Безумие

Страница: 1 из 3

Безумие

Тоненькое, шелковое, с расклешенной юбкой, платье, намного выше колен, словно у десятилетней девочки, большое декольте, черные чулки, в крупную сеточку со швом, туфли на высоком каблуке. Он ведет за руку по ступенькам вниз. Восходящие потоки воздуха приятно ласкаю полуголые ляжки.

Легкий ветерок старается приподнять подол. На мгновение материя обвила бедра, образовав складки, подобные тем, которые древние греки создавали на своих скульптурах, рванула вверх. Попытки удержать её свободной рукой — тщетны, невесомая ткань взмывает, обнажая промежность. Сердце бешено стучит, готовое вырваться из груди.

 — «Дура, зачем так оделась? Куда он ведет?», — кружатся панические мысли в голове, но какое-то сладострастное чувство заставляет беспрекословно следовать за ним, покорно выполнять чужую волю.

Сын с улыбкой поворачивается, оценивающе смотрит, как на шлюху, на моё смущение, беззащитностью перед восходящими потоками. А я стыдливо опускаю глаза, не в силах прикрыть обнаженные трусики, бесстыдно выставленную из декольте грудь, чувствуя прилив теплой волны где-то внутри, в глубине животика.

 — «Я не хочу,... нет...», — беззвучно шепчут губы, но ноги безропотно отчитывают ступеньки вниз, с каждым шагом, усиливая внутреннее напряжение, словно желанная мужская рука медленно скользит к промежности по внутренней стороне бедра.

Яркий свет ослепляет глаза, и я стою в огромной комнате переполненной людьми. Это старые, пожилые женщины, намного старше меня, в шикарных вечерних платьях, дорогих украшениях. Молодые мужчины, скорее мальчики, изредка, голые сидят среди них. Старые, похотливые руки ласкают юные тела, губы облизывают, целуют девственные гениталии...

Возбуждение, огромное возбуждение, словно волна цунами накрывает, кружит, рвет плоть, наливает грудь, выворачивает половые губки...

 — «Мама,... сними платье,... покажи тело...»

Непослушные руки ухватываются за подол, медленно тащат его через голову. Десятки горящих глаз испепеляют тело. Ой, как стыдно,... как стыдно...

 — «Теперь,... трусы и бюстгальтер,... а чулки, пояс и туфли можешь оставить...»

Лицо горит от стыда, но непослушные руки выполняют приказ. Жалобно заскрипели крючочки на лифчике, бретельки медленно поползли с плеч, обнажая белоснежную грудь с бледно-синими прожилками вен. Соски нескромно торчат, окруженные огромными темно-коричневыми ореолами, словно у беременной женщины, низ живота распирает, наливается тяжестью.

С оголенной грудью, в маленьких трусиках, узеньким поясом с подвязками, чулках и туфельках на высоком каблуке, стою посередине комнаты одна — сына нет! Я судорожно ищу его, поворачивая голову из стороны в сторону, но его нигде нет! Ужасное чувство одиночества и беззащитности заполняет сердце.

Пояс с подвязками и чулки я никогда не носила, даже в мечтах, трудно представить себя в таком вульгарном, вызывающем одеянии.

 — «А трусы, это только одно название», — чуть не плача посмотрела на бесстыдно вырывающуюся буйную растительность из-под их края.

 — «Как проститутка... , — пронеслось в голове. — Что обо мне подумает Серёжа?»

Нет сил, взяться за резинку, снять их, но руки сами словно не мои, тащат по бедрам, оголяя волосатый лобок, расщелину между белоснежными ягодицами. Ой, как стыдно,... как стыдно...

Я никогда не раздевалась в присутствии других, не то что мужчин, а даже женщин. В душ стеснялась ходить, моясь в общежитии института в тазике с водой, закрывшись в комнате. А сейчас,... это какой-то ужас...

Все женщины в комнате голые, с дряблыми, обвислыми сиськами, морщинистой кожей на животе, слащаво, с завистью смотрят на моё тело. Молодые, с огромными членами, волосатыми яйцами, мужчины расположились у некоторых между ног, вылизывают потрепанные, мятые влагалища, сосут высохшие клиторы.

