Чокнутая (эрофантастическая повесть). Часть 1

Страница: 5 из 7

мне, Аэа... — я задал вопрос, который мне не давал покоя с того момента, как я увидел ее чудеса. — Скажи... То, как ты выглядишь — это настоящий твой облик? Или вы, инопланетяне, на самом деле другие? И только превратились в людей — в таких, как мы?

 — Превратились?... Нет. Я — такая, как сейчас, как всегда. Мы такие, как вы. Мы — люди. Когда-то, очень давно, мы жили здесь. На Земле. Тут, на этом острове, жили люди, которые пришли на нашу планету. Поэтому я здесь — чтобы понять...

***

Удивительные вещи рассказала мне Аэа, прильнув ко мне обнаженным телом. На ее планете жили потомки древней минойской (критской) цивилизации, которые когда-то овладели искусством телепортации, проникли на ее планету и смешались с Древними. Как выглядели Древние, никто не знает: даже Ученым не дано перемещаться во времени. Но Аэа думает, что они тоже были людьми — и также, как и минойцы, имели общие корни с землянами.

С тех пор прошло много тысяч лет. Развитие двух наших миров шло по разным путям: на планете Аэа люди развили не технику, не орудия труда, как на Земле, а собственные способности. Там не было разных наук, профессий и дисциплин, как у нас, — было одно Знание о мире, которое постигали Ученые, наследники древних жрецов. Это Знание было не рациональным, как на Земле, а комплексным, целостным и единым: Знание об устростве и сущности Всего. Соплеменники Аэа постигали мир не опытным путем, как мы, а как-то иначе; как именно, я так и не смог понять — и, наверно, никогда не пойму. Аэа была такой Ученой — одной из самых мудрых и почитаемых на планете, несмотря на свою молодость: ей было всего 76 земных лет (при средней протяженности жизни на ее планете в 500—600 лет). Отдельные Ученые — Мудрейшие — могли жить вечно, и Аэа была уже близка к этому Знанию, которое постигалось лично, в итоге некоего Пути.

Она была неуязвима для любой болезни и любого насилия; она владела некой энергией, которая позволяла ей отбрасывать любые атаки, возводить вокруг себя непроницаемое защитное поле, летать, проникать в душу любого человека, мгновенно перемещаться в любую точку Космоса, мгновенно заживлять раны, лечить болезни... Это она проникла в мой сон, чтобы понять меня, понять то, что влекло ее ко мне.

Энергия Аэа была собственной энергией ее организма, — но организм был, как я понял, только аккумулятором, источник же энергии находился в каком-то запредельном измерении, которое Аэа называла «Великим Светом». Аэа могла говорить на любом языке: достаточно было только подойти к человеку или посмотреть в книгу. Она могла читать любую письменность — даже ту, которую видела впервые. Многое из того, что могла и знала Аэа, могли делать и простые, не-Ученые жители ее планеты, но в значительно меньшей степени — настолько, что Аэа была среди них настоящим божеством; между тем как любой зауядный ее соплеменник здесь, на Земле был бы сильнейшим из экстрасенсов. Сила и возможности Аэа не укладывались в моем сознании, и только значительно позже я стал понимать примерный их объем. И вместе с тем Аэа была человеком, прекрасной девушкой, женщиной, которую я любил сильнее всех на свете. Это было удивительно и недоступно пониманию — ни ее, и моему...

Космическая телепортация была исключительно трудным и опасным делом, доступным только Мудрейшим из Мудрых. Ее спутники были не Учеными, а только помощниками. Они не могли самостоятельно перемещаться на такие расстояния, и Аэа сливала свое усилие с ними в неком единстве. Суть этого усилия составляло Желание попасть туда, куда нужно переместиться; Аэа могла управлять не только своим Желанием, но и чужими, концентрируя их в некий пучок или фокус, — разумеется, при поддержке со стороны участников перемещения. Перемещение материи, чуждой организму телепортанта, значительно усложняло путешествие: каждый посторонний атом увеличивал усилие, а вместе с ним и опасность.

