Проснись и пой!

Страница: 25 из 31

вслед за мальчиком его слова, и со стороны это выглядело, наверное, глупо, мальчика это раздражало, он хотел действовать — хотел, чтоб они уединились в густой чаще кустарника, росшего сразу за ограждением лагеря, а Андрей вместо этого, как попугай, со смехом повторял и повторял вслед за мальчиком его слова, и было на душе у Андрея и сладко, и тревожно... они сидели в беседке, где-то рядом — совсем рядом — было море, над головой с ветки на ветку прыгала белка, и... ничего у того мальчика не получилось: попробовать Андрей в то лето так и не рискнул... зря не рискнул — мальчик был симпатичный, и когда их водили на море, он, нарушая запреты вожатых, каждый раз заплывал за буйки, ничего не боясь... а Андрей за буйки в то лето не заплывал — заплывать за буйки в то лето он, Андрей, ещё боялся... видимо, правду говорят: всему своё время... и у каждого это время — своё.

 — Короче, ты согласен, — улыбаясь — не прекращая ласкать ладонями попку Никиты, утвердительно произнёс Андрей, соображая, какой фразой Никиту загнать в угол.

 — Короче, ты согласен, — точно так же утвердительно повторил Никита.

 — Я согласен. А ты? — проговорил Андрей, с весёлым любопытством глядя Никите в глаза... он, Андрей, в разговоре с тем мальчиком, который его настойчиво уговаривал «попробовать», подменял одни местоимения другими, и разговор выходил на новый круг, делаясь бесконечным... сообразит ли Никита так сделать?

Никита сообразил — Никита, лишь на секунду запнувшись, тут же отозвался, искренне радуясь своей сообразительности:

 — Ты согласен. А я?

 — Я, Никита, согласен, — улыбаясь, быстро проговорил Андрей, усложняя задачу.

И — Никита попался! Теперь, чтоб снова уйти, ускользнуть от ответа, в Андреевой фразе нужно было заменить не только местоимение, но и имя, а Никита об этом не догадался, точнее, этого не просчитал, не сообразил... и — получилось то, что получилось, — Никита, копируя темп Андрея, быстро проговорил в ответ:

 — Ты, Никита, согласен...

 — Молодец! — рассмеялся Андрей, скользя ладонью правой руки по спине Никиты вверх. — Теперь я вижу... я вижу, Никита, что ты не дурак! Потому как главное — это найти согласие с самим собой... прежде всего — с самим собой! Ты сказал сам себе, что ты согласен... и это — правильно!

Одной рукой удерживая Никиту за попку, ладонью другой руки Андрей надавил на Никитин затылок: мягко и вместе с тем решительно — неоспоримо! — Андрей приблизил лицо Никиты к своему лицу, жарко вобрал Никитины губы в страстно приоткрывшийся рот... Теперь Никита лежал не придавленный Андреем, а лежал на Андрее, то есть имел больше возможности увернуться или воспротивиться действиям Андрея, пожелай он это сделать, но... этого он, Никита, не сделал, — Андрей, почувствовав, как губы Никиты податливо отозвались в ответ, тут же скользнул ладонью с Никитиного затылка на его плечи — обнял Никиту за плечи, одновременно с этим пальцем другой руки проникая между ягодицами... почувствовав, как палец Андрея коснулся туго стиснутых мышц сфинктера, Никита сладострастно вздрогнул, на мгновение напрягся-замер, явно такого не ожидая, и — опять не возражая, не пытаясь Андрею каким-либо образом помешать, тут же непроизвольно заелозил на Андрее, изнемогая от щекотливо сладостного удовольствия, — целуя Никиту взасос, Андрей тёплой подушечкой пальца теребил Никитино очко, чувствуя, как импульсивно сжимаются, конвульсивно сокращаются мышцы туго стиснутой Никитиной норки... глаза у Никиты, когда Андрей, чуть повернув голову набок, выпустил изо рта его губы, были совершенно осоловевшими от наслаждения.

 — Писец! — прошептал Никита, прерывисто — возбуждённо — дыша. — Ты, бля...

