Чокнутая (эрофантастическая повесть). Часть 3

Страница: 2 из 2

..

***

Все, что было дальше, я помню, как мутный сон. Мои собственные силы были на исходе, хоть и поддерживались Ыййя и обильным питанием, — но я рвался немедленно, сию секунду спасать Аэа. Ыййя печально качал головой: напрямую бороться с Сильными невозможно, а украсть Аэа очень трудно: дом Хви защищает силовое поле. Сам Ыййя мог бы преодолеть его, но вдвоем с обессиленной Аэа — нет...

И тут меня осенила мысль. Она была навеяна моим воспитанием, моей принадлежностью к советскому и постсоветскому менталитету; она была простой, банальной до глупости, — и я испугался, что ее так и воспримут. Но все-таки высказал ее:

 — Ыййя, скажи мне, сколько на этой планете людей, которые не спасуют перед Сильными?

 — Двести тридцать восемь, — последовал неожиданно точный ответ.

 — Они любят Аэа?

 — Они преклонялись перед ней.

 — Тогда — отчего бы их не собрать и не устроить восстание?

 — Восстание?

Ыййя не понял меня, и мне пришлось подробно объяснять, что это такое. Идея бунта, оппортунизма, революции была настолько чужда менталитету этой планеты, что премудрый телепат Ыййя долго не мог понять, о чем я толкую. Но когда понял...

Никакой подготовки, никакой пропаганды, никакой «революционной работы» не было. Просто Ыййя вдруг исчез, а потом вокруг меня стали появляться голые люди — мужчины и женщины. В основном они были молоды и очень красивы, но среди них попадались и глубокие старцы. Они проявлялись из воздуха, подходили ко мне и пристально смотрели на меня; я бы, наверно, сошел с ума от этого молчаливого коллективного рентгена, если бы не чувствовал, что они желают мне добра. Они, как и Ыййя, читали в моей голове мою историю и спрашивали меня о том, что им не было понятно. Несколько раз среди них мелькал и сам Ыййя.

Все это заняло час или полтора. Не было никаких речей, воззваний или лозунгов; в какой-то миг я почувствовал, что прибыли все, и наступил решающий момент: все выстроились вокруг Ыййя, как опилки вокруг магнита, пронесся какой-то ветер флюидов — и вдруг все исчезли.

Я кричал в пустоту: «Эй, а как же я? Возьмите меня! Я должен там быть! Эй!...», но никто не отвечал мне. На меня вдруг обрушилась страшная слабость, и я упал в траву, опустив голову...

... Так прошел час или два, а может быть, и больше — не знаю. Через какое-то время я вдруг почувствовал гул — будто вокруг меня гудела земля. Этот гул не был звуком в полном смысле слова, он походил скорее на шум в ушах — но я знал, что источник его находится извне. Еще через какое-то время я стал различать в гуле человеческие голоса — и меня осенило.

«На планете революция», иронически сказал я себе, — «сотни тысяч умов волнуются, гудят, излучают бурную энергию. За два часа ты поднял революцию на целой планете. Гордись!»

Что было потом, я не помню — скорее всего, я заснул или впал в забытье.

***

Когда я очнулся — меня держал за руки Ыййя. Я взглянул ему в глаза — и понял: Аэа была здесь.

Я оглянулся лихорадочно, как дикий зверь — и увидел ее. Она лежала без сил и движения, покрытая таким плотным слоем золота, что я никогда не принял бы это тело за живого человека, если б не ЗНАЛ.

«Получилось!» — мелькнула мысль, и вслед за ней — другая: «она жива?» И тут же какое-то чувство подсказало мне: жива, но почти при смерти...

Мы — я, Аэа, Ыййя и еще несколько человек — находились на арене какого-то амфитеатра — точь-в-точь, как в Древней Греции. Вокруг нас стояли сотни и тысячи людей. Все это казалось мне видением или кошмаром; я ничему не удивлялся и ни о чем не думал, кроме Аэа.

 — Главное — смыть с нее краску, — говорил Ыййя, — но мы не знаем, как. Нужен растворитель. Мы можем постигнуть его состав, но на это нужно время — несколько дней, а может быть, неделя. Аэа может не дожить.

Мой мозг был притуплен истощением и всем, что мне пришлось увидеть и испытать, — но эти слова заставили меня вздрогнуть. Я подошел к Аэа, как сомнамбула, и... вдруг во мне возникло намерение, которое, наверно, я бы подавил, если б моя голова была бы яснее. Не соображая, что делаю, я лег на Аэа, ввел свой член, подскочивший, как по волшебству, в ее вагину, шершавую от краски, и начал трахать ее на глазах у тысяч человек.

Я не смог бы объяснить, почему я так делаю: какой-то голос будто подсказывал мне, как поступать, и я слепо слушался его.

Люди зашумели. Вновь я ощутил гул, который слышал раньше... но одновременно с этим произошло нечто необыкновенное: я почувствовал в паху удар горячей волны — как электрошок, только без боли, — между наших ног сверкнула голубая искра, и я почувствовал, как вокруг наших гениталий набухает какой-то вихрь, набирающий энергию... почувствовал, что из Аэа в меня идет мощный поток, наполняя меня силой; Аэа пошевелилась, открыла глаза — и наши взгляды пересеклись...

