Байки о любви. История девятая

Страница: 1 из 3

ИСТОРИЯ ДЕВЯТАЯ. Рассказывает Гена:

 — Моя история — не простая, а с моралью: какая все-таки загадочная, непредсказуемая и, в сущности, относительная вещь — любовь. Никогда не зарекайтесь: любовь подкараулит вас там, где вы ждали ее меньше всего!

С Таней я познакомился на третьем курсе института, когда перевелся из иногороднего вуза — к себе, в свой родной город.

Таня показалась мне совершенно некрасивой: высокая, плечистая, с крупным, выпуклым лицом и большим ртом, который всегда был немного приоткрыт; даже льняная коса до пояса и большие голубые глаза не реабилитировали Таню в моих глазах. К тому же она выглядела старше своих лет: мне казалось, что ей — лет 25—26 (потом оказалось, что я ошибся). Кроме того, она вела себя, с моей точки зрения, совершенно не по-женски: одевалась «без лоска», никогда не носила откровенных нарядов, почти не красилась, не флиртовала, была скромной, застенчивой — типичная «мышка» и «заучка», как показалось мне.

И вот эта «мышка» и «заучка» смертельно влюбилась в меня. А я был тогда типичным донжуаном: всегда был в центре женского внимания, обожал игры на грани приличий, ну и, конечно, секс. Я трахал всех, кто мне позволял это делать, и думал, что живу очень весело.

Влюбленность Тани я заметил очень быстро: на такие вещи у меня был «нюх». Вначале я даже ощутил досаду: последним человеком, с которым я хотел бы переспать, была Таня. Но потом я стал думать, что в этом даже есть какая-то пикантность: выебать самую серую заучку в группе. Секс был для меня пределом отношений мужчины и женщины, и ни о чем другом я не задумывался.

Таня бросала на меня долгие тоскливые взгляды, хорошо мне знакомые; вспыхивала красными пятнами, когда я проходил мимо; навязывалась мне с разными услугами, норовила помогать с учебой, с поручениями... Страстность ее любви возрастала с каждым днем, и над ней уже посмеивались, — а мне, честно говоря, было неловко. Мысль соблазнить Таню еще удерживалась в моей голове, но я понимал, что это будет слишком легкой победой: все равно что вложить руками мяч в ворота, заботливо подставленные тебе под самый нос. Кроме того, мне не то что надоела моя веселая жизнь — я по-прежнему жил в гуще женского «цветника»; просто... в меня никто никогда еще не влюблялся так явно и так сильно. С другой стороны, моя жизнь стала вызывать во мне тоску: бесконечные флирты без перспектив и обязательств, одной приятности ради... Я был уже готов смотреть на женский пол, как на сборище безголовых блядей — и Таня очень неожиданно выделилась на этом фоне. К тому же на ее глазах я стал замечать слезы, а под глазами — темные пятна...

В общем, однажды я пригласил ее гулять. Не знаю, что на меня нашло. Как сейчас помню сочетание испуга и счастья, сверкнувшее в ее глазах, и малиновые щеки... Мы пошли в парк. Я был с ней вначале шутлив, как и со всеми девочками; Таня страшно смущалась, отвечала невпопад, испепеляла меня обжигающими взглядами — и очень скоро, не в силах бороться с собой, стала клонить голову мне на плечо, прижиматься ко мне дрожащим телом и искательно заглядывать мне в глаза; казалось, она ждет расположения хозяина, как преданная собачка.

Никто никогда со мной себя так не вел. Таня растрогала и смутила меня, и я смешался; вдруг мой напускной тон показался мне противным, и я заговорил с ней серьезнее. Обняв ее за трепещущую талию, я расспросил ее об увлечениях — и оказалось, что наши вкусы во многом совпадают. Как только разговор коснулся более-менее серьезных вещей, Таня перестала запинаться, и я с удивлением понял, что она — умный и интересный человек. До того момента я считал таковыми только мужчин.

Прощаясь с девочками, я обычно целовал их в щечку или в губки, но с Таней так было нельзя, и на прощанье я пожал ее горячую, потную руку. Она с силой стиснула мне ладонь, и в меня будто перелилась порция обжигающего тока.