И, не закончив — не зная, что сказать дальше, Никита оборвал фразу на полуслове, вопрошающе глядя на Андрея... обхватив Никиту поперёк спины — рывком приподняв, пружинисто колыхнув своё тело вверх, Андрей резко перевернул Никиту на спину, оказавшись снова сверху.

 — Это не писец, Никита... это — кайф! — горячо прошептал Андрей, ногами раздвигая в стороны ноги Никиты. — Кайф, который тебе в кайф... или я не прав?

Никита не отозвался... отрицать очевидное по причине его очевидности было глупо — и глупо было, и... недальновидно, то есть опять-таки глупо, о чём Никита уже успел подумать-сообразить, но и согласиться с Андреем что-то мешало... что-то мешало Никите безоговорочно и безусловно согласиться с Андреем — и Андрей, отлично понимая состояние Никиты, подумал, что то, что очевидно ему, Андрею, как очевидно, что «дважды два — четыре», вполне может стать полным откровением для школьника Никиты из города Незалупинска... или как он там называется, этот город, где в полном соответствии с сомнительными ценностями «просвещенного консерватизма» обитают такие сказочно девственные — совершенно необразованные в плане сексуальной информированности — школьники-старшеклассники?

 — Так вот, Никита... что ты, Никита, не знаешь, и о чём, Никита, я тебе сейчас в двух словах поведаю, чтоб даже тенью какого-либо сомнения ты не омрачил для себя ни одну секунду нашего путешествия, — проговорил Андрей, с удовольствием нанизывая на нить своей мысли слова — говоря с чувством значимо большим, чем обычная симпатия... «кайф, который тебе в кайф» — только что сказал он Никите, и, глядя Никите в глаза, он вдруг подумал, что сам он испытывает кайф неизмеримо больший, чем Никита, и дело вовсе не в сексе, точнее, не только в сексе, в который они сейчас снова окунутся, а дело в том... дело в том, что вот сейчас, в эти самые минуты, он, Андрей, лёжа ни Никите — глядя Никите в глаза, однозначно влюбляется в этого симпатичного шестнадцатилетнего школьника-одиннадцатиклассника из славного города Мухосранска, и это стремительно нарастающее чувство к парню было в душе уже неостановимо... «любовь...» — осознавая своё чувство, с лёгким смятением подумал Андрей... «зачем?» — подумал Андрей... Во-первых, Никита — брат Игоря, который понятия не имеет о его, Андреевых, пристрастиях... во-вторых, Никита не гей — он абсолютно не в теме... какая любовь может быть у них — у Никиты и у него, у Андрея? Да, получилось все классно... сказочно всё получилось! Тем более сказочно, что Андрей, тщательно скрывающий свои сексуальные предпочтения, по жизни был осторожен, а потому и секс с парнями у него был не так часто, как ему хотелось бы: в тематических местах Андрей никаким образом не светился и потому несравнимо чаще ему приходилось элементарно грезить — мечтать-фантазировать, глядя на монитор компьютера... и вдруг — этот Никита! Классный парень по имени Никита... они трахнулись ночью, трахнутся сейчас — однозначно трахнутся... может, получится завтра или послезавтра, и они — до Никитиного отъезда — трахнуться ещё раз или даже пару раз, потому что из Никиты неприкрыто прут гормоны его возрастом обусловленной гиперсексуальности... но через два или три дня он, Никита, уедет в свой город Козлодоевск, где рано или поздно начнёт с успехом вставлять-заправлять блондинкам-брюнеткам... какая любовь может быть у Никиты с ним, с Андреем? Никакой... а если так, то — зачем это чувство ему, Андрею? Безответное чувство... зачем?

 — Какое путешествие? — проговорил Никита, нарушая внезапно возникшую паузу.

 — Путешествие? — Андрей, глядя на Никиту, улыбнулся, и Никите почудилось, что Андрей словно вернулся в разговор откуда-то — вынырнул к нему, к Никите, из своих мыслей. — Путешествие по имени...

Андрей хотел сказать «по имени любовь», но вовремя спохватился... какая любовь?! Если Никита, чуть ли не час голым ...  Читать дальше →

Показать комментарии (2)

Последние рассказы автора

наверх