Проснись и пой!

Страница: 23 из 31

начавшей набирать силу будущей элегантной мужественностью, лежал на Андреевой постели, раздвинув ноги, отчего ягодичная щель была чуть приоткрыта — маняще соблазнительна изящной округлённостью, упирающейся в промежность, неброско поросшую черными волосами... ягодицы у Никиты — молочно-матовые на нежно-золотистом фоне остального тела — были небольшие и вместе с тем сочно-округлые, налитые манящей спелостью... к таким ягодицам хотелось прижаться, прикоснуться — ощутить ладонями их упруго-сочную мягкость, и Андрей, чувствуя невольное возбуждение — любуясь Никитой, опустился на край тахты... «Никита... — прошептал Андрей, наклоняясь над Никитиным ухом. — Ты уже спишь, Никита?» Вопрос был риторический — Никита не просто спал, а, будучи пьяным, спал непробудно, провалившись в пьяное забвение... и Андрей, целуя Никиту в щеку, в шею, в плечи, медленно скользнул губами по спине вниз — туда, где поясница переходила в покрытую короткими бесцветными волосками ягодичную щель... пройдясь губами по сахарно-матовой, бархатисто-нежной коже обоих ягодиц, Андрей оторвал голову от Никитиной попки, шире раздвинул Никитины ноги и, перебравшись на постель — оказавшись сзади лежащего на животе Никиты аккурат между его разведёнными в стороны ногами, с наслаждением стиснул в кулаке свой снова возбуждённый член... секунду-другую Андрей скользил по телу Никиты вожделеющим взглядом, легонько двигая кулаком... затем, оставив в покое член — выпустив член из кулака, Андрей ладонями обеих рук развёл ягодицы в стороны, делая видимым — доступным для обозрения — туго стиснутое Никитино очко; бледно-коричневый кружок шестнадцатилетнего одиннадцатиклассника был величиной с монету, — Андрей, глядя на подмытое и потому совершенно чистое очко Никиты, почувствовал сладостное желание... никогда он, Андрей, этого не делал, и ему, Андрею, такое тоже никто и никогда не делал, — наклонившись над раздвинутыми — растянутыми в стороны — ягодицами Никиты, Андрей приблизил к бледно-коричневому кружочку приоткрывшиеся губы и, секунду помедлив, словно решая, делать это или не делать, осторожно провёл кончиком языка по нежной, бледно-пигментированной коже туго сжатого входа...

Никита спал — ничего не чувствовал... зад Никите Андрей подмыл сам, и очко у парня было девственно чистое, — припав губами к плотно закрытому входу, Андрей сладострастно ласкал языком Никитин анус, испытывая наслаждение не только от ощущений, вызванных соприкосновением губ с зоной заветного вожделения, но ещё и от мысли, что он, Андрей, это делает... он это д е л а е т! — он взасос целует парня в очко, ласкает желанную норку языком, губами, предварительно поработав там своим членом... разве это не кайф? Впрочем, понятие — и ощущение — кайфа у каждого своё: кому-то приятно ласкать языком зад сексуального партнёра или своего возлюбленного, делая это буквально, а кому-то не менее приятно облизывать зад вышестоящего начальника, делая это фигурально; причём, последние это делают — исполняют — публично, ничуть не смущаясь от того факта, что их безобразное поведение оказывает растлевающее влияние на припадающие к телеящику электоральные массы, — кому что нравится — у каждого в этой области свои приоритеты! Андрей видел в геевских фильмах, как парни ласкают языком друг другу анусы, и мысль сделать то же самое приходила Андрею в голову, но дело до этого никогда не доходило... и вот — случай подвернулся! Молодой пацан — шестнадцатилетний Никита — спал непробудным сном, а ещё он был возбуждающе симпатичен и был тщательно подмыт, а ещё у него, у этого Никиты, была обалденная попка... ну, и как было не воспользоваться таким сказочным стечение обстоятельств — как было можно воздержаться от возникшего соблазна? То есть, воздержаться можно было... да только — зачем? Андрей не видел никаких причин не делать этого — и он страстно, с наслаждением ласкал губами Никитину норку, для удобства ладонями разведя врозь упруго-сочные ягодицы... член у Андрея стоял — дыбился колом, требуя к себе не меньшего внимания, — оторвавшись от Никитиного ануса, Андрей вытянулся на постели рядом с лежащим Никитой, прижался возбуждённо залупившимся членом к Никитиному бедру — полунавалился на Никиту, обняв его, спящего, за плечи... «Никита... — прошептал Андрей, совершенно не надеясь, что Никита его услышит, и ещё раз прошептал — в самое ухо: — Никита...» Никита никак не отреагировал — он спал, ничего не слыша, ничего не чувствуя... между тем, Андрею хотелось снова, и хотелось так, как будто не было двух предыдущих оргазмов — как будто он, Андрей, в течение предыдущего часа не разряжался полностью Никите и в рот, и в зад; мелькнула мысль вставить член в Никиту спящего — повернуть его набок, пристроиться к нему сзади... но эта мысль Андрея не воодушевила, и Андрей, изнемогая от желания — плотнее прижимаясь к лежащему на животе парню, стал медленно, сладострастно тереться залупающимся членом о Никитино бедро, одновременно с этим лаская свою ладонь о Никитины ягодицы, о промежность, о внутренние стороны ног, легонько массируя пальцем влажные от слюны мышцы Никитиного сфинктера... оргазм в этот раз подкатывал медленно, постепенно, и когда в анусе самого Андрея полыхнуло сладостной щекоткой, Андрей не стал от Никиты отстраняться: кончая, содрогаясь от кайфа, Андрей излил горячую клейкую сперму на Никитино бедро, с силой вжимаясь, сладострастно вдавливаясь в бедро пахом — прижимая спящего Никиту к себе...