... Мы сдружились с Таней практически мгновенно. Через несколько встреч она была моим лучшим другом: у нас всегда находились неисчерпаемые темы для бесед, и мне было с ней интересно, как ни с кем. Я видел, однако, что она влюбилась в меня еще сильнее, хоть и старалась это скрыть. Доверительность нашей дружбы, растущая не по дням, а по часам, привела к тому, что я почувствовал необходимость поговорить с Таней откровенно. Я был твердо уверен, что не люблю ее — как женщину — но дружба с девушкой, смертельно влюбленной в меня, стала тяготить меня: мне казалось, что я веду себя жестоко с Таней, готовой прямо-таки продаться мне в рабство.

Через три недели после начала нашей дружбы я спросил ее откровенно:

 — Тань!... Между друзьями не должно быть тайн. Я вижу, что ты влюбилась в меня.

Что тут было!... Таня побагровела, закрыла лицо руками — и разревелась. Я обнял ее за плечи, утешал, гладил по голове — а она уткнулась мне в шею и шептала: «да, да... да... я люблю, люблю тебя... что же мне делать?...» Я ощутил теплую волну умиления и сочувствия: Таня, вжавшаяся в меня, как страус в песок, была такой близкой и родной, что я сам был готов зареветь.

Вскоре Таня подняла голову, посмотрела на меня заплаканными глазами и сказала:

 — Ну вот... ты все знаешь. Что дальше?

Я не знал, что ответить. А она продолжала:

 — А я, в свою очередь, знаю, что ты не любишь меня. Это правда? Ведь правда?!... — она снова была готова разрыдаться. Я молчал, понимая, что ей нельзя врать, и не знал, что сказать.

Но вдруг Таня схватила меня за руку и страстным, изменившимся голосом зашептала:

 — Давай поженимся. Пожалуйста! Женись на мне!... Тебе будет со мной хорошо. Я обожаю тебя. Я сделаю все, чтобы тебе было хорошо. Ты будешь свободен, я не требую от тебя ничего. Понимаешь — НИ-ЧЕ-ГО. Только — будь со мной. Женись на мне. Пожа-а-а-алуйста!..

Она умоляла меня, забыв о гордости, униженно и страстно заглядывая мне в глаза; она была готова упасть на колени, валяться передо мной на полу... Я был поражен. Впервые я видел такую сильную страсть — и готов был зареветь от сочувствия. Вместе с тем я помнил, что не люблю Таню. Но...

 — А как твои родители? Как они посмо... — начал было я, но Таня перебила меня:

 — Я круглая сирота! Понимаешь? Я одна. Никто нам не помешает. У меня есть тетя, но ей до меня нет дела...

 — Тогда, — сказал я...

Таня перехватила мой взгляд, снова вспыхнула — и стиснула меня в самых крепких объятиях, в которых я бывал. Стиснула — и тут же отстранилась:

 — Прости. Тебе, наверное, противно, что я...

 — Нет. Конечно же, нет, — сказал я Тане — и сам нежно обнял ее. Тогда мне больше всего хотелось утешить ее.

Чувства мои окончательно смешались. Это был один из самых счастливых дней в моей жизни — и в то же время я был по-прежнему уверен, что не люблю Таню. Я убедил себя, что женюсь на ней из жалости и благородства. Таня оставила за мной право изменять ей, и я самым серьезным образом собирался воспользоваться этим правом.

Через месяц мы расписались. До свадьбы я пытался расколоть Таню на секс, но она не соглашалась, хоть и сдерживалась из последних сил. Мне что-то мешало проявлять свою обычную настойчивость, — я просто боялся обидеть Таню, — и пришлось ждать первой брачной ночи. Будучи уже женихом Тани, я несколько раз выебал двух девчонок, тоскуя без секса, — но измена не принесла мне никакого удовлетворения; наоборот, было противно, и я, ничего не рассказывая Тане, решил пока воздержаться от гульни.

Первый наш секс запомнился мне на всю жизнь. Честно говоря, я давно уже мечтал увидеть Танино голое тело, облапать, обтискать его, выебать скромницу и умницу Таню со смаком, чтоб она кричала, как резаная, извивалась подо мной змейкой и обкончалась, подыхая от ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (3)

Последние рассказы автора

наверх