Дневник русалочьего мужа. Часть 1

Страница: 2 из 4

.. Ласковая, как ребенок.

Ну что тут написать? Что не напиши — все будет мимо... Ты хороший, говорит, и льнет ко мне. Спасибо, говорит, и целует в губы. Щедро, мокро, от души...

***

29 НОЯБРЯ

Приплывала дважды. Носит мне дары моря: утром еще раковину, искристо-лиловую, размером с небольшой рояль, и днем — такие кораллы, какие и Кусто не снились.

Благодарная, ласковая, порывисто-липучая: норовит ласкаться, прижаться, обвить руками. Целуется взасос, мокро, с язычком, но не так, как земные: как-то очень нежно, горячо, немного по-детски. Лижет меня, как теленок. Вместо приветствия сразу — тянет к себе вниз, валит в воду, обнимает, прижимается плотно, влипает поцелуем — ей сразу нужно отдать всю себя, выплеснуть... Если не поддаюсь, не падаю — обнимает мне ноги, облизывает их... Телесный контакт заменяет ей отчасти речь. Говорит, кстати, все лучше и лучше. Назвала меня по имени. Спросил ее имя — издала какой-то немыслимый звук, который ни произнести, ни записать. Буду называть ее Вэнди. Как в детстве...

Благодарная, восторженная настолько, что так нельзя. Вид дикий, глаза круглые, выражение лица неописуемое. От красоты ее и дикой прелести хочется реветь.

Сон. Наваждение. Бред. Русалок не бывает. А если бывают — их надо изучать, а не целовать взасос.

***

30 НОЯБРЯ

Осмотрел все-таки ей хвостик. Болит. Видно, треснул позвонок, третий или четвертый. Что с ней делать? Гипс, ха-ха... Сделал шину, из трех кривых палок — точно по изгибу, примотал бинтом — весь моток истратил, четыре метра... долго не понимала, потом поняла все-таки. Проверили: плавать может, хоть и неудобно. Ничего, надо потерпеть.

Уже говорит совсем хорошо. У нее способности, похоже, гениальные, IQ зашкаливает куда-то за Эйнштейна. И притом — теленок теленком. Никаких преград в излиянии чувств, ни малейших: что на душе, то и на деле. Лижется, льнет, трется, заглядывает в глаза. Я для нее — герой, полубог. «Люди плохие (имелся в виду род человеческий), ты хороший». Логика безошибочна: я — не «люди». Правда твоя, Вэнди!

Никакого представления о времени, мерах, числах. Притом — необыкновенная проницательность. Уверен, что читает мысли. Я перед ней, как перед детектором лжи. Ни малейшего понятия о стыде, обо всем, что бывает между мужчиной и женщиной... Я, сволочь, кажется, пользуюсь этим. Она искренняя, ласкучая, она обожает меня. Да! Второй день знакомы, и лижемся взасос; у девочки соленая кровь ее кипит уже... Я с ней — только голый. Сдерживаюсь из последних сил. А что мне делать?

Принесла сегодня горсть жемчуга. Однако! дружба с русалкой начинает приносить выгоду... Тьфу!

***

30 НОЯБРЯ, вечер

ЭТО случилось! Случилось!!! И случится еще не раз. Буду ее трахать, трахать, трахать до последнего, пока не проебаю насквозь!!!... И наплодятся у нас русалята, и поплывет Вэнди метать икру, и будем мы жить долго и счастливо... Черт!!!

Вот как ЭТО БЫЛО. Я осматривал ее, поправлял бинт... Кстати, и опишу ее. Опишу мою малышку. Малышке на вид лет 17, личико полудетское, полуженское, полуангельское, полу-не-знаю-какое. Что-то есть в нем диковатое, тяжеловесное, что-то, наоборот, легкое, как волна, прозрачное, свежее, чувственное до потери пульса. Она красавица, от ее красоты хочется выть и биться на песке. Всегда немного сутулится, клонит голову, как бычок; в ней чувственность терпкая, как текила — дерет кровь изнутри, раздирает ее сладкими коготками... Плечики круглые, но сильные, и сама она сильная и большая: в полный рост длиннее меня в полтора раза — за счет хвоста, конечно. Будь она человеком... с ногами, я имею в виду — была бы метр 75, не меньше. Похожа немного на милого морского жеребенка, с шелковой лунной гривой.

Глаза огромные, бездонно-голубые, таких не бывает. Умна, проницательна, все понимает с полуслова, с полумысли. Грудки большие, упругие, пухлые — до сих пор во рту сосочки ее горят...