Блондинки, брюнетки... в плане воспроизводства без них однозначно не обойтись. А в плане кайфа? Лучше нет влагалища, чем очко товарища... это — в плане кайфа. И как бы не пыжились именуемые гомофобами сексуально ущербные индивидуумы, доказывая с пеной у рта, что однополый секс порочен или позорен, все их потуги в этом направлении не стоят ломаного гроша для любого, кто познал — ощутил и испытал — упоительный кайф наслаждения с парнем, — блондинки, брюнетки... не сегодня и не нами сказано: «женщины для долга, мальчики — для удовольствия», и если начать перечислять всех поэтов и полководцев, императоров и царей, живописцев и музыкантов, философов и прочих известных людей, кто оставил свой след в истории, то у всех гомофобов, вместе взятых, не хватит пальцев, включая пальцы ног, чтобы честно загнуть их при пересчете... а если к сонму великих добавить бесчисленное количество парней, ничем себя не прославивших? Школьники и студенты, солдаты и матросы, гимназисты и кадеты, лицеисты и стажёры, курсанты, семинаристы, работающие и безработные, домоседы и пилигримы, наглые и робкие, прагматики и романтики, бесшабашные и осторожные, трезвенники и пьющие — и прочие, прочие, прочие... если ли вообще какой-то смысл в этом назывании-перечислении? Очевидное — очевидно! Андрей вытер принесённым из ванной полотенцем Никитино бедро, наскоро — в течение минуты — ещё раз обмылся под душем, вымывая из густых волос собственную сперму, тщательно вытерся, и, погасив свет, повалился на тахту рядом с Никитой, удовлетворённый и счастливый, — едва обняв спящего Никиту за талию, Андрей тут же провалился в сон, и последней его мыслью, мелькнувшей в отключающемся сознании, были Никитины слова «и завтра... и послезавтра... я тебя в жопу... ты меня в жопу...», которые произнёс пьяный Никита, подводя итог это сказочной ночи...

Вот потому-то, едва проснувшись — едва открыв глаза и обнаружив себя лежащим позади Никиты, Андрей уверенно скользнул рукой к Никитиному члену, одновременно с этим движением руки вжимаясь пахом, точнее, напряженно вздыбленным членом, в тёплую Никитину попку, — в отличие от Никиты, который, проснувшись, о ночи прошедшей не помнил ничего, Андрей о прошедшей ночи помнил всё; и когда Никита отреагировал на вполне естественные движения Андрея неадекватно — когда ...  Читать дальше →

Показать комментарии (2)

Последние рассказы автора

наверх