Проснись и пой!

Страница: 27 из 31

снова провёл пальцем по губам Никиты — тем самым, которым он ласкал Никитино очко, и тут же, не давая Никите что-либо сказать-возразить, уверенно приблизил своё лицо к лицу Никиты, жарко и страстно впился открывшимся ртом в Никитины губы, — вздрогнув от столь стремительной «смены декораций», Никита непроизвольно шевельнул ладонями, приятно лежащими на Андреевых ягодицах... и — нисколько не противясь Андреевым губам, жадно вобравшим, обхватившим губы его, Никита, испытывая сладостное удовольствие, с наслаждением заскользил ладонями по Андреевым ягодицам, ощущая из сочную, приятную на ощупь упругость, в то время как сам Андрей, лёжа на Никите сверху, сладострастно задвигал бёдрами, скользя сладко залупающимся членом о Никитин пах... какое-то время они, Андрей и Никита, сосались в губы, точнее, в губы Никиту сосал Андрей — при полном Никитином согласии... лёжа под Андреем, Никита уже не напрягался, как это было в самом начале, и можно было бы, не тратя время, плавно переходить к следующему этапу путешествия — двигаться дальше, углубляясь в кущи упоительного блаженства, но Андрей, отрываясь от Никитиных губ, подумал, что он всё-таки проговорит вслух ответ на вопрос, который так или иначе у Никиты всё равно неизбежно возникнет, — приподняв голову — глядя Никите в глаза, Андрей чуть слышно выдохнул:

 — Никита...

 — Что? — отозвался Никита так же тихо, то ли подражая Андрею, то ли под действием полыхающего в теле сладострастия.

 — Только не говори, что тебе это не в кайф — то, как мы здесь лежим и что мы сейчас делаем... и тебе это в кайф, и мне — нам обоим это в кайф! И что — ты сейчас тоже будешь утверждать, что это не секс?

Никита — шестнадцатилетний одиннадцатиклассник — лёжа под Андреем, молча смотрел Андрею в глаза, и взгляд у Никиты, опьянённый удовольствием, в то же время был беспомощно вопрошающим, как у ребёнка — как у маленького мальчика, не знающего, как объяснить возникшую проблему... взгляд маленького мальчика, не знающего объяснения по причине отсутствия в словарном запасе нужных для объяснения слов... да, это был кайф — настоящий кайф... но этого кайфа не должно было быть! А между тем, лёжа под Андреем — непроизвольно тиская, сжимая, лаская Андреевы ягодицы, Никита не просто испытывал удовольствие, а хотел продолжения... он хотел продолжения! И это-то и было Никите и странно, и непонятно, потому что он был не с девчонкой, а был с парнем... почему это в кайф — лапать парня за задницу, чувствовать его жаркие губы на своих, ощущать его твёрдый напряженный член, горячо вдавившийся в пах? Он же, Никита, не голубой — он никогда ни о чём таком не думал, ничего такого не рисовал в своём воображении, и вдруг... они ночью — ебались, как голубые, и сейчас... сейчас ему тоже приятно, и он, Никита, осознавая эту приятность, невольно хочет продолжения... почему? Почему это в кайф — ему, Никите?

 — Ну... что молчишь? Разве это — не секс? — повторил Андрей, страстно и медленно вдавливаясь пахом в пах Никиты; Андрею было и смешно, и радостно, что Никита, вполне взрослый пацан, и даже не пацан уже, а парень, не понимает элементарных вещей... и ему, Андрею, хотелось не только физически обладать Никитой — целовать его, обнимать, трахать в рот, сосать у него, вставлять ему член в жаркую тугую дырочку, ощущать его член в самом себе, а ничуть не меньше хотелось с ним, с Никитой, разговаривать, хотелось ему объяснять, рассказывать... что это, если не любовь? Непрошеная, внезапно вспыхнувшая, неподвластная логике — и вместе с тем упоительно сладостная, наполняющая сердце томительной радостью... зачем... зачем это чувство? Скользя напряженным, липко залупающимся членом по животу Никиты, Андрей смотрел Никите в глаза, и во взгляде Андрея плавилось неизъяснимое наслаждение. — Никита... разве это не кайф? Или, может, ты тоже скажешь сейчас, что это... что это — заменитель кайфа?

