Чокнутая (эрофантастическая повесть). Часть 1

Страница: 6 из 7

ее, и она думала, что Великий Свет вошел в нее напрямую.

***

Вхождение Великого Света в Аэа имело множество последствий: в отеле сгорела вся проводка, город оказался обесточен на два дня, сотни людей видели над отелем голубое полыхание, — и еще целых два дня всю планету сотрясали магнитные бури. Ученые долго ломали голову над «критским феноменом»... Впрочем, никому не пришло в голову связать его с парочкой постояльцев, которые в тот же день переселились в номер с двухспальной кроватью.

Следующие три дня превратились в безумный сексуальный сон. Желание, которое проснулось в Аэа, требовало ежечасного удовлетворения, и я... Перечислить все виды наслаждения, которыми я мучил Аэа, невозможно: я трахал ее в десятках разных поз, вылизывал ей клитор, разъебывал ей попку (которая, впрочем, оделась на мой член, как резиновая), купил ей вибратор, насаживал ее попкой на член и вставлял вибратор в вагину, учил ее разным видам мастурбации... Счастливую, красную, полубезумную Аэа сотрясали оргазмы за оргазмом; она отдалась Силе, отобравшей у нее волю, и смотрела на меня, как рабыня — на божество. Самое удивительное, что она каким-то невероятным образом вливала в меня силу, и я кончал вместе с ней по пятнадцать, а то и двадцать раз за день, ничуть не уставая.

Наш секс уже не сопровождался такими катаклизмами, как впервые: глубинная женская сила раскупорилась, нашла выход — и циркулировала в Аэа спокойно, без взрывов. Во время секса Аэа излучала цветное свечение, — но это была «мирная» энергия, без искр и разрядов; она вибрировала стабильно, и в оргазм Аэа входила плавно, без страшных мук преодоления, которые, как я потом узнал, чуть не убили ее. Оргазмы наши были долгими, бесконечными, — мы словно медленно плыли по сверкающей радуге, и каждый миллиметр ее расцветал в нас сказочным удовольствием. Из меня лилось столько спермы, что она вытекала из Аэа струями, смешиваясь с ее соками, и заливала мне ноги; мы купались в нашем семени, как в ванной.

Секс с Аэа нельзя описать никакими словами. Ее умение проникать в душу — «считывать» сигналы нервной системы, — превращало наши ласки в полное растворение друг в друге, для которого нет подходящих слов ни в каком языке. В нашей близости было что-то страшное: между нами не было никаких преград, я был Аэа, она была мной, — мы чувствовали наши тела, как общее единое тело; каждый наш импульс мгновенно передавался партнеру, и я всерьез подозревал, что в моменты оргазмов наши гениталии сплавлялись в единый орган, истекающий наслаждением. Все наши оргазмы, кроме оральных, были одновременными, и я не мог отделить ее наслаждение от своего. Моя сперма текла из Аэа не переставая, и ноги ее были все в липких потоках — несмотря на регулярные визиты в душ. Я не испытывал никакого голода, и ничего не ел два дня подряд.

Я погрузился в эти дни в какой-то совершенно иной мир, новое измерение, где были только мы — и наслаждение. Аэа отдавалась любви без оглядки; она ничего не стыдилась, не стеснялась, для нее не было ничего запретного — крайняя искренность оборачивалась крайним бесстыдством, и это волновало меня до дрожи. Мы стали, пожалуй, немного зверьми, и это было бы страшно, если б не тепло нашей близости, искупавшей все и вся.

Мы летали с Аэа ночью над Критом: она могла лететь сама час или полтора, а со мной — двадцать минут; но все равно это было неописуемо. Россыпи огней рябили в глазах, и в каждой клеточке тела гудела сладкая пустота; я не висел на ней, как мешок с картошкой, — Аэа перелила в меня часть своей энергии, и я парил вместе с ней, лежа у нее на спине и обхватив ее за грудь. Однажды я, заласкавшись, слетел с нее — и чуть не умер от страха прежде, чем Аэа каким-то невероятным образом не подхватила меня.

***

Когда она ушла — ушла навсегда, — я сидел, оцепенело глядя в никуда, и думал о ее последней фразе:

 — Не надо прощаться. Тогда не придется умирать два раза.

