Одна история в Олениче. Часть II-1.Воля отца

Страница: 2 из 4

брата.

Яр всё также крепко держал мать за волосы, но теперь она сама послушно наплывала без всякого понуждения ртом на его член, тщательно вылизывала его, посасывала головку или по очереди водружала в свой рот его яйца...

Это длилось долго и дьявольски изощрённо! Я видел как мерно покачиваются её груди, то и дело прижимаясь к ногам Яра, как раздуваются её щёки, когда член входит в неё до конца и из её глаз от натуги текут слёзы... Я не знал, что и подумать... И я совсем не мог понять поведения матери... Что она делает?? А Яр? Он всегда был к маме так нежен, так ласков... Но что это?!

Среди моих ровесников ходило немало слухов и россказней о девицах из хмельного дома... Воины не забывали в Киеве побывать в сим примечательном месте... Но то, что сейчас делал Яр с матерью... О таком я раньше только мог слышать. А слышал я то, что только самые развратные шлюхи из хмельного дома умеют ласкать мужское достоинство своим ртом... Господи, я не мог поверить, что Яр пользует нашу маму, как последнюю шлюху... А она совсем не противится этому...

Яр, как мне показалось, было повернул голову в мою сторону, — и я тут же торопливо юркнул обратно за дверь и замер здесь, прижавшись к стене с глухо бьющимся сердцем.

За дверью ещё долго раздавались тихие стоны Яра, влажные причмокивания, сосущие звуки, а иногда мама давилась и громко откашливалась..

Когда я вновь выглянул из-за двери, Яр всё так же держал маму за волосы в кулаке, и притягивая голову мамы навстречу к себе, во всю целовал её в губы. Он нависал всей своей громадой над стоящей на коленях хрупкой и маленькой мамой, — его поцелуй был требователен и горяч. Так целует хозяин свою наложницу...

Целовались они тоже очень долго.

Когда я выглянул в горничную в третий раз, брат лежал вытянувшись на медвежьей шкуре, ногами в мою сторону, развалив в стороны свои широченные ступни... А сверху на нём, словно маленькая гибкая лань на огромном бесформенном медведе, восседала мама... Она была ко мне спиной и я ясно видел, как выгибается её точёная спинка, как играют ямочки на её ягодицах и ходуном ходят её бёдра, когда она снова и снова, верх-вниз, насаживалась на толстенный член Яра... Я видел, как растягивается её раскрасневшаяся от усилий маленькая киска, принимая в себя яровского богатыря. Он едва только наполовину входил в маму, но иногда Яр, рыча, обхватывал ладонями мамкины бёдра, и вгонял своего жеребца ей на полную... Мама только охала, стонала, замирала, насаженная на этот живой кол. А я видел, как её попка тесно прижимается к бёдрам брата... А брат ещё теснее прижимал её к себе, притягивал мамино лицо к своему и страстно целовал её в губы.

Мама долго и быстро прыгала вот так верх-вниз на его члене, вскрикивая и постанывая... А я Яр тихо рокоча, мял её большие груди..

Я слышал, как мама просила его громким прерывающимся шёпотом, чтобы он не изливал своё семя в неё, но Яр её не послушался..

Он резко опрокинул мать на спину, и положив её ножки себе на плечи, снова, со всей мощью, словно корабельный таран, вонзился в неё, вдавливая маму в пол... и стал бурно и громогласно кончать... И маме ничего не оставалось делать, кроме того как вцепиться в его плечи и принять в себя его семя..

И на этом ничего не закончилось... Яр был неутомим, словно разбуженный вулкан... Он довольно таки скоро поднялся на ноги, легко, словно пушинку поднял маму на руки и отнёс её в их с отцом опочивальню.

Скоро я уже был несказанно рад тому, что наши холопы не ночуют в доме с нами. Потому, как то, что сейчас творилось в отцовской опочивальне словами в полной мере не изречь... Но было сразу ясно и понятно... Там страстно, яростно, пылко и изощрённо имеют женщину... Яр стонал, словно иерихонская труба, кровать скрипела так громко, что я ждал, что вот-вот раздастся треск и она попросту сломается. Мама тонко постанывала, иногда громко вскрикивала под могучими любовными ударами своего сына. А ещё эти шлепки... Шлепки бёдер матери и брата друг о дружку... А может бёдер брата о её ягодицы... Я же не знал, что он там с ней вытворяет..