 — Ну, а что же ещё? Конечно, заменитель! — Никита, как за палочку-выручалочку, тут же ухватился за слово «заменитель» — Никите показалось, что слово это и полно, и совершенно достоверно объясняет его, Никитино, поведение в постели. — Это же не всерьёз — то, что мы здесь... ну, типа сношаемся — кайфуем... нет девчонок, и это — замена... что — разве не так? Чего ты лыбишься? — Никита непонимающе уставил на смеющегося Андрея. — Что я не так говорю?

 — Ты всё говоришь не так! — Андрей, не удержавшись, вновь провёл пальцем по Никитиным губам. — Где-то, не на краю света и даже не очень далеко отсюда — от областного центра, есть город Незалупинск, и там, в этом городе, живёт обалденный парень Никита, который не понимает очень простых вещей... скажи, Никита, в вашем городе есть площадь? Ну, центральная площадь, где в дни выборов происходит единение электората с местным начальством... есть такая площадь? Где ёлку на Новый год ставят...

 — Ну, есть... — с недоумением отозвался Никита, сбитый с толку внезапным изменением темы разговора.

 — А на площади этой стоит на постаменте невысокий лысый дядя, устремив загаженную воробьями руку к небу? Или в кепке он... без разницы! Есть такой дядя на главной площади в вашем городе Козлодоеве?

 — Ну, есть... — Никита засмеялся.

 — А ещё в вашем городе есть офис, где опорожняют свои кошельки туда приходящие, и стоит этот офис, зазывающе сверкая куполами...

 — Сбербанк? — перебил Никита, не понимая, куда Андрей клонит — к чему он, Андрей, всё это говорит.

 — А что — Сбербанк у вас тоже под куполами? Уже? — переспросил Андрей, не скрывая удивления.

 — Бля... ты ж сказал «деньги», «офис»! Под куполами у нас церковь... — Никита рассмеялся. — Между прочим, поп у нас, отец Кирилл, в прошлом году джип купил — классная, бля, машина!

 — Я и сказал: «офис», «деньги»... — улыбнулся Андрей. — Ну, а поп на джипе... поп на джипе — это просто круто! Круче, чем дядя в кепке...

Никита рассмеялся... действительно, круче! Дядя в кепке стоял в их городе сколько Никита себя помнил, и было в этом стоянии что-то тупое и безысходное... и рука была обосрана воробьями... а поп, рассекающий на джипе, был мордатый, розовощёкий — живой, и джип у попа был новый, воробьями не загаженный...

 — Ну, и к чему ты об этом спрашиваешь? Есть у нас всё... и что из этого? — отсмеявшись, проговорил Никита, искренне не понимая, какое отношение всё это имеет к сексу вообще и к ним в частности — к Андрею и к нему, к Никите; член у Никиты сладостно гудел, ощущать ладонями сочно-упругую мякоть Андреевой задницы было необыкновенно приятно, и уже хотелось... можно было бы что-то делать дальше, а не вести разговоры про кепки-деньги, офисы-джипы... хуля толку от этих разговоров!

Член у Андрея, влажно залупаясь липкой головкой о Никитин живот, соприкасаясь с горячим твердым членом Никиты, сладостно гудел... и, глядя Никите в глаза — чувствуя под собой Никитино тело, готовое в любой момент отозваться на дальнейшую ласку, Андрей отчетливо осознавал, что Никита сейчас, в эти самые минуты, полностью в его власти, точнее, во власти своего полыхающего возбуждения, и можно было бы легко, без каких-либо препятствий продолжать то, что он, Андрей, определил как путешествие, но... лежащий под ним Никита был готов к сексу, и они бы наверняка уже трахались — кайфовали и наслаждались, если б не чувство, вдруг вспыхнувшее в душе Андрея, — чувство, так некстати разгоревшееся в душе Андрея, было больше, чем просто стремление к сексуальному удовольствию, и Андрею, лежащему на Никите, уже хотелось не просто Никиту трахнуть — со всех сторон поиметь,...  Читать дальше →

Показать комментарии (2)

Последние рассказы автора

наверх