Мир Аэа был устроен удивительным и непонятным для меня образом. Люди в нем, как я догадался, ходили голыми, а одежда, вернее, ткань была только атрибутом красоты, как наши украшения. Чувства стыда не было знакомо ее соплеменникам, и догмы на прикрытие гениталий не существовало. Климат на этой планете был такой же, как у нас, но тепло или холод не имели значения для ее жителей, которые умели распоряжаться ресурсами собственных организмов. В пределах колебаний температуры воздуха большая часть жителей ее планеты могла существовать, не испытывая никакого дискмфорта. Аэа могла значительно больше: она не горела в огне и могла пробыть несколько минут в абсолютном ваккууме. Она могла не дышать много часов, не пить неделю, не есть полгода. Единственное, против чего она была совершенно бессильна — термоядерная реакция; и самой страшной опасностью во время космических перемещений было — случайно попасть в звезду. Для того, чтобы этого не случилось, нужно было не только досконально знать весь космос, как свою родную улицу, но также учитывать и кривизну пространства, и гравитацию, и тысячи других немыслимых вещей, в которых я разбираюсь так же, как пещерный охотник — в языках программирования.

Самое удивительное, что на планете Аэа не было ни любви, ни семьи, ни секса. Много веков назад рождаемость была взята под жесткий контроль власти: был создан банк спермы, куда отбирались сперматозоиды лучших мужчин, отфильтрованных по принципу генетической продуктивности. Достойнейшие из женщин, отобранные по тому же принципу, имели право пользоваться этим банком, беременеть и рожать детей, которые воспитывались в специальных школах; мать не имела к их воспитанию никакого отношения. Все мужчины, кроме отобранных «осеменителей», подлежали обязательной кастрации; экспертиза, подтверждающая право на гениталии, проводилась сразу после рождения.

92 процента мужчин-соплеменнков Аэа были кастратами. (Этим и обяснялись странные голоса ее спутников). Для прочих секс был под строжайшим запретом; нарушение каралось смертью. Впрочем, казнить Аэа было практически невозможно, и она ничего не боялась. Планетой Аэа правили Ученые, — но, как она объяснила мне, главная сила, дающая Знание — это Желание; оно может быть двух видов — Желание знать и Желание властвовать. Изменить эти Желания в себе невозможно. Аэа могла позволить себе секс с кем-то из Сильных — но все они были антипатичны ей, и она оставалась, по сути, девственницей до встречи со мной. Собственно, девственной плевы как таковой у Аэа не было: плева, как и другие ненужные атрибуты организма (вроде аппендикса или растительности в паху) отмерла в итоге генетической селекции. Секс на ее планете проходил без ласк, без проявлений любви и напоминал животное совокупление. Такой секс, однако, считался высшим и запретным удовольствием. Члены у Сильных, несмотря на генетическую избранность, были маленькие, вялые — и вид моих гениталий пробудил в Аэа древние инстинкты.

Аэа стала первой — за многие века — женщиной своей планеты, испытавшей оргазм. Невиданное наслаждение сопровождалось колоссальным выбросом энергии: древние женские силы впервые проснулись, нашли путь к выходу — и выход их привел в содрогание весь массив энергии, сосредоточеной в Аэа. Впервые в жизни она не могла управлять своей энергией — и в этом было немыслимое наслаждение, которого она не знала никогда:

 — Я не знала, что есть сила сильнее меня. Я превратилась в природу, в поток, я потеряла себя... Что ты сделал со мной?

Она смотрела на меня с изумлением, ужасом и восторгом, — и я рассказал ей о любви, о нежности, о ласках, о женском оргазме... Аэа знала это, ведь она изучала жизнь землян, — но одно дело знать, и совсем другое — пережить. Признаюсь, я схитрил: сделал вид, будто мне эта Сила подвластна в той же мере, в какой Аэа подвластна ее Сила. Я выставил себя величайшим из земных любовников. Аэа поверила мне... Любовь и оргазм поразили ...  Читать дальше →

Показать комментарии (5)

Последние рассказы автора

наверх