Вся эта непотребщина разносилась по всему дому. Впрочем, подозреваю, что и за его пределы...

Я сидел в горничной на отцовском треножнике и не спускал глаз с полуприкрытой двери в их опочивальню... Спать я не мог. Да, и как можно спать, когда в доме такой дьявольский шум? Мама снова что-то там заскулила, — вроде опять просила, чтобы Яр не орошал её своим семенем... Но видимо, сегодня Яр мог думать только одним местом. Он снова взревел, словно, раненный бык, с шумом изливаясь в мать...

Но лишь на какое-то время всё затихло в блаженной тишине... Я слышал, как они о чём-то там вяло зашептались... Яр вроде что-то рассказывал маме про поход. А потом, снова раздался его возбуждённый полурык-полурокот и Яр снова набросился на маму... И опять всё началось сначала.

Яр взрывался бурным экстазом ещё дважды. А потом кровать всё-таки сломалась... Я понял это по громкому треску дерева... Но Яр всё-равно не остановился, пока не взорвался в мать ещё раз, утолив свою звериную похоть...

Когда мама наконец, шатаясь, показалась из опочивальни на неё было жалко смотреть. Волосы безжалостно всклочены и спутаны. Она была вся мокрая от пота. А её ножки предательски дрожали, словно, от дикой усталости. И, господи, когда она вышла в свет сеней, — я увидел, что она просто с головы до ног залита семенем Яра. Её лицо, шея, грудь, живот, бёдра! Семя Яра стекало даже по её ногам... Впрочем, по по маминому лицу я бы не назвал её несчастной.

Увидев меня, мама остановилась. Потупилась на месте, словно приводя мысли в порядок и с трудом останавливая блуждающий взор на мне..

 — Кир... Что ты не спишь?, — она улыбнулась мне так, будто была в стельку пьяна.

Я нарочито удивлённо воззрился на неё:

 — Мама? Спать? Это как? Когда, вы с Яром подняли такой грохот? Да, тут не точно спать, — тут оглохнуть можно!

Мама смущённо опустила взор. Господи, она стояла голенькая передо мной, вся заляпанная семенем моего брата и краснела, словно, монашка. Я с вожделением разглядывал её тело... Скоро я уже отлично понимал отчего братом овладело это безумие. Один вид тяжёлых упругих грудей мамы с большими тёмными сосками мог свести с ума..

 — Прости, Кир... — тихо произнесла она, не поднимая глаз, — я тут не виновата. Яр столько месяцев был в степи... Он очень соскучился..

 — Мама... , — простонала я, поднимаясь с места, — ты что меня за дурака держишь? Ты думаешь, я не знаю, чем вы тут занимались?

Мой голос задрожал и на миг, мама подняла на меня глаза. В них не было ни сожаления, ни раскаяния.

 — Не сомневаюсь, что знаешь, — с какой-то едва заметной усмешкой произнесла она, — ты думаешь, что я не чувствовала, как ты пялишься на нас?

Я так и остолбенел.

 — Я пытаюсь тебе это и сказать... Яр был долго в походе. Все эти месяцы у него не было женщины... А кровь в его жилах молодая, горячая...

 — Мам, господи! Ну, а ты-то здесь причём?!, — уже не в силах сдержаться воскликнул я, — ему уже шестнадцать! Жените его! Купите ему наложницу!! Какого ляда ты то должна ублажать его!?

Плечи мамы дёрнулись:

 — Это уж не ко мне вопрос, сынок... Это поди у старейшин спроси... Ты ещё многого не знаешь, — слишком молод, — но в нашем роду у женщин много обязанностей... В том числе и по отношению к своим сыновьям... И многие из этих обязанностей с материнством имеют мало общего... Яр получил то, на что имел право. Он знал это и он это потребовал. Я не имела права ему отказать..

Я не был в силах что-то сказать. Я чуть не плакал от обиды и боли.

 — Ты много не знаешь, сын... , — тихо молвила мать, — твоего отца на год старейшины услали ...  Читать дальше →

Показать комментарии (1)

Последние рассказы автора

наверх