Чокнутая (эрофантастическая повесть). Часть 1

Страница: 3 из 7

Может быть, я тоже понравлюсь тебе... И — с каким-то пружинистым, пронзительным изяществом сбросила всю свою одежду.

***

Мои сны начали сбываться, вдруг почудилось мне, — или сниться с немыслимой правдоподобностью. Передо мной стояла самая удивительная женщина из всех, которых я видел или мог бы себе вообразить, — стояла голая, улыбчивая, не испытывая ни капли неловкости, и я перед ней стоял голый, с торчащим членом и холодком в груди.

Ее тело было настолько воздушно и прекрасно, что у меня защемило в горле: матовая, будто мерцающая кожа, пластичные изгибы, перетекающие друг в друга необыкновенной плавностью и грацией, нежная, гордая грудь, пухлые сосочки, гибкая текучая талия — все соотносилось друг с другом такой удивительной, живой пропорцией, что красавица казалась ненастоящей. Самое удивительное было то, что на ее лобке не было растительности. Он не был выбрит, — волос не было вообще, и ее гениталии выглядели, как нежная детская щель. Под мышками волос тоже не было.

Это необыкновенное создание подошло ко мне, переступив через одежду, и сказала:

 — Какое большое! И какое красивое! — Взгляд ее был направлен на мои гениталии, и в нем светились неподдельный интерес и восхищение.

Мой «молодец» отнюдь не отличался гигантизмом, и я сказал, чувствуя себя идиотом:

 — Не такое уж и большое... Обыкновенный, как у всех.

 — Нет, неправда! — сказала она — и взяла в ладонь мой ноющий орган. Я вздрогнул.

 — Тебе больно? — обеспокоенно спросило голое существо.

Все это напоминало причудливый эротический сон. Вместо ответа я, не выдержав, ринулся к чуду, стоящему передо мной... и через минуту мы лизались, обнимались, терлись телами, и я, не думая ни о чем, хотел только, чтобы этот сон не кончался никогда.

Я вылизывал кончиком языка шею, нежную, чуть солоноватую, обволакивал лицо, плечи, грудь поцелуями, подсасывал и мучал сосочки, ел ее губы своими губами; гладил, мял податливое тело — так нежно, как только мог... Вначале я чувствовал ее удивление: она не отстранила меня, а как бы пыталась понять, что я делаю; но через секунду мои ласки увлекли ее, она поддалась, стала выгибаться, отвечать мне... Ее нежности были странными — горячими и терпкими, будто какая-то лавина впервые выходила из нее на волю. Еще пару секунд — и мы плыли в сладком мареве совместных ласк, отзываясь каждой клеточкой друг на друга; никто из женщин, с которыми я занимался ЭТИМ, не вовлекался в ласки так быстро и так благодарно, как она.

... Наконец мы оторвались друг от друга, — для передышки перед решающим броском на постель; я, задыхаясь, смотрел на нее, в ее невероятные глаза, а она — на меня, с удивлением и восторгом, безмерным, как и все, что было в ней. Не сводя с меня глаз, она сказала:

 — Я никогда не знала, что можно разговаривать так. Разговаривать телом...

Вместо ответа я снова прильнул к ее губам. Во мне будто не осталось никаких мыслей — только нежность, бешеное желание и привычная роль режиссера в сексуальном спетакле. Девушка словно ловила какие-то флюиды, исходящие от меня, и предвосхищала любое мое желание, — и сама же удивлялась этому. Стоило мне подумать о постели — и мы уже подталкивали друг друга к ней; стоило подумать о какой-нибудь ласке — и девушка подставляла мне грудь, шею, целовала мне ухо, гладила член или проникала язычком мне в рот, угадывая все мои мысли. Мы как бы, еще не совокупившись, стали одним телом — с одними мыслями и чувствами. Это было настолько волшебно и головокружительно, что я никогда не смогу этого передать. Где-то на задворках сознания висела жуткая догадка о том, что девушка читает мои мысли, — но я отгонял ее, расторяясь в неиспытанном никогда блаженстве.

