Проснись и пой!

Страница: 2 из 31

— рука на бедре Никиты зашевелилась, явно лаская Никиту, и Никита, ещё не успев толком осознать-осмыслить такой никак не ожидаемый и потому неожиданный поворот в развитии событий, в следующее секунду почувствовал, как рука, устремляясь вперёд, неожиданно скользнула к его паху, а тот, кто был за его спиной, одновременно с этим движением руки всем телом прижался к голому Никите сзади, — всё это произошло практически одновременно: Никита почувствовал спереди чужую ладонь на своём чуть обмякшем — слегка потерявшем упругость — члене, а сзади в его ягодицы упёрлось что-то твёрдое, словно скалка, и вместе с тем горячее, как утюг... это «что-то» — ощутимо твёрдое, липко-горячее — влажно скользнув по ложбинке между ягодицами, давяще упёрлось в расщелину сомкнутых ягодиц аккурат напротив ануса, и Никита, в то же мгновение инстинктивно дёрнувшись всем телом вперёд, освобождаясь от обхватившей член чужой ладони, рывком перевернулся в постели на другой бок — развернулся лицом к тому, кто был сзади...

 — Я думал, ты спишь... привет! — глядя Никите в глаза, как-то удивительно легко и оттого совершенно естественно проговорил... Андрей? Кажется, так... да, точно! Парня, лежащего рядом, звали Андреем — он был на свадьбе Игоря свидетелем, то есть дружком, и Никита вчера в кафе даже называл его пору раз по-свойски Андрюхой... точно!"Привет!»... парень по имени Андрюха сказал это так, как если бы в том, что они сейчас лежали в одной постели совершенно голые, не было ничего ни необычного, ни странного... сказал — и, весело глядя Никите в глаза, так же легко и естественно, как сказал, легко и естественно улыбнулся, непонятно чему радуясь.

 — Привет... — отозвался Никита, невольно попадая под влияние той лёгкости, что исходила от лежащего напротив Андрея... он проговорил свой ответный «привет» скорее автоматически, чем осмысленно, при этом взгляд Никитин непреднамеренно — так же невольно, как «привет» — скользнул вниз, и Никита... на какой-то миг Никита оторопел — не испугался и даже не смутился, а именно оторопел: член у Андрея, длинный и толстый, откровенно дыбился, стоял, багрово залупившись влажной сочной головкой... е-моё! Никита, торопливо отводя взгляд от возбужденного члена, снова посмотрел Андрею в глаза, не зная, как на всё это реагировать — что делать... они, оба голые, лежали в постели друг против друга на расстоянии считанных сантиметров, и Андрей был при этом неприкрыто — нескрываемо — возбуждён, то есть член у него не просто стоял, а стоял как-то слишком вызывающе, почти агрессивно... как на это надо было реагировать?

 — Что... сильно болит голова? — глядя на Никиту, участливо проговорил Андрей, и снова у него это вышло-получилось удивительно естественно... кажется, Андрея ничуть не напрягало — совершенно не смущало — что они оба лежат голые, что члены у них у обоих возбуждённо стоят, что всего лишь какую-то минуту назад он, Андрей, своим клейко залупившимся стояком беззастенчиво тыкался Никите в ягодицы, наверняка думая, что Никита спит... не было ни в голосе Андрея, ни в его взгляде ни малейшего напряга, и это было для Никиты одновременно и непонятно, и странно... почему они голые?

 — Ну... болит немного, — отозвался Никита, усилием воли удерживая себя оттого, чтоб не скользнуть своим взглядом снова вниз.

 — Есть пиво... но лучше, наверное, я заварю сейчас крепкий чай... да? — Андрей, говоря это, чуть подался телом вперёд, одновременно касаясь ладонью Никитиного бедра. — Чай будет лучше... или ты как?

Андрей, лежащий на боку, подался вперёд — к лежащему на боку Никите — совсем немного, но даже этого ничтожно малого движения оказалось вполне достаточно, чтоб Никита почувствовал, как в живот его горячей твёрдостью упёрся напряженный Андреев член... при этом рука Андрея, скользнувшая по бедру, раскрытой ладонью легла на Никитину ягодицу, сочно наполнившись упругой мякотью, — вдавливая ладонь в Никитину задницу, Андрей уверенно потянул Никиту на себя...