Я рванул тогда, стиснув зубы, к ней — обнять, сжать ее напоследок, запомнить ее тело в руках, — но обнял пустоту. Аэа исчезла. Вместе со своими спутниками, печально поглядывающими на нас все эти дни, она отбыла в некое место, откуда они должны были вернуться домой.

Мысль о неизбежном расставании зудела во мне с самого начала, но я отгонял ее; Аэа, очевидно, помогала мне в этом. Я просил, умолял Аэа остаться, — но Аэа говорила «Нет. Нельзя» — так, что я физически чувствовал ее «нет». Аэа нельзя было остаться в нашем мире — это было невозможно, это противоречило Закону, — не тому закону, который придумали Сильные, а другому Закону, главному, которому подчиняются все планеты и все существа. Нельзя было допустить переселение такого существа, как Аэа, в нашу цивилизацию. Наша любовь сама по себе была нарушением Закона. Я все это понимал и соглашался. Но...

Если четыре дня с Аэа были раем — то за ними наступил ад. Из рая в ад без пересадки — это испытание оказалось непосильным для меня, и я выл в бессилии, катаясь по полу. На меня вдруг навалилась смертная усталость, смертный голод и апатия; перед глазами поплыли круги, в ушах зазвенело, и я ощутил рядом какую-то ватную пустоту, всасывающую меня, как пылесос. Похоже, я просто потерял возможность существовать самостоятельно: собственных жизненных сил мне не хватало, и «отключение» от Аэа убивало меня: я терял энергию на глазах, как ноутбук, отключенный от сети. Истощение было так велико, что сил не хватало даже на борьбу с земным тяготением. Я лежал на полу и умирал; я знал, что умираю. Я чувствовал, как жизнь вытекает из меня — и не мог удержать ее в себе. Я укрепился в этой мысли так твердо, что не сопротивлялся пустоте, всасывающей меня в себя; наоборот, я думал — хорошо, что я умираю сейчас, сразу. Пустота всасывала меня, затем подобралась вплотную, сковала дыхание — и все исчезло...

Когда я очнулся — увидел Аэа. Она сидела верхом на мне — голая, с закрытыми глазами, держала меня за обе руки и была похожа на древнюю статую, оцепенелую и сосредоточенную. Первой мыслью моей было — «дурной сон»: Аэа не покидала меня, мы всегда были и будем вместе... Но тут же я понял — нет. Она ушла — но, кажется, вернулась...

Аэа, ощутив, что я очнулся, открыла глаза и посмотрела на меня. Она ничего не сказала — но в взгляде ее была такая тихая, глубокая радость и благодарность мне за то, что я очнулся, что слова были не нужны. Я спросил:

 — Ты вернулась?

Аэа ответила тихим, ровным голосом:

 — Да.

 — Почему?

 — Я не смогла.

Она была очень бледна. Я приподнялся, порываясь обнять ее — но что-то не пустило меня. Аэа сказала:

 — Еще рано. Не стоит. Нужно посидеть вот так, — и снова закрыла глаза. Я наконец ощутил, как из ее рук в меня идет «электрический ветер», хорошо знакомый мне, — закрыл глаза и через секунду заснул.

Когда я проснулся — обнаружил, что лежу на кровати в своем номере. По всему телу бегали мурашки; руки-ноги были ватные, в голове гудели тучи невидимых комаров. Я был один.

Резко подскочив, я оглянулся, — но от слабости тут же упал. Аэа не было. Не зная, что думать, я закрыл глаза, как страус, который прячет голову в песок, — но тут услышал скрип двери, мягкие шаги, открыл глаза — и увидел Аэа, вошедшую в номер, — через дверь, как все люди, а не сквозь стену. Она улыбалась мне; в руке ее была необъятная авоська с продуктами — килограмм на 25; она держала ее легко, как изящный дамский ридилюль.

Аэа, носящая в дом продукты с базара, как образцовая земная жена, — эта картина меня вдруг доконала, и я разразился истерическим хохотом. Я хохотал, как идиот, и ничего не мог с собой сделать. Аэа непонимающе улыбалась и смеялась вместе со мной, радуясь моему смеху; присев на корточки,...  Читать дальше →

Показать комментарии (5)

Последние рассказы автора

наверх