Проснись и пой!

Страница: 13 из 31

всё больше и больше... определённо нравился! И оттого, что Никита ему нравился, хотелось не только трахать его, не только дать ему оттрахать себя, как это было ночью, а хотелось... хотелось просто лежать с ним рядом — обнимать его, целовать, ласкать, разговаривать с ним, смотреть ему в глаза, выдыхая-шепча его имя: «Никита...»

 — Никита... ты спрашиваешь меня, голубой ли я, — Андрей, продолжая улыбаться, сделал секундную паузу. — Скажи мне, Никита... если я сейчас отвечу тебе утвердительно — скажу тебе, что «да, я голубой», то... от этого что-то изменится?

 — Не знаю — отозвался Никита, и по интонации его голоса и по взгляду, снизу вверх устремлённому на Андрея, было понятно, что он действительно не знает. — А что должно измениться?

 — То-то и оно, что ничего... для человека умного ничего не изменится, — хмыкнул Андрей; он проговорил это легко и уверенно, как говорят о неоспоримой истине. — Я могу сейчас сказать тебе, что я не голубой, а просто решил попробовать... захотел узнать, как это — трахаться с парнем, и не более того... многие это пробуют — просто пробуют! Как ты, например... о чём, к сожалению, ты не помнишь, — Андрей, говоря это, тут же изобразил на лице глубочайшее сожаление. — Могу сказать, что я голубой — что мне нравится секс с парнями, то есть нравится секс такой, и только такой — только в таком варианте... но и то, и другое будет неверно — и то, и другое будет обманом. А потому, Никита, я отвечу тебе так: я сам не знаю, голубой я или нет... я не знаю этого сам!

 — Как — не знаешь? — удивился Никита. — Разве такое может быть?

 — Легко! — рассмеялся Андрей. — Вот, к примеру, ты... голубой ты или нет?

 — Я? Про себя я точно знаю, что нет! — уверенно проговорил Никита.

 — Ага, точно... точней не бывает! — хмыкнул Андрей, весело глядя Никите в глаза. — А ночью минувшей ты трахался так, как не всякий голубой сумеет... знаешь ты это, как же!

 — Это... как? — после секундной паузы проговорил Никита, и в интонации его голоса что-то неуловимо изменилось — что-то дрогнуло.

 — Что — «как»? — не понял Андрей.

 — Как я трахался?

 — Классно ты трахался — с полной самоотдачей! — улыбнулся Андрей. — Что пассивно, что активно... без разницы — всё тебе было в кайф! И орально, и анально...

«И в рот, и в жопу...» — мысленно перевёл Никита с латинского на русский, глядя Андрею в глаза... они трахались в рот и в жопу — и всё это ему, Никите, было в кайф? В кайф..."что пассивно, что активно...» — мысленно повторил Никита Андреевы слова, пытаясь хоть что-то — хоть что-то! — вспомнить...

 — Ничего не помню... — растерянно и вместе с тем недоумённо глядя Андрею в глаза, проговорил Никита с лёгкой виноватостью в голосе, и такая же виноватая улыбка непроизвольно тронула Никитины губы — словно он, Никита, извинялся за своё беспамятство... он ничего не помнил... а если он не помнил всё то, что было ночью... внезапно возникшая мысль тут же отразилась в Никитином взгляде. — Если я ночью, как ты говоришь, и в рот, и в жопу...

 — Никита, не ври! Я не так тебе сказал... не говорил я так, как ты говоришь сейчас! — перебивая Никиту, живо воскликнул Андрей, одновременно с этим легонько сжимая в ладони Никитин член. — Современный парень, а слова у тебя... словно мы с тобой в подворотне встретились.

 — Нормальные слова, — хмыкнул Никита и тут же, не удержавшись — ехидно улыбнувшись, съязвил — В нашем Незалупинске все так говорят.