 — Ты чего... — торопливо отстраняясь, Никита судорожно дёрнул назад задом, одновременно сбрасывая с себя руку Андрея. — Ты чего, блин?!

 — В смысле? — Андрей на мгновение замер, и во взгляде его, устремленном на Никиту, мелькнуло лёгкое недоумение.

Секунду-другую, не отрываясь, они смотрели друг другу в глаза, словно стараясь таким образом друг про друга что-то понять... нет, Никита не испугался — во взгляде Никиты не было ни страха, ни смятения, и вместе с тем Андрей не мог не почувствовать, что Никита, резко отстраняясь, отодвигаясь в сторону, совершенно искренен в этом своём движении, — уворачиваясь от объятий, Никита не играл в непонимание, не набивал себе цену, а действительно — на самом деле! — не понимал, чего он, Андрей, от него хочет, и это неподдельное непонимание со стороны Никиты было совершенно непонятно Андрею, — какое-то время они молча, вопрошающе смотрели друг другу в глаза... наконец, хмыкнув, Андрей первым нарушил молчание — проговорил, с улыбкой глядя на Никиту:

 — Интересно получается... ты чего, Никита? Что-то не так?

 — Ты сам... сам ты «не так»! Чего ты... чего ты меня лапаешь? — отозвался Никита, никак не реагируя на улыбку Андрея — глядя с недоумением Андрею в глаза... и слово это — слово «лапаешь» — он проговорил отстранено, без той специфической интонации, какая обычно сопровождает все слова-выражения, так или иначе связанные с сексуальным контекстом; Никита спросил «ты чего меня лапаешь?» с той интонацией полной душевной невовлеченности в суть происходящего, с какой он мог бы спросить «а какая сегодня погода в Африке?» — притом что ни сегодня, ни в обозримом будущем путешествие в Африку ему явно не грозило.

Впрочем, в том, что, проснувшись голым в одной постели с парнем, тоже голым, тут же столкнувшись с явно не индифферентным вниманием со стороны этого парня к себе, Никита всё ещё не мог со всей определённостью уразуметь, ч т о и м е н н о подобная ситуация может означать-значить, тоже ничего удивительного не было; парни бывают разные... есть парни, и их немало, которые в любом жесте, в любом слове или взгляде, чуть отклонившемся «в сторону», с легкостью готовы тут же видеть некую двусмысленность, намёк, гомосексуальную подоплёку, — такие пацаны, как это принято говорить, сексуально озабочены, и озабочены они в немалой степени именно в плане однополого траха, даже если сами в такой вполне объяснимой и совершенно естественной озабоченности они ни себе, ни другим не признаются; и есть пацаны, которые в этом направлении явно не догоняют, — такие пацаны, даже сталкиваясь пусть с не явным, но вполне определённым сексуальным интересом в свой адрес, до последнего не допускают мысли, что всё это вполне реально — более чем возможно... именно к таким пацанам — явно не догоняющим в плане секса однополого — и относился Никита.

Никите было шестнадцать лет, он учился в одиннадцатом классе, и он не был ни наивным, ни глупым; наоборот, Никита был парнем весёлым, открытым, компанейским... более того, Никита не был девственником, и хотя его сексуальный опыт был ничтожно мал, тем не менее э т о в его жизни уже произошло: летом, после десятого класса, будучи в деревне у родственников, Никита трахнул местную шмару, и хотя это случилось всего один раз, и хотя кончил при этом Никита как-то слишком быстро, толком не разобравшись в ощущениях, тем не менее... в шестнадцать лет многим парням даже такого мизерного опыта вполне достаточно, чтоб почувствовать себя — осознать — мужчинами в полном соответствии с бытующими на этот счет стереотипами! Одним словом, Никита был самым обычным парнем... ну, и какой гомосекс — при таком раскладе вкупе с явным отсутствием какой-либо ...  Читать дальше →

Показать комментарии (2)

Последние рассказы автора

наверх