Губки пухлые, носик курносый немного, но плавный, как изгиб волны; локоны льняные, лунные — таких тоже не бывает... как пух или шелк, тонкие, мягкие... Волнистые, длинные, могут облепить ее всю, как плащ. До самой чешуи.

А чешуя начинается на бёдрах, ниже пупка. Точно там, где бывает край джинсов с заниженной талией. Вверху бедра кожа твердеет, роговеет, как на пятке, и ороговение идет несколькими слоями — постепенно, миллиметр за миллиметром, все толще, тверже; четвертый слой переходит уже в настоящую чешую, нежно-красную, розоватую, перламутрового оттенка.

Чешуя крупная и мягкая, как пластик, без острых краев, очень крепкая, гнется — не ломается. Хвост — широкий, с перепонками, типичный рыбий, тоже мягкий и упругий. Красоты необыкновенной: глубокий цвет, мерцающий, как мозаика. И в узорах: золотисто-красных с желтыми, золотыми, серебристыми нитями, в искорках, в полутонах... Сказка.

И вот на этой чешуе, как раз там, где у обычных женщин живет То Самое, нашел я... заслоночку такую, из чешуек, двухстворчатую, как ставню или жалюзи. Оттянул... Розовое, милое ужасно — и скользкое-скользкое, мыльное, как улитка. Вот какие мы, подумал я — и давай целовать! Сходу, без лишних слов. И без мыслей. Вот так.

Что тут было! Забила хвостом, застонала: аааааа?... Делаю тебе приятно, объясняю я, а у самого руки трясутся. — Тебе ведь приятно?

 — Да-а-а-а!!! — воет она, подставляет мне свою дырочку — и через минуту бьется подо мной, как рыбешка на сковородке. Сел ей на грудь, вернее — стал на коленки над ней, «валетом», чтоб хвостик не придавить — Боже, как мне хотелось, чтобы она что-то сделала с моим красавцем... но она просто кричала и била хвостом — я боялся за ее позвонок, но все равно терзал клитор, пока мне в глаза не брызнул мутный фонтанчик, и девочка не закричала по-своему, по-звериному...

Вижу — кончает, и перестаю лизать ее, хоть и насаживает пизденку на меня, поднимает попу (или что у нее вместо попы)... Пусть, думаю, кончит вхолостую, без разрядки. И говорю: а сейчас будет немножечко больно, но потом — хорошо. Потерпишь? Щечки алые, даже слишком, рот раскрылся, глазки плошками... Еще бы. Кивает головкой — да, говорит. Я седлаю ее, как бревнышко — и... Все, свершилось! Ебу русалку, живую русалку, вставляю ей до самого нутра — а она орет и ходит подо мной ходуном!!!

Ебать ее — даже приятнее, чем девок: под яйцами — не пустота, а мягкая скользкая чешуя, и все приятно трется так... и ноги обхватывают хвостик — всю жизнь мечтал обхватить так девушку, но не получалось, — и такое чувство полного охвата, заполненности... все будто надевается, напяливается на ее хвостик — и яйца, и попа, и все-все... Бог мой, как вкусно! Вначале осторожно долбил ее, но она так орала и прыгала, что сразу пошел вглубь — и тут же порвал ее, быстро, за одно-два движения. Сморщилась — терпи, говорю, сейчас будет хорошо! — и всаживаю ей до предела, а руками — мну ей грудь, дою, выкручиваю, чтоб молочко потекло... Трусь яйцами — туда-сюда, — и красавец мой так вкусно обволакивается ее мякотью... Там у нее все нежное, как персик или кисель. Ебу ее, а она умоляюще на меня смотрит, и ручки тянет — ласки хочет; лег плашмя, пристроился — всосалась в меня губками, обвила шею, урчит, и я урчу...

Негодяй.

***

31 НОЯБРЯ.

Негодяй я, негодяй. Выеб ее сегодня трижды.

***

32 НОЯБРЯ (зачеркнуто) 2 ДЕКАБРЯ

Так и сбрендить недолго.

Сегодня обкончалась подо мной. Дикая, счастливая, как солнышко: глазки полыхают, личико цветет, светится... Носит мне кораллы и жемчуг.

А я? Нашел себе живую куклу для траха, докторишка недобитый, ученый с помойки, профессор кислых щей?!!!

***

3 ДЕКАБРЯ

Что-то нет ее. Уже полдень ...  Читать дальше →

Показать комментарии (2)

Последние рассказы автора

наверх