Когда мы легли — я спустился вниз, к бедрам, коснулся ее ног — и она, угадывая мои желания, раздвинула их, открыв мне самую удивительную щель, которую я видел. Розовая, нежная, без единого волоска, она вызвала во мне взрыв умиления — и я прильнул к ней, покрывая поцелуями все вокруг — лобок, складочки, внутреннюю сторону бедер, — приближаясь к заветному бутону.

Желание было нестерпимым, и я хотел только проверить, достаточно ли смазки — и скорей, скорей в нее! немедленно, сию секунду!... Но бутон неожиданно оказался почти сухим — несмотря на то, что девушку распирало от страсти (я видел и чувствовал это). Когда я коснулся языком бутона и поцеловал клитор — девушка вдруг издала пронзительный звук, похожий на хрип. Я приподнялся, лаская клитор пальцем, смоченным слюной, — и увидел на раскрасневшемся лице такое безмерное счастье и удивление, что мигом упал обратно и прильнул ртом к бледно-розовому бутону.

И тут начались чудеса. Я помню жуть, охватившую меня в тот момент — но страха не было; это была жуть прикосновения к тайне, смешанная с радостью за таинственное существо, которое мой язык наполнял таким блаженством. Я лизал, подсасывал, целовал и снова лизал ее бутон, не прерываясь ни на секунду, постепенно увеличивая напор, — и видел, как в воздухе появилось цветное свечение, похожее на северное сияние; как в выключенных лампочках засверкали искры; слышал треск электричества и запах гари; ощущал, как из ее тела в меня входит теплая покалывающая волна, похожая на «электрический ветер» от телеэкрана; наконец, увидел, как от ее тела исходит и разливается сияние, заливающее комнату мерцающим радужным светом...

Девушка билась, металась, неистовствовала, и я крепко держал ее за бедра. Ее стоны давно перешли все рамки гостиничных приличий; душераздирающие вопли наверняка привлекли внимание постояльцев, и я боялся, что к нам постучатся. Все вокруг будто вибрировало — и свет, исходивший от девушки, и стены, и даже воздух; вдруг я каким-то шестым чувством ощутил, как все застыло в напряжении, готовом разорваться, как сверхновая, и испугался — но чувствовал уже, что взрыв неотвратим, что он плывет на нас, как лавина...

 — АААААЭЭЭЭЭЫЫЫЫЫИИИИИИ!!!... — из девушки исторгся звук, набирающий обороты, как рев самолета на взлете, переходящий в свист; вокруг будто потемнело, и в сумраке сверкали цветные искры. Я перепугался, но в испуге — помнил, что надо делать, и сунул палец во влагалище, смочив его слюной, — он нырнул туда, как в клейкий гель, — а языком с силой массировал клитор, разбухший, как грецкий орех. Девушка отчаянно насаживала вагину на меня, и я с трудом удерживал ее за бедра, чтобы не поранить клитор зубами...

И — Это случилось: крик девушки перешел в ультразвук, кипение дошло до какого-то предела напряжения, который я ощутил «нутром»... в этот момент я вскочил, оседлал девушку, с размаху вскочил в нее ноющим членом, — и вдруг наступила тишина.

Совокупившись, я попал в какое-то иное измерение, котором нельзя рассказать ничего — кроме того, что каждый атом в нем набухал наслаждением, радужным и невыносимым, как пытка. Все вокруг оставалось на своих местах, все вещи, — но все расплылось в каком-то электрическом мареве, и все звуки исчезли, будто в телевизоре выключили динамик. Тишина накалялась, набухала — и вдруг...

Вдруг все — и меня, и девушку, и комнату, и все вокруг — пронзила ослепителная голубая молния; в тот же момент я почувствовал, как глубоко внутри девушки произошло что-то невоможное, неслыханное — мой член сплавился с ней, прирос к ее лону, мы стали одним организмом, — почувствовал себя ей, а ее собой, — и это единство исторгло из нас мучительную, сладкую, сокрушительную лавину облегчения...

 — АААА!!! АААА!!! АА!! АААААААААААААААА... — вдруг будто вынули вату из ушей, и нас захлестнули потоки звуков; я скакал, как бешеный, на девушке, вдавливаясь в ее бедра из последних сил, — и кричал, орал,...  Читать дальше →

Показать комментарии (5)

Последние рассказы автора

наверх