Я не могу описать то, что произошло со мной в этот момент: я будто ворвался в ее глаза, прильнул к любимой душе, слился с ней; и все это время мои бедра яростно трахали Аэа, подмахивавшую мне все сильнее и сильнее. Вокруг нас рвались голубые искры; мы, сцепившись взглядами и гениталиями, стремительно неслись к сладкой смерти — мне казалось тогда, что оргазм убьет нас — и, когда наши гениталии начали ныть и рваться на части, кожа Аэа вдруг сморщилась.

Смертная сладость падения в оргазм отдалась вдруг холодом — мне показалось, что Аэа умирает, — но тут же я понял, что это не кожа, а слой краски: он набух, будто какая-то сила отделила его от кожи, весь пошел трещинами, раздробившими его на мелкие кусочки, — и вдруг Аэа полыхнула голубой вспышкой, сорвавшей с нее золотой панцырь, как одежду. В воздухе мелькала золотая пыль, и мы с Аэа с ног до головы обсыпались золотой пудрой, сквозь которую виднелась чистая, бледная кожа Аэа и ее черные волосы. Она яростно скакала подо мной, насаживаясь на меня и стряхивая с себя золотые ошметки... Мы кончали вместе; я обнял Аэа, слился с ней в единый комок и провалился куда-то в сияющую бездну.

***

Очнулся я в густой траве. Надо мной было высокое лиловое небо, плотное, как бархат; на мне сидела Аэа — и нежно ебала меня, раскачиваясь на моем члене.

Она была голой, как и я, и совершенно чистой; только в волосах поблескивали отдельные золотинки. Она ласкала меня везде, где моя кожа ждала ее прикосновений; она обволакивала мой член скользкой, нежной вагиной — так, что я набухал и сочился ее любовью, как спелый персик; из ее тела в мои гениталии лилась теплая волна энергии, наполняя тело мурашками... Мне было сладко и удивительно. Я обнял любимую, вдавил в себя ее бедра — и кончил, растворяясь в ней, как во сне...

Мы долго лежали, обнявшись, на траве, впитывали друг друга, слившись в единый комок, беседовали, не открывая рта... Снова я стал Аэа, а она — мной; меня даже не интересовало, чем закончилась революция, как спасли Аэа, что будет с нами дальше; главное — мы были вместе.

Если попытаться выразить нашу беседу словами — получился бы примерно такой диалог:

 — Где мы?

 — На моей планете.

 — Почему мы одни?

 — Не знаю. Я очнулась недавно. Наверно, нас положили на землю, чтобы мы впитали энергию планеты.

 — Как ты себя чувствуешь?

 — Намного лучше, хоть пока еще я очень слаба. И ты очень слаб. Нам нужно восстановиться.

 — Я люблю тебя больше всех на свете.

 — И я люблю тебя больше всех на свете. Я до сих пор не верю в то, что произошло.

 — Почему?

 — Я попалась в ловушку... Я лишилась силы... Я умирала от страшного, запретного наслаждения, которое я никогда не смогу передать... Ты прибыл на мою планету... Ты спас меня... Каждая из этих вещей невероятна. Но все это было.

 — Не я спас тебя. Тебя спас народ твоей планеты, тебя спас Ыййя и другие Ученые.

 — Я знаю. Но все равно ты спас меня, а они помогли тебе. Ты прибыл на мою планету за мной — без Знаний, без силы, без всего... Это невозможно. Это великий подвиг.

 — Мне помогла любовь...

 — Я знаю. Ты оказался сильнее меня. Я Ученая, но я ничто в сравнении с тобой.

 — Не говори так. Ты — самая лучшая, самая прекрасная, умная, могущественная, самая-самая любимая на свете! Все, что я умею — только благодаря тебе.

 — Я люблю тебя...

... Мы лежали так много дней и ночей — одни, в траве, под плотным лиловым небом. Мы спали, любились, снова спали и снова любились... Мы пили из источника, который Аэа добыла из недр своей силой, и питались энергией планеты. Почти все время мы занимались любовью, не отлепляясь друг от друга ни на миг. Каждый оргазм давал нам силу; постепенно Аэа начинала светиться, гудеть и пускать голубые искры блаженства. Постепенно мы восстанавливались...

***

Перед возвращением мы наведались к Ыййя и другим моим друзьям. Но их дома пустовали... Местность будто бы вымерла, и даже Аэа не могла определеть, где они и что стряслось. Мы так и не узнали, чем закончилась революция, что творится на планете Аэа, что стало с Ыййя и другими Учеными. Правда, Аэа сказала, что чувствует их — они живы и полны сил, — но сказала также, что планета пропитана тревогой, что происходит что-то важное, опасное и значительное.

Мы задумались, как нам быть: остаться на планете, помочь народу Аэа — или вернуться на Землю, к детям? Аэа долго сидела молча, прислушиваясь к чему-то, к каким-то голосам, слышимым только ей; я не вмешивался, ожидая ее решения.

Наконец она открыла глаза и сказала:

 — Здесь без меня могут обойтись. Наши дети без нас не могут обойтись. Мы возвращаемся...

Больше всего меня мучило, что я не отблагодарил Ыййя, Уйсси, Лойхха, Уэйхха и других друзей, вернувших мне любимую. Но мы обязательно вернемся на ее планету — когда поставим наших детей на ноги.

E-mail автора: 4elovecus@rambler.ru

  1. Ответное SMS сообщение с кодом может прийти через 2-3 минуты,
    Пожалуйста, не закрывайте окно браузера

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

1 комментарий
  • Anonymous
    читательница (гость)
    16 августа 2012 2:55

    А продолжение будет?!

    Ответить

    • Рейтинг: -3

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх