виделись всё лето и половину осени? Учитывая, что сын, — молодой отрок осьмнадцати зим и всё это время находился в своём первом походе в оленической дружине где-то в половецкой степи, в очередном ответном набеге, рискуя то и дело быть сражённым поганой стрелой или саблей. А мать всю жизнь души не чаяла в своём любимом и ненаглядном первенце, могучем красавце — богатыре, пылинки с него сдувавшая. И теперь, когда родное чадо где-то в далёкой тьму-таракани головой своей рискует, каждый день она кручинится, слёзки льёт, да в церковь бегает испросить у Боженьки, чтоб вернулся сыночек любимый в родные места целым и невридимым.

Это как раз про Яра и Настеньку. Яр мой старший брат. Огромный могучий, словно дуб, али медведь, но добродушный и улыбчивый, с малых лет его хвалили оленические учителя нашей школы боя для отроков, ибо равных ему в рубке мечом или секирой среди ровесников равных не было.

Я любил брата и во всё мечтал походить на него.

Старейшины-то всё мнили меня в учёные писари, — мне легко давались грамоты, что греческая, тьфу, значит византийская, что нашенская, что арабская косновязь, да и со сложением и вычитанием у меня проблем не было... Но глядя на брата, я просто с утра до вечера пропадал в школе воинского боя, упражняясь с мечом и копьём, — хоть за то, и не раз, был нещадно порот отцом по наущенью нашего старейшины.

И нынче, конечно, я дождаться не мог, когда и мне через зиму (целая зима!) минёт шестнадцать и настанет и мой черёд в рядах дружины идти в поход. Эх... как отчаянно я завидовал брату и до слёз жалел, что не могу с ним плечом к плечу оказаться в этом походе!

Настёна, Настенька, ну, или Настя, — так звали маму. Хрупкая, миниатюрная, с ладным стройным, словно у юной девицы телом, длинными аккуратными ножками и высокой упругой грудью и чудесными длинными густыми пушистыми чёрными, словно смоль волосами, мамочка по характеру была, словно родник в лесу, вечно бойкой и весёлой. Лицом она была совсем не из нашего народа. Черноокая, с пухлыми сочными губами и детскими ямочками на щёчках, — в ней явственно, как говаривали старики, проглядывались черты тавричанки.

Впрочем, того мама о себе не помнила. Ещё в детстве, лет в пять, её продали торговцам людьми. В Олениче её купил сердобольный священник отец Алексий, и долго мать в нашей церкви готовили для служения Богу, — но что-то после Чёрного года старейшины уже были не так ретивы умилостивлять небеса, — и так она стала женой нашего с Яром отца.

Отец никогда не жалел, что взял мать в жёны. Дело у неё просто само как будто спорилось, и хозяйкой она была справной... А судя по звукам и стонам, что мы с Яром частенько слышали из их опочивальни и в постели мама была пылкой и нежной любовницей. Впрочем, наверное, женщина с таким телом не может быть другой в постели.

В общем, я отвлёкся...

Как должна выглядеть встреча матери и сына после долгой разлуки? Известно, как трогательно и нежно. Всплеск радостного удивления, а потом долгие разговоры за столом с чаем и мёдом. До самой глубокой ночи. Ну, где-то так... Так должно было быть... Ну, наверное, так... Да?

Но начну сначала.

... Дружина вернулась ночью. Конечно, весь Оленич знал, что со дня на день вернётся дружина, — вот и я ждал брата и позапрошлым днём до глубокой ночи, и вчера также... Потому сегодня так бездарно заснул едва свечерело.

Во сне я отчётливо слышал радостные крики и восклицания, что прокатились по селению, а где-то заголосил чей-то громкий плач. Но всё это было как будто во сне.

Вроде, в нашем доме бухнула дверь, прогрохотали в сенях чьи-то тяжёлые сапоги, громкий радостный рокот, очень напоминающий голос брата.

 — Сынку!!, — взвизгнула мать. Тихие быстрые шлепки её босых ножек по деревянному полу. Смех брата. Наверное, они долго обнимались. Я слышал тихий плач матери. Но горя в нём не было.

Потом бухнуло железо о пол, — видать брат скинул с себя бронник, а может щит, — в селение дружина всегда входила в полной выправке.

Вдруг мама вскрикнула, засмеялась, что-то горячо приглушённо зашептала. Звуки какой-то возни, словно, кто-то боролся друг с другом, опять горячий шёпот матери.

 — Отец где? — пророкотал вновь голос Яра..

 — На Дубравой Заставе, — каким-то обречённым голосом тихо произнесла мама, — ты же знаешь... Старейшины дали ему строгий обет.

Она вдруг снова взвизгнула. Опять звуки кокой-то непонятной возни. Шорох одежды. Горячий быстрый шёпот. Треск разрываемой ткани... И тихие тихие мужеские стоны... Не от боли, нет... Тот кто стонал, испытывал без сомнения наслаждение..

В конце концов я вырвался из этого плена грёз полусна-полуяви и порывисто сел на кровати. В единый миг я осознал, что всё это не сон, — что дружина вернулась! Яр вернулся!!!

Как ошпаренный кипятком вскочил я с кровати и со всех ног бросился к двери своей почивальни...

В дверях, ошарашенный я так и замер... Мама и мой братец Яр были настолько увлечены друг другом, что даже не заметили меня...

Бронник и щит Яра стояли в горничной у стены, у самой печи. Здесь же на полу валялся его меч в ножнах. Рядом валялась разбросанная в беспорядке его одежда, а поверх неё белоснежная разорванная до половины длинная рубашка мамы..

А мама была голая... И никак не могла она меня сейчас увидеть... Потому, что глаза её были закрыты. И стояла она на коленях, посредине сеней, на шкуре медведя, коего завалил отец ещё в позапрошлую осень. Мама стояла ко мне полубоком, я видел, как на её упругой попке играют ямочки, когда она чересчур уж напрягается... А напрягаться, к слову, ей приходилось по виду изрядно..

Волосы мамы, чудесные пушистые и чёрные, словно, крыло ворона были безжалостно собраны огромной братовой рукой в огромный пучок и крепко сжаты в кулаке. Яр стоял перед матерью обнажённый. Хотя, правильнее будет сказать, что это мать стояла на коленях перед ним... На торсе и плечах Яра так и бугрились медвежьи мышцы. Его рука крепко держала в кулаке волосы мамы.

Какой-то миг я не мог понять, почему брат голый? И почему и мама голая, да ещё стоит перед ним на коленях... Я словно лишился речи, и стоял, немой, как рыба и только беспомощно взирал на мать и брата...

Член Яра был огромен... Он торчал из середины его бёдер, толстый разбухший, и устремлялся вверх, ввысь, — так что мощная булава, что венчала большой ствол едва не касалась пупка Яра..

И тут мне всё разом стало понятно... Когда свободной рукой Яр отогнул свой член вниз, так чтобы он смотрел прямо в лицо мамы, а другой рукой, сжимавшей мамины волосы в кулаке, толкнул голову мамы навстречу своему богатырю..

Я вздрогнул... Я ждал, что мать засопротивляется... Ведь эта возня... Её разорванная рубашка на полу... и то как держал её за волосы брат, — всё это не вызывало никаких сомнений, что Яр принуждает мать... Принуждает, аки какой тать, быть голой и стоять перед ним на коленях... Как рабыню перед хозяином... Я ждал, что мать его ща цапнет... Прям зубами за его похабное естество.

Но я чуть не вскрикнул от неожиданности, когда её розовые уста, — после она с невероятным трудом смогла поглотить эту огромную возбуждённую голову, — послушно распахнулись и пухленькие губки мамы наползли на член моенго брата...

Его член почти до половины вошёл в мамины уста. Я ясно видел слезинки, застывшие в уголках глаз мамы. Рука брата работала, словно, маятник, — чётко и размеренно... Член входил и выходил изо рта матери... Она совсем не сопротивлялась этому!!!

Мало того, вскоре её руки послушно воспарили и обхватили мощный бугристый ствол брата, теребя, оглаживая, лаская его у основания и нежно перебирая большие тугие яйца ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (1)

Последние рассказы автора

наверх