Сын стоит рядом с одной из них, она ласкает его плоть. Кисть руки выгибается, подобно раковине моллюска, прикрывая от моего взгляда тайные прелести и в тоже время сдерживая рвущуюся ярость. Красная, блестящая головка на секунду показывается, и губы обхватывают её, жадно всасывает в себя. Потоки наслаждение пробегает по родному лицу. Сердце больно заныло, сжалось, на глазах навернулись слезы.

 — «Зачем она тебе нужна, Сережа?», — срывается крик с пересохших губ, но меня никто не слышит, только ехидный смех разноситься по комнате.

Соски горят и покалывают, влажное влагалище испускает соки, они текут по внутренним сторонам бедер, вызывая любопытные взгляды.

 — «Какая она у тебя похотливая сука!», — выпуская член сына из губ, шепелявит старая баба.

Я стою, не в силах что-либо сказать в своё оправдание, сгорая от позора, слушая пошлые комментарии с разных сторон.

 — «А сиськи у неё ещё ничего...»

 — «Дай ей член, пусть покажет, на что она способна!»

И сразу же инородное тело раздвигает половые губки, скользит по расщелине, упирается в пещерку ведущую глубь животика, медленно входит, переполненное необузданной страстью и желанием. Пальцы ухватились за сосок, сжали, бедра задрожали, двинулись навстречу, стараясь, как можно глубже поглотить желанную плоть, но она почему-то ускользает, растворяясь в воздухе.

Но я продолжаю ласкать своё тело, слезы появляются на ресницах, с губ срывается похотливый стон. Плачу от какой-то необузданной радости, не стесняясь своих слез и от сладострастного унижения черпаю новые силы, заставляя всё неистовей терзать обнаженную плоть.

Чьи-то губы трепещут в поисках моих губ, теплые, бархатные ручки обхватывают, нежно сжимают грудь, скользят по животику, тело стремиться прижаться к другому телу. Но здесь никого нет, кроме меня, а руки всё равно спускается ниже, и как бы случайно пальчики находят в зарослях узенькую щель с нежной розовой плотью, раздвигают её, начиная скользить между высоких холмиков, покрытых густой растительностью.

От нахлынувших чувств, глаза полузакрыты, ягодицы напряжены, ноги чуть расставлены и согнуты в коленках. Пальчики бегут, как горный ручеёк, изредка подергивая, пошлепывая, почти незаметно царапая ногтями нежную плоть.

Ой, как хорошо, как приятно! Как хочется продлить это дивное время ожидания, помиловать себя, не дать погрузиться в пучину страстей без остатка, потерять то, что испытываю сейчас! Но как трудно остановиться, остановить движение к тому рубежу, который никогда не смогу перейти,... а если перейду,... то невозможно будет вернуться назад...

 — «Я больше не могу,... я хочу...», — содрогаясь от желания, не в силах больше терпеть эту пытку, разрывает тишину комнаты оглушительный крик, вырвавшийся из моего горла.

***

Широко раскрытые глаза уставились в потолок. Опять проснулась на этом месте, с ужасом чувствуя руку на разгоряченной промежности. Она ноет, призывно требует продолжить ласку. Голая, абсолютно голая! Когда я успела раздеться? Ведь всегда сплю в трусах и ночной рубашке!

Набухшие волосатые губы налились соками, разошлись в стороны, предоставляя доступ в глубину чрева. Грудь распирает изнутри, словно налита молоком, готовая разорваться от напряжения.

Нет, это безумие! Настоящее безумие! Что происходит? Который месяц сниться один и тот же кошмарный сон. Нет, я так больше не могу!

Десять лет и не думала о сексе, к мужчинам, совершенно не тянуло, они для меня были безразличны. Есть они, и есть, какое до них дело? А сейчас,... что я делаю? Зачем? Нет,... это какое-то наваждение!

Возможно, он видел меня голой. Откуда у него такой интерес к женщинам в возрасте? Почему ему не нравятся молоденькие бритые девушки, со стоячими грудками, нежно-розовыми сосочками, бархатной кожей, а волосатые, с обвислой грудью, старые морщинистые самки? Весь компьютер только и забит их фотографиями. Зачем они ему нужны? Он рассматривает их и занимается мастурбацией?

Да, конечно, зачем ...

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх