Проснись и пой!

Страница: 6 из 31

мусора об очередной поимке маньяка-совратителя, но всё это прочно и непоколебимо было для Никиты за пределами его личного мира: ни голубые отношения, ни однополый секс, ни даже просто сам вопрос о пресловутой сексуальной ориентации никогда и никак Никиту не интересовали — всё это где-то было, где-то происходило-случалось, существовало, но всё это существовало для Никиты параллельно, то есть с его сокровенными мыслями и фантазиями, помыслами и грёзами никаким боком не пересекалось, и эта абсолютная невовлеченность в «тему» была для Никиты настолько органична, что сама мысль о какой-либо голубизне не могла прийти ему в голову, а потому ни он сам, лежащий под Андреем, ни Андрей, трущийся об него возбуждённым членом, никаким образом не могли быть голубыми — они могли быть только к а к голубые, и никак иначе, — для Никиты это была данность, не подлежащая сомнению.

 — Конечно, прикольно... кайф! — рассмеялся Андрей... и уже хотел, удерживая Никиту, перевернуться на спину, чтоб Никита оказался сверху, но в последний миг передумал — Никите предстояло услышать еще кое-что, и хотя Андрей интуитивно чувствовал, что всё с Никитой у него сладится, тем не менее... эта конфигурация — он сверху — была уже как бы устаканена, Никитой вроде бы принята, а коней, как известно, на переправах не меняют... и Андрей, с наслаждением вдавливаясь членом в Никитин пах, рассмеялся снова: — Время, Никита, у нес с тобой есть — будешь ты сверху... еще успеешь! Короче, слушай дальше... или дальше ты помнишь сам?

 — Не совсем хорошо... — попытался схитрить Никита, чтоб иметь хоть какое-то преимущество. — Что-то помню, а что-то нет...

 — Оно и видно, — хмыкнул Андрей. — «Что-то помню, а что-то нет...», — передразнил Андрей Никиту. — Скажи мне: ты часто пьёшь? Ну, напиваешь, как вчера... часто это бывает?

 — Я вообще не пью! — отозвался Никита. — Пиво с пацанами пью иногда, да и то редко... а так, как вчера, я ещё никогда не напивался — в первый раз это было...

 — Всё бывает когда-нибудь в первый раз... абсолютно всё! — медленно проговорил Андрей, рассматривая лицо Никиты... этот Никита был не просто симпатичен, а притягательно симпатичен — и Андрей, скользя взглядом по его лицу, поймал себя на мысли, что Никита ему нравится... определенно нравится, то есть нравится не только как желаемый сексуальный партнёр, а вообще... нравится вообще, и это «нравится», медленно нарастая, ощущалось в душе как нечто большее, чем простое желание с ним, с этим Никитой, секса... «он мне нравится» — подумал Андрей, и что-то сладко ёкнуло у Андрея в груди. — У тебя родинка на переносице... еле заметная, — тихо проговорил Андрей, глядя Никите в глаза.

 — Я знаю... вот здесь! — живо откликнулся Никита и, поднимая руку — указательным пальцем показывая на переносице то место, где была еле различимая коричневая точка, улыбнулся... он улыбнулся непроизвольно — и потому, наверное, как-то подкупающе непосредственно, почти по-детски.

Никита улыбнулся, сам не зная чему... руки Никиты с того момента, как Андрей перестал их держать, безучастно лежали откинутыми в стороны, и вот наконец-то хотя бы одной руке нашлось хоть какое-то применение... может, он улыбнулся этому? Взмах руки у Никиты вышел непреднамеренный, совершенно спонтанный — рука на короткий миг застыла в воздухе, но этого мига оказалось достаточно, чтоб Андрей успел подумать, мысленно взывая к Никите: «Ну... опуская руку, положи мне ладонь на спину — обними меня, Никита... ну же... ну!» — однако Никита этой мольбы не расслышал, и рука его вновь откинулась в сторону, — с силой вдавливая в Никитин живот напряженно твёрдый горячий член, Андрей не подумал даже, а бессловесно представил, как его руки, будь Никита на нём, сейчас бы скользнули вдоль спины к сочным, упруго оттопыренным полушариям ягодиц...

 — Всё-то ты знаешь... — усмехнулся Андрей с лёгким, но совершенно неочевидным укором в голосе. — Вот только не знаешь, что было потом...

 — Ну... не знаю, — на миг запнувшись, вынужден был согласиться Никита. — А что потом было? Ну, после того, как нас... как меня не пустили в общагу... мы сразу пошли сюда?

 — Нет, Никита, мы стали ждать полицаев с их фюрером, чтоб посмотреть, как ты сделаешь их всех покойниками, — рассмеялся Андрей, не скрывая иронии. — Понятно, что мы сразу пошли ко мне... куда же нам было ещё идти? Я живу рядом — в двух шагах от общаги, и Игорь попросил меня, чтоб я забрал тебя на ночь к себе... что я и сделал — к нашему общему удовольствию... — Андрей, с улыбкой глядя на Никиту, лукаво подмигнул. — Ты когда уезжаешь в свой Мухосранск?

 — Чего это — в Мухосранск? Нормальный город... город Козлодоевск, — отозвался Никита, улыбаясь в ответ. — Мне ещё куртку надо купить — мать мне деньги на это выделила... короче, я планирую здесь пробыть три дня — билет у меня на четверг. А что?

 — Я к тому это спрашиваю, что... вахтёрша сегодня сменится, и в общагу Игорь тебя, я думаю, проведёт — определит тебя в свою комнату, как изначально планировалось, но... если ты вдруг захочешь, ты можешь без всяких вопросов зависнуть на эти три дня у меня... мне ты нисколько не помешаешь, парень из города Козлодоевска! — с улыбкой проговорил Андрей, внутренне желая, чтоб именно так и было — чтоб Никита до своего отъезда никуда от него, от Андрея, не уходил.

 — Ну, не знаю... видно будет, — неопределённо отозвался Никита, действительно не зная, как после вчерашнего инцидента в общежитии поведёт себя Игорь — старший брат... как ни крути, а из рассказа Андрея получалось, что он, Никита, вчера Игорька в общаге явно лажанул, и теперь Игорь в назидание мог запросто вместо покупки куртки дать ему, Никите, вполне конкретного пендаля — раньше обговоренного срока отправить его в... Мухосранск.

 — Понятно, что видно будет... я ж говорю тебе: если захочешь, — по-своему истолковав Никитин ответ, Андрей, глядя Никите в глаза, вновь сладострастно вдавился пахом в пах лежащего под ним парня. — Если захочешь... — горячо выдыхая слова, со значением повторил Андрей и, по-прежнему не встречая со стороны Никиты каких-либо видимых возражений, медленно, волнообразно задвигал задом, скользя по Никитиному животу клейко залупающейся головкой члена, одновременно с этим залупая своим животом влажно-клейкую головку члена Никитиного... «как голубые» — в третий раз за утро подумал Никита, не говоря это вслух; как именно делают «голубые» — так или не так — Никита, понятное дело, знать не мог, но то, что они оба были парнями и Андрей при этом, лёжа на нём, на Никите, делал характерные движения, напоминающие половой акт, давало Никите основание думать, что они — как голубые... и, нужно было признать честно, это — «как голубые» — было не так уж и плохо... даже, бля... даже — хорошо!

Никита лежал под Андреем внешне безучастно — лежал, раскинув в стороны согнутые в локтях руки, не делая никаких ответных движений, и вместе с тем на лице его, напряженно застывшим и оттого вмиг ставшим каким-то по-детски непосредственным, зримо обозначилась внутренняя сосредоточенность на тех несомненно приятных ощущениях, что он испытывал от подобного «как», — Андрей, сжимая ягодицы — с наслаждением двигая задом, уже совершенно откровенно мял своим телом тело Никиты, неприкрыто тёрся о Никиту членом, а Никита всё еще пребывал в неколебимой уверенности, что всё это так, всё это пусть не вполне обычная, но ничего определённо сексуального не имеющая шутка-забава... странный он был человек, этот Никита! Любой другой в его возрасте, окажись в подобной ...  Читать дальше →

Показать комментарии (2)

Последние рассказы автора

наверх