Чокнутая (эрофантастическая повесть). Часть 3

Страница: 1 из 2

... Когда я открыл глаза — увидел три голых мужских фигуры, склонившиеся надо мной. Они внимательно смотрели на меня и, увидев, что я очнулся, переглянулись.

Один из людей спросил:

 — Кто ты?

Я ответил, как меня зовут, даже не сообразив, на каком языке мы говорим. И только когда он спросил: — Откуда ты? — понял, что мы говорим не по-русски...

Неужели у меня получилось? Неужели я — на планете Аэа?..

Я рассказал все, как есть. Странно: я говорил как бы вне языка, почти не испытывая трудности в изъяснении своих мыслей, — и меня понимали. Я был очень слаб, но чувствовал какой-то приток силы — люди, с которыми я говорил, поддерживали меня. Я чувствовал, что они расположены ко мне. Дело мое было совершенно немыслимым и безнадежным, но я почувствовал надежду...

Выслушав меня, один из инопланетян сказал:

 — Мы должны обсудить то, что ты рассказал. Подожди нас. — И все трое исчезли.

Я снова стал впадать в забытье... как вдруг они снова появились, и — я почувствовал приток энергии, будто бы я был сдувшимся шариком, и меня наполняли воздухом. Все тот же человек, который, очевидно, был главным среди троих, сказал мне:

 — Аэа — великий Ученый, великий человек нашего народа. Ты смог войти в ее душу, ты смог стать для нее дороже Знания, ты смог самостоятельно прийти к нам. Значит, и ты — великий человек своего народа. Мы поможем тебе.

Я уже знал их имена, не спрашивая их ни о чем: главного звали Уйсси, остальных — Лойхх и Уэйхх. Я знал, кто они, я знал их роли и возможности — все они были обычными, не-Учеными, не-Сильными жителями своей планеты, — и гениталий у них, кстати сказать, не было. Я ощутил бы себя беспомощным в этой системе общения, немыслимой для землянина — когда ты абсолютно прозрачен для собеседника, и понимание не имеет никаких границ, — если б не прожил два года с Аэа. Я понимал, что мои шансы против Сильных ничтожны: они прочитают все мои намерения прежде, чем я попытаюсь их воплотить. Но все же...

Уйсси продолжал, — причем я не знал, когда он говорит, а когда передает мне свои мысли:

 — Нам объявили о смерти Аэа. Мы не верили в то, что такой могущественный Ученый, как Аэа, может погибнуть в космосе; мы догадывались, что она осталась на Земле. Мы не знали, что она вернулась. Нам неизвестно, где она.

Если Аэа захватили обманом, лишили силы, держат в плену и скрывают от народа, это — страшные злодеяния. Мы ничего не сможем сделать сами; нам нужна помощь Ученых.

Многие, многие тысячи людей любили Аэа; но мало кто отважится выступить против Сильных.

Мы пойдем к великому Ыййя. Великий Ыййя почти столь же велик, как и Аэа. Мы не знаем, что скажет великий Ыййя, но нужно рискнуть. Другого выбора нет. А сейчас ты должен поесть...

И передо мной оказалась прозрачная миска с густой массой, напоминавшей манную кашу. Я, не слишком раздумывая над ее происхождением, взял странной формы черпак — инопланетную ложку — и с жадностью принялся поглощать содержимое миски...

Великий Ыййя, против всех моих ожиданий, оказался не седовласым старцем, подобно китайским даосам, а прекрасным юношей с длинными черными волосами — такими же густыми и блестящими, как у Аэа. Я догадался, что ему — много лет, столько же, сколько Аэа, просто он, как и она, сумел победить старение. На нем был прозрачный плащ с тонким узором; между ног свисали гениталии.

Мне не пришлось рассказывать ему свою историю так же подробно, как Уйсси и его друзьям: великий Ыййя прочитал ее мгновенно, в сжатом виде, и только задавал наводящие вопросы, когда сталкивался с чем-то, непонятным ему. Я чувствовал себя под рентгеном, высвечивающим все уголки моей души. Только теперь, когда я немного овладел телепатией, я понял, на каком уровне Аэа общалась со мной в первые дни нашей любви — когда я был обыковенным землянином, чье общение и понимание было намертво заколочено словами...

Великй Ыййя был удивлен, даже поражен. Он знал, что я говорю (вернее, думаю) правду, — и удивлялся еще больше...

***

Я смотрел на круглое прозрачное здание, похожее на гигантскую хлебницу — дом Хви, одного из Сильных. Аэа была там.

Ыййя видел ее. Вначале, пообщавшись с некоторыми из Сильных, он выяснил, что Аэа жива и находится в распоряжении Сильных. Для этого он прибегнул к испытанному методу Мудрых: ассоциациям. Ыййя был один из немногих, кто мог закрыть свою душу для Сильных, а точнее — по своей воле открывать для них те отсеки, которые считал нужным; с другой стороны, противостоять его телепатии не мог никто, кроме нескольких Мудрейших. Сильные были тоже не промах, но умелыми ловушками он сумел вызвать в их сознании нужные ассоциации и прочесть их.

Тем же образом он сумел вычислить место, где томилась Аэа; более того — он сумел побывать там, оставшись невидимым, и увидеть ее:

 — Она жива. Она в большой беде, она слабеет с каждым днем, ей грозит смерть. Но пока она жива.

Я взмолился Ыййя, чтобы он помог мне тоже взглянуть на нее, хоть и знал, что это невозможно. Ыййя укоризненно посмотрел на меня:

 — Зачем просить то, чего не будет? Но я могу сделать, чтобы ты увидел все, что видел я сам. Ты хочешь этого? Ты уверен в этом?

Я выразил свое желание так страстно, как только мог, не понимая пока, о чем идет речь.

 — Тогда смотри! — и вдруг в моей голове будто зажгли телеэкран. Я как бы наблюдал за фильмом, лишенный возможности вмешаться в его действие; Ыййя передал в мой мозг то, что видел сам, как файл — из компьютера в компьютер.

То, что я видел, было ужасно. На прозрачном столе, заляпанном пятнами краски, лежало золотое женское тело. Оно было неподвижно; металлическая поверхность его была глянцевой, блестящей и совершенно безжизненной. Его нельзя было бы отличить от статуи, если б не грудь, которая мерно вздымалась вверх: статуя дышала. Это была Аэа.

Ни одного клочка человеческой кожи на ней не было: все было густо залито краской, и даже роскошные волосы ее были склеены в золотую массу. Глаза ее были закрыты и залеплены краской; возможно, она не могла открыть их.

Двое людей красили ее, обмакивая кисти в большую банку. Аэа была уже покрыта многими и многими слоями, судя по тому, что кожа под краской совершенно не угадывалась, — и ее все равно обмазывали снова и снова, блокируя доступ к энергии...

Потом эта картина сменилась в моем сознании другой, еще более ужасной. Я видел все тот же зал, — но теперь в нем было много людей, одетых только в роскошные цветные плащи. Часть из них возлежала в шезлонгах и пила из высоких сосудов, а часть обступила стол в центре зала. На нем голый мужик трахал Аэа.

Он ебал ее, как кобель, без ласк, остервенело бодая ее членом, и лицо его выражало тупую звериную похоть. Золотая статуя под ним извивалась, маялась, выгибалась; рот ее был приоткрыт, и, хоть я не слышал звуков — знал, что из него вырываются мучительные.

Мужик изогнулся вдруг в судороге, тряхнул Аэа, как коврик, и упал на нее; другой мужик шлепнул его по голой заднице, протянул ему сосуд, после чего сам пристроился к Аэа, вставил в нее свой куцый член и принялся долбить ее. Аэа подмахивала мужику, дергаясь вместе с ним, потом выгнулась, как от электрошока, обхватила его ногами — и золотая маска, облепившая ее лицо, исказилась в жуткой гримасе...

Так было и третьим, и с четвертым мужиком — все они ебали Аэа, пустив ее по кругу, а та лежала, беспомощная, на столе и умирала от пытки наслаждением, неизбывной и бесконечной, как смерть. Она кончала, как заведенная, обхватывая золотыми ногами каждого из мужиков по многу раз; оргазмы вырывались из нее будто против воли, замедленно, болезненно, мучительно, и я понимал, что она истощается, тает в них, как Снегурочка....

 Читать дальше →
Показать комментарии (1)

Последние рассказы автора

наверх