Проснись и пой!

Страница: 9 из 31

.. где она? — повторил Никита, вопросительно глядя на Андрея.

 — А кого мы трахали? — в голосе Андрея прозвучала лёгкая, едва уловимая насмешливость, и в то же время он спросил это с интонацией, с какой спрашивают маленьких детей, побуждая их искать ответы на вопросы самостоятельно.

Повисла короткая пауза... лёжа под Андреем — глядя Андрею в глаза, Никита внезапно почувствовал растерянность, и эта растерянность тут же отразилась в его недоумевающем взгляде, устремлённом на Андрея... лёжа под Андреем с раздвинутыми, разведёнными в стороны ногами — обхватив ладонями Андреевы ягодицы, Никита смотрел на Андрея растерянно, смотрел с вопрошающим недоумением, в то время как сам Андрей, всё так же улыбаясь, взирал на Никиту с выражением терпеливого ожидания, словно Никита, задавший вопрос, должен был сам на этот вопрос ответить — должен был вспомнить... но вспоминать Никите было нечего — в памяти его был полный провал... ни малейшей зацепки не было в памяти! Надо же так упиться... полный писец!

С минуту они молча смотрели друг другу в глаза... вдавливаясь в Никиту напряженно твёрдым членом, Андрей вновь шевельнул бёдрами, но Никита на это не обратил никакого внимание — все внимание Никиты было сосредоточено на прозвучавшем вопросе Андрея: вместо ответа — ожидаемого, прямого и ясного, который Никита готов был услышать — Андрей вдруг спросил Никиту сам, и в этом был какой-то скрытый, непонятный Никите смысл: «а кого мы трахали?»... а кого м о г л и они трахать? Блин... если б он, Никита, знал — если бы помнил — кого они трахали!

 — Кого мы трахали? — через силу проговорил Никита, нарушая молчание.

 — Не помнишь? — то ли уточняя вопрос Никиты, то ли оттягивая на этот вопрос ответ свой, Андрей снова шевельнул бёдрами, снова упруго сжал, сладострастно стиснул под Никитиными ладонями голые ягодицы — и снова Никита, лежащий под Андреем, не обратил на это никого внимания... не до этого ему, Никите, сейчас было!

 — Не помню, — обречённо проговорил Никита.

Никита сказал «не помню», и виноватая улыбка выжидательно замерла на его губах; говорить в неожиданно обновившейся ситуации «что-то помню, а что-то нет» не имело никакого смысла... и вообще: лучше правда, чем ложь, как он, Никита, написал в сочинении... ну, то есть, лучше знать, чем не знать, потому что незнание, точнее, сознательный выбор незнания — это та же самая ложь, и позиция «меньше знаешь — крепче спишь» есть ни что иное, как рецепт для трусов... именно так! Правда — любая правда! — лучше, чем ложь или незнание, хотя что именно может в данной конкретной ситуации скрываться под «правдой», Никита, сбитый с толку вопросом Андрея, не имел ни малейшего понятия, — то очевидное, что лежало на поверхности, то есть осуществлённый ночью трах с Андреем, для Никиты по-прежнему не только не было очевидным, но даже не приходило ему на ум... голый возбуждённый Никита, лежащий под голым возбуждённым Андреем, по-прежнему ни о чем не догадывался — и потому, вопрошающе глядя Андрею в глаза, Никита вслед за «не помню» растерянно повторил-спросил:

 — Кого мы трахали? — причем, произнёс он это без малейшего ожидания услышать тот единственный в данном контексте ответ, который был более чем очевиден.

 — Друг друга, — улыбнулся Андрей; он произнёс это так естественно, легко и непринуждённо, как если бы он ответил на Никитин вопрос, кого они, глядя друг другу в глаза, видят сейчас... ясно, кого — друг друга.

 — Кого? — ожидавший услышать что угодно, но только не это, Никита, в первый миг даже не понял смысл сказанного — не понял, ч т о сказал ему Андрей, отвечая на вопрос «кого мы трахали?»

 — Друг друга, — повторил Андрей. — Я тебя, а ты — меня...

 — В смысле? — у Никиты от удивлёния округлились глаза.

 — В прямом, — тихо рассмеялся Андрей, глядя Никите в глаза. — Сначала орально, потом анально... знаешь, как это делается?

 — В жопу? — недоверчиво проговорил Никита, переводя с латинского на русский — медленно осмысливая услышанное.

 — Ну... можно и так сказать, — согласился Андрей. — А можно сказать «в попу»... или даже «в попочку»... кому как нравится.

 — Что нравится? — не понял Никита.

 — Кому как нравится говорить... — улыбнулся Андрей. — «В жопу» или «в попу» — суть одна, и ночью суть эта была восхитительна... суть сама по себе — вне каких-либо слов. Жаль, что ты ничего не помнишь...

 — Подожди... — Никита, не предпринимая никаких попыток вывернуться из-под Андрея — всё так же держа ладони на Андреевых ягодицах, смотрел на Андрея снизу вверх вопрошающе распахнутыми глазами, медленно осознавая услышанное. — Ты что — хочешь сказать, что мы... что ты меня ночью ебал — что ты меня выебал... ты это хочешь сказать?

Андрей отчетливо видел, что Никита, проговаривая всё это, не столько у него, у Андрея, уточнял-спрашивал, сколько вслух думал — осознавал — услышанное.

 — Я не х о ч у сказать, а я говорю — говорю о том, что было, — отозвался Андрей, весело глядя Никите в глаза.

 — Что было? — тупо переспросил Никита.

 — То, что я только что сказал, а ты только что услышал... если ты ничего не помнишь сам!

 — То есть, ночью... — проговорил Никита и тут же, запнувшись, умолк, осмысливая то, что Андрей «только что сказал», а он, Никита, «только что услышал». — Ночью ты меня... ты меня выебал — ебал меня?!

 — Никита! Ну, что за слова — «в жопу», «выебал», «ебал», — рассмеялся Андрей, невольно любуясь Никитиной наивностью... эта наивность, почти детская, совершенно не наигранная, открывшаяся у шестнадцатилетнего парня с большим и крепким писюном, была одновременно и уморительна, и умилительна, и вместе с тем она, эта искренняя наивность, странным образом ещё больше подогревала, подстёгивала и без того сильное Андреево желание. — Есть другие слова, Никита! Другие слова, обозначающие этот процесс... хотя, быть может, и не такие звучные! Понятно, что суть важнее, скажешь ты «жопа» или скажешь «попа»... суть всегда важнее слов, и это правильно... но это с одной стороны. А с другой стороны, всё определяется словами, и оттого, какие слова мы выбираем для определения сути...

 — Ты меня выебал? — не дослушав Андрея, повторил Никита; теперь в интонации, с какой Никита это спросил, уже было не осмысление услышанного вслух, в совершенно конкретный — прямой — вопрос.

 — У нас, Никита, был секс... совершенно нормальный мужской секс, состоящий из разных видов активности... орально, анально — всё это было, и всё это было по высшему разряду... у нас был нормальный секс — секс, Никита, а не «ты меня выебал»... обалденный был секс! — Андрей произнёс последние три слова с жарким придыханием, сладко смакуя каждый выдыхаемый слог, так что у Никиты не должно было остаться ни малейшего сомнения в правдивости такой оценки. — Естественно, я тебя трахнул — вставил тебе в попку... да и как могло быть иначе? Ты сам, Никита... сам ты этого хотел!

 — Сам хотел? Я хотел, чтоб ты меня выебал? — недоверчиво проговорил Никита, медленно осмысливая новую порцию новой информации.

 — Именно так! — рассмеялся Андрей. — Никто тебя ночью здесь не насиловал — не принуждал... да и чего было принуждать, если секс нам обоим был в кайф? В принуждении, Никита, кайфа нет... во всяком случае, для меня. К принуждению склонны люди, не способные делиться радостью... я называю их хапугами — ...  Читать дальше →

Показать комментарии (2)

Последние рассказы автора

наверх