 — А, ну тогда понятно... тогда — простительно, — отозвался Андрей, выражением лица демонстрируя Никите своё постное смирение, в то время как глаза его лучились неистребимым смехом. — А ещё, наверное, в вашем Незалупинске можно запросто встретить на каком-нибудь заборе надпись типа «Смерть пидарасам!» или кто-то там «педик»... есть такие пещерные надписи в вашем городе Незалупинске?

Никита, глядя на Андрея, засмеял:

 — Есть... а откуда ты знаешь?

 — А чего ж не знать... — хмыкнул Андрей. — Милый патриархальный город с насквозь проспиртованными и потому неувядающими ценностями «просвещенного консерватизма», где пацаны, которых по причине этого самого консерватизма никто не трахает, сначала пишут на заборах — посылают городу и миру — свои персональные сигналы «sos», потом, подрастая, превращаются в банальных гопников... чего ж здесь не знать! Впрочем, сейчас на заборах пишут лишь те, у кого нет интернета, то есть пишут на заборах совсем дикие мухосранцы, они же козлодоевцы, они же незалупчане, а просвещенная гопота делится своими комплексами в блогах, информирует мир о своих сексуальных фобиях на своих персональных страничках: «смерть пидарасам!»... милый провинциальный город — город, в котором гопники по причине собственной анальной девственности агрессивно не любят голубых, называя их в лучших традициях «просвещённого консерватизма» «пидарасами» и «педиками»... так о чём ты хотел сказать? Если ты ночью и сюда, и туда — и орально, и анально... то — что?

 — А то! Если я об этом ничего не помню, то — это было или не было?

Никита не очень понял, к чему Андрей говорил про какой-то консерватизм, — Никита задал свой вопрос про факт наличия сексуальной новеллы в принципе — при условии, что в памяти эта новелла субъективно отсутствует, и в глазах Никиты отразилось живейшее любопытство... действительно, это был вопрос! Если он, Никита, не помнит, как он трахался в рот и в жо... как он трахался орально и анально, то можно ли такой трах воспринимать как нечто свершившееся — осуществлённое? Он, Никита, был пьяный... он ничего не помнит — и потому он по-прежнему ничего не знает о таком сексе на уровне собственных ощущений, то есть в плане собственного восприятия и личного отношения не имеет о таком сексе ни малейшего представления, как не имел он ни малейшего представления о таком сексе до этой ночи... а это всё равно, что ничего не было! И в то же время это было — реально было... ну, и как в этом случае можно определить, голубой он или нет?

 — Ты сказал, что ты не знаешь, голубой ты или нет... а я, по-твоему, кто? — Никита, только что уверенно проговоривший Андрею, что он не голубой, на секунду запнулся. — Ну, то есть, как ты считаешь... про меня — ты как думаешь? Если я ничего не помню... голубой я или нет?

Никита спросил о возможности собственной голубизны так, как если бы он спрашивал то же самое о ком-то другом — не о себе... он спросил об этом без всякого напряга, свойственного всем тем, для кого вопрос этот — вопрос сексуальной ориентации — имеет на стадии сексуальной идентификации значение животрепещущее, — а Никита спросил об этом спокойно, и уже одно это свидетельствовало о том, что вопрос сексуальной ориентации для него, для Никиты, не является проблемой... любопытство было во взгляде Никиты, и Андрей, всё так же держащий в своей ладони возбуждённый Никитин член, не мог не отметить про себя, что во всей этой истории есть действительно какой-то парадокс: парень трахался, кайфовал, но об этом не помнит, а не помня об этом, он как бы не трахался, не кайфовал — не было такого... получалось, что проникновение члена в анус, движения члена в жаром полыхающем отверстии, кайф, связанный с этим, венчающий действо сладчайший оргазм — всё это само по себе ровным счётом ничего не значит, если, проспавшись, ты об этом ничего не помнишь... а если и помнишь, то это что-то принципиально меняет? Голубой, не голубой — какая разница? Предрасположенность ...  Читать дальше →

Показать комментарии (2)

Последние рассказы автора

наверх